Глава 4 «Интересная встреча»

Артем

На следующий день я провалялся в кровати до самого вечера, словно пригвожденный свинцовой тяжестью. Апатия обволакивала меня плотным коконом, не оставляя ни желания, ни сил что-либо делать. За стеной мерцал и бубнил телевизор — это бабуля коротала время. С кухни доносилось легкое шуршание карандаша по бумаге: Ярослава, погруженная в свой мир, что-то рисовала. Девочка она была спокойная, почти не примечаемая, как тихий лучик в пыльной комнате. Один раз она подошла ко мне, спросила тихим голоском, как я себя чувствую. Но мои ответы были сухи и односложны, словно обрубки, и она, будучи ребенком на удивление чутким, быстро сообразила, что навязываться не стоит, и оставила меня в покое.

Мысли же мои кружились вокруг вчерашнего разговора с отцом. Он намекнул, что вскоре мне придется встретиться с какими-то людьми, и это не давало мне покоя. Интересно, что же там, на той злополучной флешке? Так и хотелось поскорее узнать, с чем имею дело. Хотя... Стоп. А не стоит ли на ней пароль? И не узнает ли отец, что я вскрыл данные раньше времени? Эх, да бред это все, мальчишеские фантазии. Мы живем не в сериале «След», а у бати нет своего личного Вани Тихонова, который вынюхивает такие вещи.

Решив действовать, я поднялся с кровати и потопал к куртке, чтобы наконец достать этот крошечный кусочек пластика, хранящий столько загадок. Засунул руку в карман — и сердце мое провалилось куда-то в пятки. Флешки там не было. Тревога, острая и колючая, тут же впилась в меня. «Пиздец, мне пиздец!» — пронеслось в голове. Я лихорадочно принялся шарить по портфелю: а вдруг переложил и забыл? Не найдя и там кошелька, я ощутил, как по спине разливается ледяной пот. Ладони стали влажными, а по телу пробежала мелкая, предательская дрожь. Я метался по комнате, проверяя все углы, все карманы, — кошелька нигде не было. Просто нет.

Ноги сами подкосились, и я медленно сполз по стене на пол, схватившись за голову. В висках стучало: «Где? Где?». Я начал лихорадочно прокручивать в памяти все события вчерашнего дня, и вдруг, словно вспышка, перед глазами встала картинка: тот лысый тип с выразительными шрамами, который толкнул меня на улице.
—Урод... — вырвалось у меня громко, почти криком.

Даже бабушка, у которой телевизор орал на всю громкость, услышала.
—Артемий, что-то случилось? — Она подошла ко мне, и ее теплая, старческая рука легла мне на плечо. — Ты чего это тут на полу сидишь?
—Отстань! — Я резко, не думая, дернулся и отбросил ее руку. Яростный импульс был сильнее меня.

Наступила секунда тишины.
—Что это такое, Артемий? Ты как себя ведешь? — голос бабушки зазвенел, как натянутая струна.

Она уперла руки в боки, и ее взгляд, горящий негодованием, забегал по комнате в поисках подходящего орудия воспитания. Взгляд ее упал на тапок. Резиновый, добротный. Не долго думая, она схватила его и принялась лупить меня по спине, приговаривая: «Вот я тебе устрою!».

Из кухни вышла Яся. Она не проронила ни слова, молча посмотрела на нас и ушла в зал, притворив за собой дверь. Что-то в этой ее спокойной рассудительности меня дико задело... Видимо, она уже знала, как вести себя в критических ситуациях, и, похоже, не раз видела, как взрослые выясняют отношения.
—Что ты делаешь? Уйди! — я попытался выхватить тапок, но бабушка оказалась на удивление юркой, и следующее попадание пришлось мне по лицу.
—Ты посмотри на него! Не успел через порог переступить, а уже на старуху кидается! Чему тебя там в твоей Москве учили? Гаденыш малолетний! Сейчас я из тебя к чертям собачьим всю дурь выбью! А ну иди сюда!

Бабушка разошлась не на шутку, и ее можно было понять. Я, отбиваясь, нашел свои кроссовки, натянул куртку и, пока она наносила очередные удары, ринулся к двери. «Сматываюсь!».

На улице уже сгущались сумерки, окрашивая незнакомый город в сизые тона. Я бродил по улицам, не видя дороги, и вскоре с горечью осознал, что совершенно не знаю, где нахожусь. Судя по тому, что я наматывал круги минут пятнадцать, далеко уйти не мог. Вышел на  Пушкинскую улицу и в изнеможении плюхнулся на холодную лавочку. Засунул стик в айкос и затянулся, пытаясь унять дрожь в руках. Интернета на телефоне не было, что вызывало раздражение — я даже не мог понять, в чем дело. Улица кишела народом, и каждый смех, каждый взгляд казались мне личным оскорблением.

Желая спрятаться от чужих глаз, я свернул в какой-то двор и оказался в странном месте, напоминавшем своими обшарпанными фасадами и грязными подъездами кадры из фильмов про американское гетто. И, конечно же, зря я сюда пошел. Из-за угла навстречу мне вышли двое сомнительных типа.
—Слышь, малой, ты куда идешь? — прозвучал вопрос с густым кавказским акцентом. Я невольно отступил на шаг назад.
—Да я заблудился немного.
—Первый раз тут? — у одного из них в руке что-то блеснуло. Костет.

Горло перехватило так, будто его сдавила невидимая рука.
—Да бывал, давненько правда, вот прогуляться вышел, а интернет закончился... — пробормотал я, пытаясь оттянуть воротник, который внезапно стал невыносимо тесным.
—Че в карманах? — вышел вперед второй, без акцента, но с таким же колючим, волчьим взглядом.
—Та че? Айкос, телефон и наушники, ну пачка стиков, жвачка, — я начал мелко трястись и, оправдываясь, продемонстрировал содержимое своих карманов. Один парень забрал айкос, другой — телефон и наушники.
—Теперь мое, — бросил «кавказец» и сделал шаг, чтобы скрыться в тени.

Тут у меня внутри что-то переключилось. Страх, сковывавший все тело, внезапно переродился в яростную, почти истерическую агрессию. Тревога сжалась в тугой комок, но язык жил своей жизнью.
—Вы че, поахуевали совсем? Давай возвращай все обратно, а то я позвоню куда надо, и твою черножопую морду депортируют на раз-два!

И тут я услышал взмах и звонкий, металлический «дзыньк» в голове. Пацан с костетом нанес удар прямо в челюсть. К своему удивлению, я не отключился, но рухнул на землю, больно приложившись щекой о холодную каменную кладку. Второй удар, уже ногой, пришелся по ребрам. Воздух с свистом вырвался из легких, я закашлялся, пытаясь вдохнуть, но не мог.
«Пиздец,так и подохну, как собака, в этой подворотне...» — пронеслось в сознании, уже готовом смириться.

Но вдруг откуда-то сверху донесся хриплый, уверенный окрик:
—Слышь, нахуй, когда это чурки такие смелые стали? Забыли, как я вас на прошлой неделе обоссал?

Я приоткрыл глаза и увидел знакомую лысину. Это был тот самый парень. Он бил моих обидчиков с какой-то даже художественной жестокостью, красиво и сильно, а на его лице застыла довольная ухмылка, будто он получал от этого процесса искреннее наслаждение. Тот, что с костетом, получил больше всех — кажется, ему выбили зуб. А второй, более «русский» тип, уже стоял на коленях и что-то лепетал, извиняясь. Я не разбирал слов, но по сердцу разливался мед — до того ничтожны и жалки стали эти уроды.
—Эй, ты как, ржавый? — лысый протянул мне руку. Его пальцы были в сбитых до крови костяшках. — Встать можешь?

Я протянул ему руку в ответ. Он ловко перекинул мою руку через свое плечо и, почти неся, вывел меня из подворотни к освещенному витринами магазина. Усадил на лавочку, а сам ненадолго скрылся, вернувшись с бутылкой воды. Умыл мне лицо, и я понемногу начал приходить в себя. Холодная вода смешалась с кровью на губах.
—Где живешь? Давай, провожу, — предложил он. Я назвал адрес, и он слегка удивился, бровь поползла вверх.

И вот, подставив мне плечо, он повел меня, почти неся, до самого дома. Оказалось, что мы находились буквально в двух шагах — я и сам поразился, что накручивал круги так близко от бабушкиного порога.
—Вот эта квартира, — я показал на дверь.
—Подожди, ты уверен в этом? — он остановился и скептически осмотрел дверь. — Они тебе мозги случаем не отбили?

Я кивнул:
—Абсолютно. Стучи.

Дверь открыла бабушка. Увидев мое разбитое лицо, она ахнула и чуть не расплакалась. Помогла ввести меня в дом, а лысый усадил меня на стул на кухне. Яся, не теряя ни секунды, принесла аптечку.
—Саш, ты где его нашел? Боже правый, что ж это такое, что случилось-то?
—Теть Зин, спас я его, если это можно так назвать, — пожал плечами парень.

Тот, кого бабушка назвала Сашей, повел себя как свой. Пошел в ванную помыть руки, закинул на плечо полотенце, вернулся на кухню и, облокотившись о косяк, стал наблюдать, как бабушка возится со мной. Яська подошла и обняла его за ногу, тоже уставившись на меня большими, серьезными глазами. Я вообще ничего не понимал, и мое лицо, видимо, выражало полнейшее недоумение. Бабушка, заметив это, решила прояснить ситуацию.
—Это Саша, брат Ярославы. Сын Тумановых, я тебе недавно рассказывала же.

Пазлы в моей голове наконец сложились в единую, пусть и не самую приятную картину.
—Я Артемий, — протянул я ему руку. Он пожал ее, и я снова заметил его сбитые костяшки, понимая, какую цену заплатили те двое за свой грабеж. — Можно просто Тёма.
—Очень приятно, — он выдавил что-то похожее на улыбку, но я видел, как ему неловко. — Знал бы я, что ты внук теть Зины, я бы им тогда не просто накостылял, а в асфальт закатал.
—Ты и так заставил того урода на кол... — начал я, но он резко закрыл мне рот своей ладонью.
—Ой, Артемка, хорошо они тебя приложили-то по губе! — его вымученная улыбка дала мне четко понять, что при бабушке некоторые детали лучше опустить, и я покорно замолчал.

Бабушка причитала, ругала меня за то, что ушел, называла дурным и глупым. Я же, под ее ворчание, извинялся за свой срыв. О флешке в тот момент я напрочь забыл. Саша тем временем рассказал, что шел в магазин, чтобы купить еды и забрать Ярославу. Их отец снова куда-то пропал, и им предстояло пожить одним. Бабушке, видно, не хотелось отпускать Ясю, но она понимала, что Саше неудобно оставлять сестру, и потому отпустила их, проводя тоскливым взглядом.

Он попил с нами чаю, дождался, пока сестренка соберет свои рисунки и вещи, и они ушли. А я еще долго сидел и извинялся перед бабулей. Мы в тот вечер поговорили по душам. Она простила меня, а я, в свою очередь, рассказал ей о поручении отца.
—Ох, не нравится мне это все, — покачала она головой. — Сам знаешь, что твой папка непутевый. Заставлять тебя, мальца, в свои дела ввязываться — это та еще хрень, прости Господи. — Она набожно перекрестилась.
—Честно, не знаю, что делать, но я ту флешку потерял. И даже помню, когда.

И я поведал бабушке историю о том, что Сашку я видел не впервые, и что наша первая встреча была, мягко говоря, не самой удачной.
—И мне кажется, что это он стащил у меня бумажник.
—Нет, быть не может! — бабушка решительно мотнула головой. — Пусть Сашка и из семьи непростой, но он трудится не покладая рук, и себя, и сестру обеспечивает. Да, у него батька — алкаш и пропащий человек, но Саша-то до воровства никогда не опустится! Я в этом уверена.
—Ты так в нем уверена, я прямо поражаюсь, — закатил я глаза.

Бабушка сложила руки на груди, ее лицо выражало непоколебимую уверенность.
—Нет, не наговаривай на парня. Это бред.

На этом я посчитал разговор оконченным и, разведя руки в стороны, молча удалился в комнату, чтобы погрузиться в бесцельное листание ленты в телефоне.

На следующее утро бабуля, как ни в чем не бывало, испекла целую гору пирожков с рисом и яйцом.
—Вот, отнеси это Саше, — сказала она, указывая на пакет с еще теплой выпечкой. — Угости, посидите, пообщайтесь. Попробуй подружиться с ним.

Идея меня, честно говоря, не впечатляла. Но с другой стороны, я был должен сказать ему «спасибо» за вчерашнее. Ну и плюс ко всему, черт возьми, а вдруг я все-таки увижу там свой пропавший кошелек?