Глава 13. Якорь или камень на шее

Прошла неделя. Бенджамин стал призраком в собственном теле. Он механически посещал школу, но был не в себе, прозрачный и безмолвный. Слухи о Кассандре обрастали ужасающими подробностями, но никто не решался заговорить об этом с ним. Его аура отталкивала любое сочувствие, любое любопытство.

Он узнал, что Кассандру выписали из больницы и поместили в приют для несовершеннолетних на время расследования. Ее тетя оставалась в психиатрической клинике. Казалось, все кончено. Две параллельные линии, которые ненадолго и так болезненно пересеклись, теперь расходились навсегда.

Но однажды вечером, когда Бенджамин сидел в темноте своего кабинета, смотря в никуда, в дверь позвонили. Настойчиво, почти агрессивно. Он не двигался. Звонок повторился. Потом в дверь постучали — не робко, а твердо.

Он медленно спустился вниз и открыл. На пороге стояла женщина лет сорока с строгим, не по годам уставшим лицом, в строгом костюме. Социальный работник.

— Бенджамин Грейвз? — ее голос был лишен эмоций. — Меня зовут Ванда Смит. Я курирую дело Кассандры Мэтьюз. Могу я войти?

Он молча отступил, пропуская ее. Она прошла в гостиную, окинула взглядом роскошный интерьер, и на ее лице не дрогнул ни один мускул.

— Кассандра подает официальные показания против опекунши, — начала она без предисловий, садясь в кресло. — Это требует огромного мужества. И создает определенные... сложности.

Бенджамин стоял, прислонившись к косяку, скрестив руки.
— Какое это имеет отношение ко мне?

— Прямое, — Ванда Смит достала из папки блокнот. — В своих предварительных беседах с психологом Кассандра неоднократно упоминала вас. Она говорит, что вы... поняли ее. Что вы были единственным человеком, который видел не только синяки.

Он сжал кулаки, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
— Она ошибается.

— Возможно, — социальный работник посмотрела на него прямо. — Но ее вера в эту ошибку — единственное, что не дает ей полностью сломаться. Она держится за мысль о вас. Как за якорь.

Бенджамин засмеялся. Звук вышел резким, уродливым.
— Якорь? Я чуть не утопил ее! Вы знаете, что я ей говорил? Я желал ей, чтобы ее жизнь стала адом! И знаете что? Я получил, что хотел!

Ванда Смит не моргнула.
— Я знаю. Она мне рассказала. Все. И о ваших угрозах, и о вашей... странной заботе. Она сказала, что вы были жестоки, потому что сами боитесь. И что под всей этой жестокостью скрывается человек, которому тоже больно.

Он отшатнулся, будто ее слова были физическим ударом.
— Она сумасшедшая. После всего, что с ней случилось...