Глава 18. Заново

Трое в бордельном будуаре. Трое на барочной софе. Трое... Один собирается уйти. Но отпускать — не хочется.

А при этом отказаться от данного им слова не хочется тоже. Несмотря на то, что дано оно было за него, Ауреля, другому, Каю.

Мальчишке, который верит и не верит. Который прозрел и тут же ослеп — от сияющей перспективы. От её вопиющей наготы. Обнаженности.

Аурель краем глаза окидывает спальные покои. Скользит взглядом к тому самому пуфику, на котором сидел когда-то, одну за другой расстегивая пуговицы одежд. В этот раз так запросто, наверное, не получится. А по-сложному Аурель не умеет. Не обучен.

Фаэ должен помочь!

Почти бессознательно Аурель удерживает его за плечо.

Абсолютно осознанно Фаэ смеется:

— Не смущайся, пташка моя, всё у вас получится! Хорошо, когда первый раз не подразумевает полного отсутствия опыта, скажи!

Кай, конечно же, думает, что это обращено к нему.

— Мы пробовали... кое-что. Но у нас так и не дошло до... с-соития, — торопится оправдаться, утопив чернеющий взгляд в ворс ковра. — Хотя я правда был готов! — вскидывается он, оправдываясь уже перед Фаэ: — Я же...

— Помню-помню, милый, — улыбается Фаэ. — Легенда гласила, что овладеть своим ангелом пылкий служитель хотел бы «по-мужски», поэтому хитрый приспешник готов был отдаться демону «по-девичьи». Спешу тебя обрадовать, кстати, что этот род невинности твой незапятнанный кумир тоже умудрился сохранить.

Аурель не успевает возмутиться, да и не знает — должен ли. Аурель лишь внимательно смотрит, как в этой круговерти непристойностей пытается разобраться Кай. Вспыхивает от стыда. Хмурится, что болтают о его тайнах. Легкий проблеск подозревающей заинтересованности брезжит в конце.

— Тоже?.. — переспрашивает с безоружной недоулыбкой.

Жалкий вид притягивает прикосновение — хотелось бы к непослушной шевелюре, но пока получается просто к плечу. Правую руку Аурель не убрал от Фаэрона.

— У меня тоже есть кое-какой опыт, только... в активной роли, — смущение в собственном голосе импонирует ситуации, но удивляет самого Ауреля.

Не удивляет Фаэ.

— И в других практиках, — деловито кивает он, дополняя, и отстраняется назад, явно намереваясь встать. — Ну, разберетесь, думаю. Я в вас верю! Держу за вас, как говорится, в кулачке.

Аурель замечает, что не может разжать пальцы. Не хочет — и не разожмет.

— Фаэ, — позволит себе выдохнуть импульсивно. — Не уходи.

Полюбуется изливающейся из светлых радужек радостью, густо замешанной с болью. Фаэ нравится, что его не отпускают. Фаэ почему-то считает, что должен уйти.