Кофе без запаха

Кофе Юнги варил молча и как-то обидно правильно. Чимин сидел на продавленном диване в его квартире — маленькой, идеально чистой, без единой лишней вещи. Ни фотографий, ни безделушек. Только книги по криминалистике, гитара в углу и клетка с хомяком, которая смотрелась здесь настолько абсурдно, что Чимин не удержался:

— У вас хомяк?

— Енот, — не оборачиваясь, поправил Юнги. — Шучу. Хомяк. Спасательная операция.

— Кого вы спасали?

— Хомяка. Дети хотели скормить его змее.

Чимин хихикнул. И тут же прижал ладонь ко рту — он не хихикал уже лет пять. Вообще не издавал таких звуков.

Юнги поставил перед ним кружку. Чёрный кофе, ни сахара, ни молока. Но Чимин вдруг понял, что именно такой ему и хотелось.

— Ты спросил про шрамы, — сказал Юнги, садясь напротив. Ближе, чем позволяли приличия. — Отвечу, если ответишь на один вопрос честно.

— Какой?

— Почему ты не в приюте для бездомных омег?

Чимин обжёг губы кофе, чтобы скрыть дрожь.

— Потому что приюты — это клетки. Только с мягкими стенами. Там тебя кормят, поят, защищают... и постепенно превращают в домашнее животное. Я видел, что случается с омегами, которые слишком долго живут под чужой защитой. Они перестают быть людьми. Становятся вещью. Милой, любимой, но вещью.

— Поэтому ты работаешь в библиотеке, живёшь один и гуляешь по ночам в полнолуние?

— Поэтому я предпочитаю рисковать, но оставаться собой, — твёрдо сказал Чимин.

Юнги долго смотрел на него. Потом отвёл взгляд и начал говорить. Голос был ровным, как будто читал отчёт, но Чимин слышал под этой ровностью боль.

— В восемнадцать я вступил в стаю Юга. Хорошая стая. Сильная. Альфа был справедлив. Но я всегда был слишком независимым для подчинения. В двадцать два я вступился за омегу, которого хотели выдать за чужого альфу против его воли. Меня поставили на место. Намордник. Три дня в подвале. После этого железы атрофировались. Доктора сказали — стресс. Организм решил, что пахнуть — опасно. И отключил.

— Юнги... — Чимин не заметил, как перешёл на «ты».

— Я ушёл из стаи. Теперь работаю на людей. Людям плевать, пахнешь ты или нет. Им важно, умеешь ли ты заполнять бумажки.

— А хомяк?

Юнги усмехнулся:

— Хомяк не заполняет бумажки. Но ему тоже было плевать на мой запах.

Они замолчали. За окном шумел дождь. Чимин вдруг поймал себя на том, что рассматривает руки Юнги — длинные пальцы, чистые ногти, тонкая серебряная цепочка на запястье, прикрывающая самые глубокие шрамы.

— Ты можешь остаться, — сказал Юнги. — На сегодня. Дождь не кончится до утра, а твой район... сам знаешь.