12. Полет в никуда

Кэтрин не спала всю ночь, но утро наступило быстрее, чем она ожидала.

Сквозь щели в деревянных стенах башни пробился бледный, молочный свет — не такое яркое, как в Нетландии, а какое-то призрачное, словно само утро сомневалось, стоит ли наступать. Она лежала на кровати, глядя в потолок, и прокручивала в голове план. Снова и снова. Каждое слово, каждый шаг, каждую возможную ловушку.

Отец. Реджина. Эмма. Они ждут ее. Они все подготовили.

Она должна верить.

Где-то внизу послышались шаги — тяжелые, уверенные, не такие, как у мальчишек, которые всегда бегали и шумели. Эти шаги принадлежали взрослому. Или тому, кто притворялся взрослым.

Дверь распахнулась без стука.

Феликс стоял на пороге — бледный, с красными глазами, сжатыми губами. В его руке не было дубинки, но он сжимал кулаки так, что костяшки побелели. Он смотрел на Кэтрин с ненавистью, которую даже не пытался скрыть.

— Вставай, — сказал он, и голос его был низким, хриплым.

— Питер ждет.

Кэтрин поднялась медленно, не сводя с него глаз. Она знала, что Феликс не любит ее — он был одним из тех, кто считал, что она разрушила их семью. И после смерти Томаса его ненависть стала еще острее.

— Мог бы и постучаться, — сказала она, поправляя вчерашнюю рубашку. Другой одежды у нее не было.

Феликс не ответил. Он шагнул вперед, схватил ее за запястье — грубо, жестко, пальцы впились в кожу, как клещи, — и потащил к выходу.

— Эй! — Кэтрин попыталась вырваться, но он держал мертво.

— Отпусти! Я сама могу идти.

Он не отпустил. Волок ее по лестнице вниз, не обращая внимания на то, что она спотыкается, что ступеньки больно бьют по пяткам. Только когда они вышли на поляну, он разжал пальцы — и толкнул ее вперед, с такой силой, что Кэтрин упала на колени, больно ударившись о землю.

Она подняла голову.

Прямо перед ней стоял Питер Пэн. Его лицо было спокойным, почти безразличным, но в зеленых глазах плясали опасные огоньки. Он смотрел на Феликса, и в этом взгляде было столько холода, что мальчик, только что такой уверенный в себе, попятился.

— Какого хрена? — спросил Пэн спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась та самая жестокость, которую Кэтрин уже знала.

— Ты хочешь остаться без сердца, Феликс?

Феликс побледнел еще сильнее. Отступил еще на шаг, потом на второй. Его губы дрожали, но он не произнес ни слова. Просто развернулся и быстро пошел прочь, смешавшись с толпой мальчишек, которые смотрели на происходящее с поляны.

Пэн перевел взгляд на Кэтрин.

— Вставай, — сказал он, протягивая руку.