Глава 2. Куклы на витрине

Бордель Velvet Queen стоял на углу улицы, где больше не горели фонари. Вывеска была неоновой, розовой, но сгоревшей буквой "V", и теперь она называлась Elvet Queen. Претенциозность среди нищеты. Стеклянные витрины украшали манекены в нижнем белье — некоторые с настоящими девушками, застывшими, как куклы в музее страха.
Питер Кросс открыл тяжёлую дверь, от которой пахло лавандой и прелыми телами. Музыка была тихой, приглушённой — джаз вперемешку с дыханием. Он прошёл мимо охранника с поломанным носом, тот только кивнул: узнал. Здесь Питера знали. И боялись. Он приходил только когда кто-то уже мёртв или почти.
На втором этаже его ждала Лорен.
Когда-то — танцовщица. Потом — хозяйка. Теперь — мать всем пропавшим девочкам, чьи имена давно никто не помнит.
— Ты поздно, — сказала она, не оборачиваясь. — Опять кровь?
— Мозги, — бросил Питер, снимая мокрое пальто. — Прямо на стене. Малой. Лет двадцать, не больше.
— У нас таких каждый день по три.
Он молчит. Они оба знают — это не риторика, это статистика.
Лорен подаёт ему стакан джина. Он не отказывается.
— Кира, — говорит она наконец. — Русская. Двадцать лет. Сладкая, тихая. Мечтала стать визажистом. Пропала два дня назад. Ушла с клиентом в чёрном костюме. Больше никто её не видел.
— Фотография есть?
Лорен протягивает распечатку с телефона — чёрно-белую, как некролог. Питер всматривается. Та самая татуировка на шее — бабочка, и под ней маленькие буквы: C.N.G.
Он сжимает бумагу. Глаза Лорен сверлят его.
— Знаешь, что это значит, Кросс?
— Знаю, — он встаёт. — Это значит, что они вернулись. Или так и не уходили.
— Не лезь. Они теперь другие. У них юристы, депутаты, свои менты. Это не улица, Пет. Это пирамида.
Он бросает на диван промокший пиджак. На лице — усталость. Но в глазах — сталь.
— Тогда я начну с самого низа.