Глава 4. Шприцы и кресты

Воксхолл. Южный Лондон. Район, где даже тени боятся выходить ночью.
Под железнодорожной аркой — вход в закрытый клуб Chapel. Без вывески, без окон. Доступ — только по звонку. На дверях — крест, выцарапанный ножом. Клуб для «избранных», где не спрашивают документов, но требуют душу.
Питер протягивает банкноту охраннику — тот смотрит, нюхает, сжимает кулак. Пропускает. Внутри — скрежет металла, женские стоны, сине-красный свет. Это не просто бордель. Это подземный театр смерти.
Девушки сидят в стеклянных коробках — как куклы. Некоторые двигаются, другие… уже нет.
На стенах граффити, в которых угадываются молитвы, проклятия и шифры.
Питер проходит мимо сцены, где мужчина в маске читает отрывок из Библии, пока девочка в крови ползёт к нему на коленях.
Он сдерживает рвоту. Идёт дальше.
В подвале — старый архив. Там же — комната охраны. Питер нейтрализует охранника: быстрый удар в гортань, потом — локтем по затылку. Тот даже не успевает вскрикнуть.
Внутри — экраны. Камеры. Папки. Фотографии.
И среди них — Кира. Живая. В халате, в одной из стеклянных ячеек. Метка на шее.
Под фотографией — пометка: продана, 12:00, тоннель 9-A.
Питер срывает фотку, копирует жёсткий диск с именами.
Там — шок: политики, офицеры, судьи. Все были тут. Все знали.
— Эй! — сзади голос. — Ты кто, чёрт возьми?
Питер поворачивается. В дверях — двое с автоматами. Не охранники — псы.
Он стреляет первым. Убивает одного. Второй отстреливается — пуля срывает плечо. Питер падает, стреляет в живот. Кровь брызжет на камеры. На мониторе всё ещё Кира. Она дрожит, не зная, что происходит.
Питер встаёт, шатаясь. Его лицо бледнеет, но он уходит. Он унес фотку. И список.