Господин Че
Театр жил в напряжённом ожидании ответа из Милана. Мира разрывалась между телефонными звонками и электронной почтой, когда заметила его – пожилого мужчину у служебного входа. Что-то в его растерянном взгляде и аккуратной, но простой одежде тронуло её.
— Могу я помочь?
— Я хотел бы... посмотреть репетицию, там мой ребёнок, но у нас как-то не ладится общение в последнее время, – он говорил тихо, словно извиняясь за само своё присутствие.
Мира подумала, мужчина был азиатом. В труппе было достаточно азиатов, вряд ли бы человек просто так врал. На ищейку журналистов тоже не похож.
— Вообще-то репетиции закрытые, – начала Мира, но что-то в его глазах... Они были точно такими же, как у Хёнвона в моменты особенной уязвимости.
— Я отец Че Хёнвона, госпожа. Могу показать документы.
Мира обомлела.
— Не стоит, господин Че. Мы, может быть, что-нибудь придумаем.
Она провела его к дальним креслам:
— Только тихонько, хорошо? Я никому не скажу.
Блэквуд гонял труппу уже второй час. Хёнвон был на сцене – идеальный, недосягаемый в своих движениях. Мира краем глаза наблюдала за стариком. Он не отрывал взгляда от сцены, беззвучно шевеля губами, словно повторяя каждое движение. По его щекам текли слёзы, которые он украдкой вытирал платком.
— Что здесь происходит?! – рёв Блэквуда разорвал тишину. – Кто пустил постороннего на закрытую репетицию?!
Старик вскочил, пытаясь извиниться, но режиссёр уже наступал:
— Это частная собственность! Вы не имеете права...
— Он имеет право, собственность тут не ваша, – Мира сама удивилась твёрдости своего голоса. – Он никому не мешает.
— Да как вы смеете... – лицо Блэквуда побагровело. – Я сообщу руководству о вашем поведении!
— Аппа [кор. «Папа».]?
Хёнвон замер на сцене, глядя на старика. Его лицо было странной смесью эмоций – удивление, беспокойство, что-то похожее на вину.
— Хёнвон-а... – старик шагнул вперёд.
— Это ваш отец? – Блэквуд перевёл взгляд с одного на другого. – И вы позволяете...
— Прошу прощения за беспокойство, – Че Сонхо поклонился. – Я просто хотел...
— Аппа, почему ты не предупредил? – голос Хёнвона звучал строго, но Мира заметила, как дрожат его пальцы.
— Я просто хотел увидеть тебя танцующим. Как раньше.
Повисла тяжёлая тишина.
— Все свободны, – наконец произнёс Блэквуд. – А с вами, мисс... – он повернулся к Мире, но Хёнвон перебил его:
— Она просто проявила доброту. Редкое качество в наши дни.
Труппа расходилась. Отец и сын остались стоять друг напротив друга. Мира тихо вышла, давая им момент уединения. В кармане звонил телефон – новое письмо о фестивале. Но почему-то это уже не казалось таким важным. В её сумке лежала карамелька, которую она так и не успела подложить Хёнвону.