Не играй со мной

Мира сидела в своём кабинете, обложившись бумагами. После отгула работы только прибавилось. Она потянулась за ручкой и та, словно в замедленной съёмке, скатилась под стол.

— Ну конечно, – вздохнула она, опускаясь на колени и заползая под стол. Ручка закатилась к самой дальней ножке.

Когда она начала выбираться, то заметила чьи-то длинные ноги возле своего кресла. Сердце пропустило удар – она знала эти идеально отглаженные брюки и дорогие туфли. Мира осторожно выглянула из-под стола. Хёнвон сидел в её кресле, глядя на неё с той особенной полуулыбкой, от которой у неё всегда теплело в груди.

— А ты чего тут делаешь? – она старалась звучать непринуждённо. – Тебя наши не потеряют?

— Нет, не потеряют. Находиться здесь и присматривать за тобой сейчас важнее всего, – в его голосе звучали шутливо-пафосные нотки.

— Ага.

— Интересная у тебя позиция сейчас, – его глаза блеснули. – Мне уже ширинку расстёгивать?

— Ну, щас, – она фыркнула, пытаясь скрыть смущение. – Смотри не прищеми ничего. Шутник. Стендап не пробовал? Я ручку уронила.

К её удивлению, Хёнвон соскользнул с кресла и присоединился к ней под столом. В тесном пространстве их колени соприкасались, а его аромат – смесь дорогого парфюма и чего-то неуловимо его – окутывал её. Они начали говорить – о репетициях, о Хвануне, о предстоящем фестивале. В полумраке под столом всё казалось другим, более интимным. Его голос звучал мягче, улыбка становилась искреннее. Как-то само собой получилось, что они придвинулись ближе. Его рука легла на её плечо – вроде бы случайно, но от этого прикосновения по коже побежали мурашки.

Когда он наклонился к ней, она почувствовала его дыхание на своих губах. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук отдавался в стенах кабинета. Но что-то остановило её. Какой-то иррациональный страх. Все их предыдущие встречи, его холодность, его внезапные оттепели... Что если это просто игра? Что если завтра он снова наденет маску неприступности?

Мира отстранилась. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с... болью?

— Прости, – прошептала она, выбираясь из-под стола. – Я... мне нужно идти.

Она почти выбежала из кабинета, схватив сумку. Торопливо объяснила Филипу про неотложные дела. Быстрые шаги по коридору, только не оглядываться. Город встретил её прохладным ветром. Она шла куда глаза глядят, мимо незнакомых витрин, чужих домов. В голове путались мысли, в кармане пальто лежала карамелька, которую она так и не успела подложить ему сегодня. Телефон молчал. На душе было горько от сожаления и страха. Страха поверить.

Хёнвон остался сидеть под столом, прислонившись спиной к ножке. Что он сделал не так? Последние недели они становились всё ближе: карамельки, тайные репетиции, тот танец на пустой сцене... Он думал, что между ними что-то меняется. Что она тоже это чувствует.

В кармане хрустнул фантик от карамельки – той самой, что он нашёл вчера в своей балетной туфле. Он коллекционировал их все, каждую, хотя никогда не говорил ей об этом. Почему она отстранилась? В её глазах он увидел страх. Неужели она до сих пор видит в нём того высокомерного придурка с первой встречи? Его размышления прервал резкий голос:

— Что за... Хёнвон?!

Филип Тан стоял в дверях кабинета, разинув рот. Вид прославленного танцора, сидящего под столом его подчинённой, явно не укладывался в его картину мира.

— Я... мы... – впервые в жизни Хёнвон не нашёл остроумного ответа.

— Вы что здесь делаете?

— Ищу вдохновение, – он наконец выбрался из-под стола, стараясь сохранить достоинство. – Новая хореография. Нужна... нестандартная перспектива.

Филип моргнул:

— Под столом?

— Искусство требует жертв, – Хёнвон одёрнул пиджак и с максимально серьёзным видом прошёл мимо остолбеневшего начальника PR-отдела.

Уже в коридоре он услышал, как Филип бормочет что-то про «этих творческих людей» и «надо поговорить с директором о странных методах работы». Хёнвон усмехнулся, но улыбка быстро погасла. Нужно было что-то делать с этой ситуацией. Он не мог потерять доверие Миры. Только не сейчас, когда оно стало значить для него больше, чем он мог себе представить.