Глава 30. Восемьнадцать
Последние сорок восемь часов тянулись как смола. Каждая минута была наполнена нервным ожиданием. Они перестали отвечать на звонки с неизвестных номеров. Их адвокат сообщил, что слушание о временной опеке удалось отложить — формально из-за необходимости ознакомиться с заключением их независимого психолога, которое они предоставили. На самом деле все понимали — суд ждал. Ждал, когда проблема разрешится сама собой.
Вечером накануне его дня рождения они сидели на полу, прислонившись к дивану, и смотрели какой-то старый фильм. Никто не следил за сюжетом. Экран был просто мерцающим фоном для их мыслей.
— Завтра в полночь, — тихо сказал Бенджамин. Он лежал на спине, его голова покоилась на ее коленях. Она медленно перебирала его волосы пальцами. Этот жест стал для них обоих формой медитации. — Ровно в ноль-ноль. Я стану свободным. Юридически. Официально.
— Они могут попытаться что-то провернуть в последний момент, — так же тихо ответила Кассандра. Ее рука не дрожала. Она говорила не из страха, а из холодной расчетливости. — Фальшивое ЧП. Вызов скорой с заявлением о попытке суицида. Что угодно.
— Я знаю. Поэтому мы не будем открывать дверь. Никому. До завтрашнего утра.
Он перевернулся на бок, обнял ее за талию и прижался лицом к ее животу. Он дышал глубоко и ровно, как будто впитывая ее спокойствие.
— Я боюсь, — прошептал он, и его голос прозвучал так же уязвимо, как в ту рождественскую ночь. — Боюсь, что проснусь, и окажется, что это сон.
Она наклонилась и поцеловала его в макушку.
— Это не сон. Это наша реальность. И завтра она станет немного более нашей.
Он поднял на нее глаза. В темноте комнаты, освещенные лишь мерцанием телевизора, они казались бездонными.
— Что бы я без тебя делал, Кассандра? — в его голосе не было пафоса. Лишь констатация жуткого факта. — Я бы либо сгнил в их частной клинике, либо... кончил бы все сам. Ты... ты буквально вытащила меня с того света.
Она не стала его перебивать. Не стала говорить, что он справился бы сам. Они оба знали — это была ложь. Его стены были слишком высоки, а яма — слишком глубока. Ее упрямое, молчаливое присутствие стало тем крюком, за который он смог зацепиться.
— Мы вытащили друг друга, — поправила она его. — Ты тоже спас меня. Ты показал мне, что я могу быть сильной. Что моя жизнь... имеет значение.
Они замолчали. Фильм закончился, экран погас, оставив их в полной темноте. Они сидели, прижавшись друг к другу, и слушали, как тикают часы на кухне. Каждый тик приближал их к свободе.