Глава 3: Тихая ярость и петля Сынмина
Библиотека имени графа Шереметьева хранила в своих стенах не только книги. Она хранила тишину. Ту самую, древнюю, почти физически ощутимую тишину, которая ложится на плечи тяжёлым бархатным одеялом и заставляет даже самых шумных людей инстинктивно прижимать шаги к паркету. Здесь за громкий чих можно было удостоиться взгляда, испепеляющего на месте. А за перестрелку — пожизненного бана во всех читальных залах страны, с занесением в реестр «лиц, несовместимых с бумажным наследием». Именно поэтому Сынмин, стоя в тени стеллажа с историческими фолиантами, мысленно проклял всю свою карьеру полевого агента. Если они прольют кровь на редкое первое издание «Анны Карениной» 1877 года, Чан их самих отправит на переплет. В буквальном смысле. У их куратора не было чувства юмора, когда речь шла о сохранности архивных материалов.
— Тсс! — шикнула библиотекарша из-за массивной дубовой стойки, даже не отрываясь от кроссворда. Её перо скрипело по клеточкам с монотонной уверенностью человека, пережившего две войны и три революции. — В читальном зале не бегают, не шепчут заговорщицки и не пахнут порохом. А если пахнут — выходят на улицу.
Сынмин кивнул, едва заметно. Его глаза, скрытые за тонкими оправами в полупрозрачной роговой оправе, сканировали пространство. Три выхода. Два окна с витражными решётками. Один пожарный выход, заколоченный с 1998 года. Центр зала: четыре стола, диван для чтения в викторианском стиле, тележка с новыми поступлениями и корзинка с пряжей, оставленная кем-то из посетителей кружка «Вечерние петли». И Хёнджин.
«Плохой парень», как его иногда называли в отчётах (хотя сам Хёнджин предпочитал титул «эстет вынужденных обстоятельств»), замер с рукой во внутреннем кармане пальто цвета мокрого асфальта. Его пальцы уже сжимали рукоятку компактного электрошокера, но Сынмин был быстрее. В его левой руке была не просто шерсть, а катушка с мононитью из кевлара, искусно выкрашенная под «пыльную розу». Нить выдерживала нагрузку до ста двадцати килограммов на разрыв, не оставляла следов на полированных поверхностях и, что самое главное, проходила как «пряжа для ручного вязания» через любой металлоискатель на входе.
— Хёнджин, отвлекай! — скомандовал Сынмин шепотом, который был громче любого крика в акустически выверенном пространстве зала.