Глава 10. Жертва крови
Аурель не отдавал себе отчета, почему поступает так. Почему Фаэ снова на коленях, почему влажной сладостью наполняется, кажется, не только пах, но и то, что простолюдины именуют душой. Что-то в груди — похожее на пустоту и... легкость. На освобождение.
Аурель не отдавал себе отчет — просто принял его предложение. Насколько спонтанно, теперь он и сам не знал.
Да, он прилетел, только чтобы предложить провести его к мальчику-почитателю. А где ещё встретиться, как не у Фаэ дома? В доме утех... Всё равно — Аурель здесь уже бывал.
Как и в этом умелом рту... Не раз получал разрядку. И вот так же — поступательно, неотвратимо — накатывала волна. Аурель узнаёт момент, когда ещё можно прерваться. Последний шанс доказать превосходство над плотью. Тогда, в студенчестве, это был высший шик. Сейчас — только щекочущее сомнение толкает мягко. Не поиграть ли?
Аурель открывает глаза. Видит фиолетовые пряди, ниспадающие на прикрытые в блаженстве глаза. Видит, как стоящий на коленях Фаэ с каждым заглатывающим движением сдержанно сжимает ладонью свою плоть. Бережет силы, дорожит наслаждением. Нет, не до игр.
— Фаэ... — В выдохе имени капитуляция. Сейчас, поднимутся на последний вираж...
Но Фаэ вдруг прерывается. Замедляется. Перехватывает член у основания одной рукой, а другой неподвижно придерживает свой. Губы скользят по головке, размазывая слова:
— Ты — чудо, Аур. Настоящее небесное явление! Падший ангел не мог и мечтать... — Спасительно-опасное движение сжатых в кольцо пальцев. Упруго скользящий язык по уздечке. После судорожного вздоха и беспомощной улыбки — снова слова: — Не хочу, чтобы всё заканчивалось. Не так быстро.
Сияющий светлоглазый взгляд восхищенно отчаянный. Невозможно ему не помочь! Продлить.
— Тогда... дай я попробую.
— М?
— Тоже хочу делать тебе приятно. Быстро и не получится.
— Ты!.. — смешок прерывает укор. — Уже делаешь. Более чем...
Аурель наклоняется, скользящими прикосновениями помогая прояснить суть. Фаэ так и не снял рубашку цвета лавандовых грез. Не скинул облегающие кобальтовые брюки. В стремлении к обнаженной натуре ладонь ощупывает фактуру одежд, но вскоре обретает искомое.
Не слишком удобная поза: Аурель остается сидеть на пуфе, Фаэрон перед ним на коленях — не отстраняется далеко. Так, что чувствуется и сорванное дыхание, и смазанные прикосновения стона, когда пальцы обхватывают его ствол. Касаются его пальцев. Заменяют их.
— Ммм!.. — сдающееся поскуливание.