Первый укус
Утром Чимин проснулся от того, что кто-то гладил его по волосам.
Он резко открыл глаза. Юнги сидел на краю дивана, и его рука замерла в воздухе, как пойманный вор.
— Ты... — начал Чимин.
— Всё нормально, — перебил Юнги, убирая руку. — Ты разговаривал во сне. Я пытался тебя успокоить.
— Что я говорил?
— «Не уходи». — Юнги помолчал. — И ещё «лес горит».
Чимин сел, обхватив колени руками. История его стаи — старая, глубокая рана, которую он никогда никому не показывал. Но сейчас, в этой чужой квартире, с этим чужим альфой, который спас его дважды и спал на полу у двери, стена вдруг показалась слишком тяжёлой, чтобы её удерживать.
— Мне было семь, — сказал Чимин, глядя в окно. — Наша стая жила в лесу на севере. В ту ночь случился пожар. Альфы убежали первыми. Омег с детьми бросили. Моя мать вытолкнула меня через подпол. Сказала: «Беги к реке». Я бежал. Оглянулся — никого. Весь лес горел.
Он замолчал. Юнги не произнёс ни слова. Не сказал «всё будет хорошо», не обнял, не стал жалеть. Он просто сел рядом и протянул руку ладонью вверх. Предложение. Не приказ, не защита — просто: «Я здесь. Держись, если хочешь».
Чимин вложил свою ладонь в его.
Пальцы Юнги были прохладными. Кожа сухая. Но под ней бился пульс — ровный, сильный, как прибой. Чимин вдруг почувствовал, что его внутренний волк, тот самый, которого он считал спящим, встал. Насторожил уши. И потянулся к этому альфе всем телом, каждой клеткой, каждой памятью о тепле.
— Юнги, — сказал Чимин. — У меня к тебе просьба. Странная.
— Говори.
— Я никогда не был в стае. Не знаю, как это — когда кто-то заботится о тебе не потому, что ты слабый, а потому что ты... свой. Но я хочу попробовать. С тобой. По чуть-чуть.
Юнги сжал его руку. Сильнее, чем надо было. На грани боли — но Чимин не отдёрнул.
— Омеги так не делают, — хрипло сказал Юнги. — Они не выбирают. Их выбирают.
— А я делаю, — Чимин посмотрел ему прямо в глаза. — Я выбираю тебя. Не как стаю. Как человека. Как альфу, который спит на полу, чтобы я чувствовал себя в безопасности. Как того, кто спас меня и даже не попросил спасибо.
Юнги закрыл глаза. Когда открыл, в них было что-то новое — не контроль, не усталость, а живое, жаркое, чуть опасное.
— Если ты это скажешь ещё раз, — медленно произнёс он, — я могу не сдержаться. Я альфа. Мой инстинкт не мёртв. Он просто спит глубже, чем у других. Но не в твоём случае.
— И что ты сделаешь? — Чимин не отводил взгляда. Сердце колотилось, но он чувствовал странную, почти пьянящую смелость.