Глава 2. Хрупкий скелет и ядовитая мощь
Тишина в гостиной стала иной. Она больше не была пустой и безразличной, а стала густой, наэлектризованной, будто после удара молнии. Бенджамин не сводил с Кассандры своего темного, изучающего взгляда. Он больше не смотрел на нее как на насекомое. Теперь он разглядывал диковинного зверька, который внезапно оскалился.
— «Декоратор», — медленно, растягивая слова, повторил он. На его губах играла тень улыбки, но в глазах не было ни капли веселья. — Мне нравится. Звучит унизительно. Почти как «ботан».
Он потушил сигарету, раздавив окурок в пепельнице с такой силой, будто это было ее лицо.
— Ладно, «главный инженер», — язвительно бросил он. — Показывай свои чертежи. У меня есть дела поважнее, чем всю ночь торчать здесь с тобой.
Кассандра, все еще чувствуя адреналиновую дрожь в коленях, разложила листы на стеклянном столе, отодвинув банки от энергетиков. Ее мир, обычно состоящий из формул и теорем, вдруг стал ее крепостью, ее единственным укрытием здесь.
— Мы можем подойти к задаче с точки зрения неевклидовой геометрии, — начала она, голос все еще тихий, но уже без предательской дрожи. — Стандартное решение — это скучно. Но если мы...
— Боже, заткнись, — резко оборвал он, щелкая зажигалкой и закуривая новую сигарету. — Мне плевать на твою геометрию. Говори человеческим языком. Или хотя бы языком, на котором говорят люди, а не роботы.
Она сжала губы, чувствуя, как тепло разливается по щекам. Она потратила неделю на проработку этого подхода.
— Хорошо, — сквозь зубы произнесла она. — Представь себе сферу...
— Не хочу, — он выпустил дым ей прямо в лицо.
Кассандра закашлялась, отшатнувшись. Дым щипал глаза и горло. В этот момент ее взгляд упал на его левую руку, лежавшую на столе. Среди мрачных узоров татуировок она заметила несколько тонких, почти незаметных белых шрамов, идущих параллельно друг другу. Слишком ровных, чтобы быть случайными. Слишком старых, чтобы быть частью его нынешнего имиджа.
Она тут же отвела взгляд, но было поздно. Он заметил.
Все его напускное безразличие испарилось в одно мгновение. Его лицо стало каменным. Он медленно убрал руку со стола, спрятав ее под стол.
— Что ты там уставилась? — его голос прозвучал тихо и смертельно опасно.
— Ничего, — прошептала она, уткнувшись в свои бумаги.
— Смотри на меня.
Она нехотя подняла на него глаза. Его темные зрачки были сужены, в них плясали злые чертики. Он больше не был просто избалованным хулиганом. В нем проснулось что-то дикое, ранимое и оттого в тысячу раз более жестокое.