Глава 9. «Мистер Делулу»

Для Махасамута подводный мир ничем не отличался от второго дома. Он занимался дайвингом столько, сколько себя помнил, ни разу не поддавшись ни морской болезни, ни страху от дезориентирующего раскачивания лодки. Он наслаждался кристально чистой водой, вечно цветущими коралловыми рифами и мирной тишиной, нарушаемой только бурлящим выходом кислорода из его маски, в сопровождении потрясающей красоты природы.

Его мать говорила, что дать ему такое имя было ошибкой, поскольку его любовь к морю была настолько глубокой, что часто становилась поводом для ссор с отцом.

Молодой человек позволил своему разуму опустошиться, позволив морской рыбе увлечь его, но так, чтобы он не забывал собирать пластиковые пакеты и мусор, запутавшийся в кораллах.

— Поднажми, Мут. Ты долго не поднимался на поверхность. Сколько кислорода осталось в баллоне?

Как только Махасамут появился на поверхности воды, дразнящий голос Палма достиг его ушей, заставив его закатить глаза. Он подплыл к борту лодки и передал своей команде мусор, что собирал в сетчатый мешок.

— Достаточно, чтобы ударить тебя по голове.

— Ты такой дикарь.

Махасамут проигнорировал насмешку, отложив свое снаряжение, прежде чем выбраться из воды, чтобы отдышаться.

— Где мой телефон? — первым делом спросил он.

— Ох, посмотри на себя, ты сейчас приклеен к телефону, — пошутил Палм, не отдавая смартфон до тех пор, пока Махасамут не повернулся и не одарил его широкой улыбкой.

— Если я не найду работу, у тебя не будет работы, поэтому ты не получишь от меня ни денег, ни зарплаты...

— Вот, держи, старший брат, — Палм быстро передал смартфон и полотенце своему любимому брату, чтобы он высушил волосы. Затем ушел, притворившись, что занят снаряжением для дайвинга, оставив Махасамута громко смеяться, а после проверить, пришли ли какие-нибудь сообщения.

По правде говоря, он ждал их только от одного человека.

...Тебе не нужно приходить завтра, я занят...

— Скопировать и вставить, да? — пробормотал молодой человек, пролистывая предыдущие сообщения, которые были точно такими же. И кто их отправлял? Как заметил Палм, в последнее время он очень пристрастился к телефону... из-за Тонграка.

Три дня подряд в сообщении было одно и то же: я занят, поэтому не приходи.

Если бы это был кто-то другой, а не Мут, то он наверное, спокойно бы улыбался и сидел дома вместо того, чтобы волноваться о работе. Таким людям бы не пришлось тратить своё время, ведь им всё равно заплатили в полном объеме. Но он не такой. И Махасамут, известный своим хладнокровным поведением, терял терпение. В первый день он пропустил это мимо ушей, потому что не заметил чего-то странного в его поведении. На второй день он думал, что все в порядке, так как состояние его красавца еще по-прежнему не улучшалось. На третий день, когда он взял небольшой перерыв, чтобы понырять и собрать мусор ради развлечения, когда он так же получил подобное сообщение...

Мне жутко хочется дать кое-кому хорошую затрещину, чтобы преподать ему урок.

Его темные брови нахмурились. Он не забыл, что г-н Тонграк планировал вернуться в Бангкок.

— Палм, возвращаемся на берег.

— Немедленно, большой брат. Я собирался сказать, что, если мы не поедем обратно сейчас, я не успею на работу.

Махасамут быстро снял водолазный костюм и занял свое место у штурвала, направляя маленькую лодку обратно к берегу, надеясь сыграть в кошки-мышки с отправителем этого сообщения.

Ему совершенно не нравилась идея возвращения Тонграка домой.

***

— Куда ты меня тащишь? Отпусти!

Когда солнце опустилось за горизонт, а небо стало темно-синим, способный Кхун Тонграк брыкался в руках дикаря, который оттащил его на стоянку.

Кто-нибудь вообще собирался ему помочь? Нет, потому что человеком, который его тащил, был не кто иной, как всем знакомый молодой южанин Махасамут.

Тонграк был раздражен. Он боролся, кричал, приказывал отпустить, но этот сумасшедший не отпускал.

Кроме того, этот парень ворвался в его комнату, самодовольно сохранил его работу, с громким щелчком закрыл ноутбук и вот... так утащил его.

— Нет, — сказал, повернувшись, южанин, чтобы еще раз подчеркнуть свой ответ всем своим самодовольным видом, а затем раздражающе улыбнулся и продолжил тащить его.

— Я же говорил тебе, что мне нужно работать.

— Я тебе тоже уже сказал — нет.

Тонграку хотелось закричать достаточно громко, чтобы поставить весь курорт на уши. Как он мог забыть, насколько упрям был этот сумасшедший? Рак еще помнил, как он бросил его в грузовой мотоцикл.

Наконец, едва писатель, который почти не занимался спортом, начал тяжело дышать, они дошли до знакомого мотоцикла. Тонграк изо всех сил старался прижать ноги к земле.

— Садись на мотоцикл.

— Ай, ты спятил?!

Тонграк планировал воспользоваться моментом и сбежать, когда здоровяк приблизился, чтобы усесться на мотоцикл. Но, сделав всего один шаг вперед, южанин развернулся и так сильно потянул его за руку, что тот чуть не упал на него сверху, заставив Тонграка с раздражением посмотреть на него. Хотя такой опасный взгляд мог бы заставить многих других поспешно отступить, на Махасамуте он не сработал.

— Знаешь, если слишком долго смотреть вот так, у тебя будут болеть глаза, — предупредил он.

Тонграк теперь весь кипел от гнева.

Губы его были поджаты в тонкую линию, а глаза полыхали гневом. Махасамут увидел его взгляд и, будто что-то поняв, смягчил тон.

— Садись на мотоцикл, пожалуйста.

— Я же говорил тебе, что не поеду. У меня есть работа.

— И есть ли у тебя прогресс в этой работе?

Как будто Махасамут сидел в комнате, в противном случае откуда он мог знать, что Тонграк писал и удалял свою работу все эти три дня.

Махасамут, вероятно, продолжал говорить, но он, должно быть, заметил, что Тонграк замолчал.

Угадайте, что сделал Махасамут, когда понял это?

— Ах, у тебя писательский кризис.

Гнев Тонграка вспыхнул снова. Он собирался сбросить Махасамута с мотоцикла, если бы он его не схватил своей большой рукой, переплетая их пальцы.

— Давай сменим обстановку, и я обещаю, что после этого, позволю тебе вернуться к работе.

Писатель колебался.

— А что, если я скажу нет?

— Тогда мы сможем развлечься просмотром звезд здесь, пока не взойдет солнце. В любом случае завтра я свободен.

Тонграк хотел принять вызов, просто чтобы покончить с этим, но серьезный взгляд подсказал ему, что южанин абсолютно готов вместе терпеть укусы комаров. Поняв, что спорить бесполезно, а пялиться на звезды — пустая трата времени, Тонграк убрал руку и неохотно забрался на заднюю часть мотоцикла.

В конце концов, это была всего лишь смена обстановки, чтобы помочь ему вернуться к работе.

«Да, это была единственная причина, по которой он согласился поехать.» — сказал себе Тонграк, но не смог удержаться от желания резко ударить Махасамута по спине.

— Не бей меня, пожалуйста.

— Почему? Что, больно?

— Нет, ты можешь поранить руку. Тебе нужно, чтобы они работали.

Тонграк, собиравшийся снова поднять руку, опустил её и так сильно закусил губу, что стало больно. Он не ожидал, что Махасамут заговорит об этом с таким... беспокойством.

Он просто заботился о своих руках, вот и все. Вот почему он молча взялся за рубашку Махасамута и поехал с ним, не сказав больше ничего.

Когда солнечный свет исчез, море ночью становилось таким же пугающим, как огромная пустая пропасть, простирающаяся настолько далеко, насколько хватает зрения. И Тонграк никогда бы не ступил на мягкий песчаный пляж в этот час, если бы не крепкая хватка руки южанина, всё ещё державшая его. Он вел его вдоль берега, освещенного лишь редкими огнями, расположенными ровно на таком расстоянии друг от друга, чтобы осветить путь.

Огни курорта позади них становились тусклее с каждым шагом.

— Куда мы идем? — молодой писатель начал чувствовать страх.

Поначалу он мог бы похвастаться смелостью, попросив гида поторопиться, чтобы они могли побыстрее вернуться, но только сейчас ему пришло в голову, что он знает этого человека чуть больше недели. Почему он настолько ему доверял, что последовал за ним на этот пустынный пляж, так далеко от кого-либо и чего-либо?

— Еще немного. Если бы мы не зашли так далеко, ты бы этого не увидел, — сказал Махасамут, шагая дальше вперед.

Тонграк посмотрел на руку, державшую его, желая избавиться от неё, но обнаружил, что не может.

Его медовые глаза обратились к морю, сплошному черному цвету, волны которого разбивались о берег. Это пугало.

— Мы пришли.

Он быстро обернулся, но всё, что он увидел, это пустой темный пляж, уходящий вдаль, и весь этот вид заставил его в замешательстве нахмуриться. Он собирался выругаться, спросить, действительно ли Махасамут хотел потащить его посмотреть на это, но остановился, когда более крупный мужчина вытащил что-то из принесенной им сумки.

Махасамут расстелил на пляже ткань, а затем достал небольшой фонарь и поставил его в песок рядом с ними.

— Давай, — сказал здоровяк, садясь первым и поглаживая пространство рядом с собой, заставляя Тонграка колебаться.

— Поверь мне только один раз, ладно? Я не разыгрываю тебя.

Писатель мгновение поколебался, прежде чем согласиться сесть.

— Хэй!

Но как только он наклонился, чтобы сесть, огромная сила потянула его лечь, заставив вскрикнуть. Однако зрелище перед ним заставило его замолчать, а все бормотания и жалобы заглохли на корню.

Море ночью может быть страшным, но никто не говорил ему, что ночное небо может быть таким прекрасным.

Тонграк не осознавал, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз видел подобное зрелище, или, возможно, он никогда не видел их, кроме как в документальных фильмах. Среди угольно-черного неба он увидел множество звезд, разбросанных в беспорядке, и сияющих, как ярчайшие бриллианты.

— Всё ещё не веришь мне, что я приведу тебя посмотреть на что-то удивительное?

Ему хотелось возразить и ответить, но глубокий голос, шепчущий рядом с его ухом, заставил его сердце учащенно биться. Все, что он мог сделать, это повернуться и встретиться с проницательными глазами, отражавшими свет фонаря, сиявшего так же ярко, как звезды над головой. Он был вынужден отвести взгляд.

Махасамут улыбнулся про себя, а затем его сильная рука скользнула под шею Тонграка, притянув его в крепкие, теплые объятия.

— Лучше положи голову мне на руку, чтобы шея не затекла.

Это было не простое теплое объятие с мужчиной. Мягкий и глубокий голос всё ещё звучал в его ушах, а чистый запах, смешанный с ароматом моря, щекотал его нос. Хотя Тонграк любил духи и владел бесчисленными флаконами известных брендов, ни один из них не вызывал у него такого чувства смущения и не заставлял его сердце биться так быстро, как этот запах. Его губы сжались в тонкую линию.

Возможно, такая реакция его сердца не из-за запаха духов, а из-за аромата именно этого мужчины.

Он быстро отбросил эту нелепую мысль и сосредоточился исключительно на звездах перед ним.

— Я никогда раньше не смотрел на звезды.

— Ни разу? Ты многое упускаешь.

— Полагаю, это так.

Махасамут, казалось, был удивлён его ответом, заставив Тонграка улыбнуться.

— Что? Ты мне не веришь?

Эти глубокие черные глаза смотрели на него. Большая рука потянулась к ее щеке, посылая тепло через нежное прикосновение.

— Ты выглядишь так красиво, когда так улыбаешься.

—... — Тонграк замолк, удивлённый внезапным комплиментом, затем попытался проявить некоторое несогласие, хотя его щеки горели. — Это всё, что у тебя есть? Я устал от комплиментов.

Махасамут снова улыбнулся.

— Да, я довольно простой, поэтому это все, что я могу сказать.

— Тогда почему так просто прозвучало?

— Потому что это правда. Ты прекрасен, когда улыбаешься.

Это было странно, хотя Тонграк получал множество комплиментов: от «Ты такой симпатичный» до «Ты такой милый» и «Почему ты такой красивый?» и многие другие комментарии о его внешности от других. На этот раз кто-то вроде него почувствовал застенчивость. Он стеснялся простых слов обычного человека до такой степени, что избегал зрительного контакта.

Махасамут больше не дразнил его, он просто держал его крепче, чем раньше.

Они просто тихо лежали и смотрели на звезды, между ними не было никаких разговоров, только свист морского бриза доходящего до их ушей и теплые объятия доходящее до их сердец. Тонграку было достаточно тихо прошептать:

— Знаешь? Раньше я завидовал, когда друзья делились о путешествиях с семьей, кемпинге, наблюдениях за звездами и дайвинге. — внезапно поделился Рак, не зная, почему в голове всплыли старые воспоминания, но Тонграк просто почувствовал желание поделиться. — У меня никогда не было таких воспоминаний.

Мысли Тонграка вернулись в то время, когда он был ребенком.

Он мог только вспоминать образы своей матери, плачущей от разочарования, отца, которого заботили только деньги, от человека, который был готов платить за любовь, и своей старшей сестры, отчаянно ищущей чьей-то любви, пока она не забеременела в раннем возрасте ещё в школе.

— Моя семья не была похожа на другие. Моя мать использовала деньги, чтобы покупать мужчин и мой отец оставался из-за денег, которые ему приносила мама. Моя мать была настолько одержима этим человеком, что называла мою сестру «Хонгхван», что означает подарок. Она как сумасшедшая представляла себе, что моя сестра — это подарок, который он ей подарил. А потом, когда всё становилось все хуже, мама родила меня, сказав, что отец должен вернуться и полюбить её... Так что у меня нет воспоминаний о поездках с семьей.

Он видел людей, которые поклонялись любви всю свою жизнь и никогда не видел, чтобы это заканчивалось хорошо. В глубине души, как бы Тонграк ни желал счастья своим друзьям, он думал, что однажды они всё равно расстанутся.

Писатель повернулся, чтобы посмотреть в глаза человеку, который внимательно слушал каждое его слово, а затем улыбнулся.

— Зачем я тебе всё это рассказываю?

Выражение лица Махасамута было спокойным и непроницаемым, что заставило Тонграка отвернуться.

— «Должно быть это... жалость» — подумал он.

— Не улыбайся так, — большая рука нежно коснулась щеки Тонграка.

— Разве ты не говорил, что я красивый? — Тонграк попытался подавить дрожь в голосе. Рана, которая, как он думал, была плотно запечатана и оставила только шрам, сейчас казалась, никогда не заживет полностью.

Махасамут ничего не сказал и Тонграк не мог прочитать выражение его глаз. Он придвинулся ближе.

Тонграк чувствовал себя уязвимым и нуждался в чьём-то тепле, а Махасамут просто был здесь. Затем он закрыл глаза, позволив этому человеку делать всё, что он пожелает.

Это было лучше, чем провести ещё одну холодную ночь в одиночестве.

Но южанин, который, как он думал, поцелует его в губы, нежно поцеловал его в лоб.

Он распахнул свои глаза и наткнулся на напряженный взгляд. Мут был так близко.

— Ты сказал, что любовь — это всего лишь иллюзия.

— Да, просто выдуманная чушь, — мягко согласился Тонграк, хотя его сердце пропустило удар.

Махасамут снова улыбнулся ему и приятным голосом и произнес:

— Так уж получилось, что я могу быть любовником.

—...

Внезапно Тонграк вздрогнул. Ему совершенно не нравилось это чувство. Это было то, чего он никогда не знал и никогда не хотел познать за всю свою жизнь. Он хотел убежать, но сильные руки, все еще державшие его в объятиях, не позволили ему сбежать. Их, владелец, использовал против него эти чувства как оружие, от которого Тонграк так хотел избежать.

— Почему бы не попробовать?

— Нет.

— Только пока ты здесь.

—...Нет.

Его слова звучали все слабее и слабее.

Он никогда не хотел любви, никогда не желал её. Но шепот в его голове так подло и тихо спросил: «Правда?» Разве ты никогда не завидовал влюблённым друзьям?

— Но почему? Не проще ли испытать это с человеком, готовым продаться за такие деньги? — ответил Мут, и, к удивлению Тонграка, это принесло ему утешение.

Да, он купил всё это за деньги.

— Ха, ты хочешь, чтобы я купил любовь? — Тонграк чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы спросить об этом. Он поднял подбородок, глядя на южанина высокомерным взглядом, всем своим видом показывая мысль, что то, что произошло между ними, было не чем иным, как сделкой между покупателем и продавцом. Поэтому ему вообще не нужно было ничего ожидать. Когда поездка подойдет к концу, их отношения всё равно закончатся.

Махасамут молчал, пока Тонграк не улыбнулся насмешливо, собираясь вырваться из объятий, но внезапно...

— Почему бы тебе сначала не попытаться купить меня? — бессовестный человек смело изложил свое предложение. — Давай попробуй? — спросил Махасамут и пододвинулся ближе.

Теперь не только его тело прижималось к нему, но и пронзительные глаза южанина взяли его в плен, без возможности спастись.

— И... почему я должен пытаться?

Здоровяк тихо усмехнулся, поцеловал Тонграка в щеку, а затем прошептал ему на ухо:

— Или ты боишься?

Тонграк закусил губу. Чего ему было бояться? Всё оставалось по-прежнему, с той лишь разницей, что он повысил бы статус личного гида до своего мужчины во время его пребывания на этом острове. В любом случае, несколько дней не изменили его отношения к любви, и важнее было то, что при таком раскладе он внезапно почувствовал себя более комфортно.

Тонграк проигнорировал тот факт, что «осталось всего несколько дней» и что именно эта мысль заставила появиться боли в его сердце.

— Сколько? – спросил он, поднимая подбородок и принимая вызов без особой на то нужды.

Именно это заставило южанина придвинуться ещё ближе, его губы коснулись его щеки, а затем опаляя дыханием, прижался носом, вынуждая трепетать сердце Тонграка.

И тихо он ответил приятным голосом.

— Любая сумма, решать вам.

—...

Две пары глаз встретились: одна напряженная и устрашающая, в то время как другая таила страх перед неизвестным. Это заставило Тонграка развернуться, взяв под контроль южанина и обхватить его щеки. Он опустился настолько низко, что его дыхание коснулось щеки, тихо сказав:

— Ты можешь начать работать прямо сейчас.

Теперь всё прояснилось, возвращаясь на знакомый путь, который успокоил его.

И...

— Как скажешь.

Махасамут приподнял голову и прижался к его мягким, прекрасным губам своими. Его большая рука протянулась, схватила Тонграка за затылок и втянула в страстный поцелуй, который набирал обороты. Теплый кончик его языка лизнул тонкие губы и от этих действий Рак в его объятиях вздрогнул. Руки, державшие его щеки, теперь крепко обвили шею Махасамута.

Тонграк был взволнован этим поцелуем, возможно, потому, что они целовались под сиянием звезд на пустынном пляже. Его тонкие губы приоткрылись, приветствуя теплое, влажное прикосновение языка, который еще больше углубил поцелуй и заставил спрятать свой язык в своем рту, отвечая на него. Он слышал глубокое, низкое рычание, вибрирующее в горле Мута. Точно такое же, как издавал и он. Прежде чем Рак это осознал, он застонал прямо в рот южанина.

Горячий поцелуй продолжался, становясь с каждым мгновением всё активнее. Хотя Тонграк был сверху, он чувствовал, что всё наоборот. Как бы сильно он ни пытался ответить, собеседник продолжал просовывать язык ему в рот, ловко маневрируя между зубов и лаская нёбо, заставляя Тонграка дрожать сильнее.

Теперь ему хотелось заполнить свой рот чем-нибудь ещё.

В этот момент жар устремился к паху.

— Ах...

Молодой писатель застонал, когда более крупный мужчина поднял колено, создавая трение его прикрытого возбуждения. Это заставило бедра Рака двигаться в ответ, прижимаясь спрятанным за тканью одежды членом к его ноге.

Южанин своей большой рукой, что обнимала бедра Рака, скользнула под тонкую рубашку. Затем, Мут коснулся его паха через штаны, принимаясь двигать рукой, пока Тонграк не задрожал от удовольствия.

Мут не позволял Тонграку прийти в себя ни на секунду.

— Подожди, я хочу попробовать твою грудь.

Махасамут поднял тонкую рубашку до груди Тонграка, а затем засунул край в красный покрасневший рот Тонграка.

Тонграк не хотел подчиняться, но одна мысль о том, как этот рот касается его сосков, этот язык дразнит набухшие горошины, заставила его влажные губы легко приоткрыться, чтобы сильнее сомкнуться на подоле рубашки, а затем он выжидающе посмотрел на него.

— А-аах.

Восхитительные действия Махасамута, просто дующего теплым дыханием на красивые горошины сосков, заставил писателя содрогнуться в его объятиях. Руки, обвивавшие шею здоровяка, теперь схватили его за плечо.

— Ты правда так сильно хочешь, чтобы я тебя попробовал? — яркие глаза посмотрели на него, заставив Махасамута поцеловать его в щеку и провести языком по подбородку. — Что ты говоришь?

Кончики пальцев кружили по его груди, но воздерживались от прикосновений, заставляя Тонграка, чьи бедра были прижаты к мускулистым бедрам, энергично кивнуть и произнести дрожащим голосом, признавая...что ему хотелось, чтобы его грудь лизали, пососали соски и сильно покусали.

— Да...

Удовлетворенные ответом, кончики пальцев Махасамута нажали на сосок сладкого медового цвета... и подразнили горошину ногтем.

Вид красивого мужчины, дрожащего от самой талии и выгибающегося, чтобы дать больше места для манипуляций, заставил здоровяка стиснуть зубы. Член в его штанах болезненно пульсировал, почти готовый излиться, но Махасамут оставался спокойным, дразня кончиками пальцев, осторожно нажимая и массируя, уговаривая чувствительное тело прижаться ближе.

— А-аах!!!

Одно движение языка снизу вверх по сладкому соску заставило Тонграка застонать сквозь стиснутые зубы. Рубашка, которую он кусал, теперь была пропитана слюной, его руки крепко сжимали густые волосы, требуя новых прикосновений, пока Махасамут не впился зубами в бусину, а затем с жадным голодом успокоил следы укусов своим языком. Его большая рука скользнула вниз, чтобы стянуть шорты Рака ровно настолько, чтобы добраться к пространству между круглыми ягодицами. Его пальцы потерлись об узкий, жаждущий вход.

Тонграк был сексуален. Мут это прекрасно знал. Но сейчас он был ещё сексуальнее, когда под его рукой тонкая талия выгибалась от возбуждения.

И он не хотел больше ждать.

Махасамут повернул тело Тонграка подминая его под себя, чтобы сорвать шорты с его гладких бедер, нетерпеливо швырнув их на песчаный пляж. Он широко раздвинул ноги Рака, обнажая блестящую от смазки плоть, горящую желанием. Красивый вход закрывался и раскрывался в ответ на каждое дразнящее прикосновение его пальцев.

Южанин полез в задний карман джинсов и достал пачку смазочного геля. Он разорвал его зубами и вылил между ягодиц Рака, глядя на тонкую фигуру, которая взрогнула от этого. Под ним, упрямы Рак, сейчас покраснел от волнения, становясь ещё красивее.

— Ах-ах!

Длинные пальцы проникли глубже, подготавливая писателя, чувствуя тепло мягких стенок, которые сжимались с каждым проникновением. Чистый голос теперь дрожал, и стоны уже были менее сдержанными. Тонграк всё же выпустил край рубашки из своего рта.

Мут наклонился, чтобы поцеловать Тонграка, еще глубже погружая пальцы в горячее, влажнее тепло.

Он согнул кончики пальцев, чтобы найти то место, которое заставило человека в его объятиях дрожать, а затем сильно надавил, вызвав резкий, дрожащий стон, который завибрировал у него во рту.

— Мне нравится слышать твой голос, но не сегодня, — прошептал Махасамут, сильнее сжимая пальцы и наблюдая, как человек под ним испуганно дернулся. Губы приоткрылись, и он тихо застонал, пока Махасамут не запечатлел тяжелый поцелуй на припухших губах.

В данный момент маловероятно, что кто-то будет гулять по пляжу, но стоило признать - это было возможно.

— Ты... сделай это быстрее... поторопись, — тяжело дышал Тонграк, потирая рукой большую выпуклость на штанах Махасамута.— сними их сейчас же.

— Успокойся.

Несмотря на то, что вены на шее говорящего вздулись от напряжения, Махасамут всё же крепко поцеловал горячую щеку, успокаивая того, кто нетерпеливо требовал продолжения. Мягкие губы писателя жаждали приблизиться к его губам. Маленький язык Тонграка облизал его губы, делая их влажными, но Мут не предпринял никаких действий в ответ, Тонграк, распростертый под ним, потерял терпение и сменил позу, чтобы снова сесть на него. Его руки жадно вытащили горячий член из штанов Махасамута, а его ярко-красный язык облизывал собственные губы от желания.

Тонграку хотелось наклониться и взять его в рот.

Но теперь он хотел его член внутри себя еще больше.

— Где презерватив?

— Откуда ты узнал, что я принес один?

Тонграк не обратил внимания на поддразнивания, потому что, если у этого парня был пакетик смазки, с чего он не взял с собой презерватив? Рукой Рак быстро схватил поданный Махасамутом презерватив и разорвал упаковку, продолжая другой рукой ласкать, то крепко сжимать возбуждение Махасамута, даруя ему тепло, которое приносило наслаждение.

Ему нравилось, как этот сумасшедший здоровяк задыхался, его глаза темнели, а лицо напрягалось от моря эмоций.

— Если ты справишься, в следующий раз я воспользуюсь ртом, — сказал Тонграк, ловко раскатывая рукой презерватив по палящему жаром члену.

— Даже если у меня ничего не получится, ты все равно захочешь это сделать. — писатель ответил взглядом, на самоуверенные слова Мута, который продолжил: — Разве это не так?

От этих слов Тонграк яростно прижался губами к высокомерному рту, а затем застонал, когда длинные пальцы снова глубоко проникли в него, разрабатывая его до тех пор, пока не стали слышны влажные звуки. Его ноги раздвинулись еще шире, бедра поддавались, встречая соблазнительное прикосновение, которое сводило его с ума.

Ему нравилось, как Махасамут играл с его дырочкой, то вытаскивая, то толкаясь в неё с полной силой, растягивая его до тех пор, пока не возникло ощущение, что он почти разрывается на части.

— Подними бедра.

Мут, своей большой рукой сильно шлепнул его по бледным ягодицам, а затем крепко сжал в своей ладони.

Не нуждаясь в дальнейших инструкциях, Тонграк поднял свою дрожащую задницу, давая возможность палящему жару члена коснуться его входа, и чуть опустился, чтобы получить медленное... медленное проникновение...

—...!!!

В этот момент его голова откинулась назад от сильного удовольствия, глаза широко раскрылись. Капелька пота спустилась вниз, а губы Рака приоткрылись, являя тихий стон. Его дыхание сбилось, когда горячий член немного вышел из него, для того чтобы толкнуться сразу на всю длину. Трения по внутренним стеночкам, и расширяющее ощущение, которое тело Рака подзабыло за эти несколько дней, вызвало на глазах слезы.

Было больно и неудобно, но было так хорошо, что ему захотелось начать медленно двигаться.

Он даже не обратил внимание, как Махасамут взял его за руку в немой поддержке. Как только Рак привык к его большому размеру и дискомфорт пропал, южанин толкнулся бедрами снова, заставляя член Тонграка набухнуть и выделить смазку.

— Ах, ах, ммм.

Он пытался заглушить свои звуки, но не мог сдержаться.

Махасамут ткнулся в изгиб его шеи и прошелся по коже кончиком языка, заставив Тонграка содрогнуться. Чем больше он пытался подавить свои крики, тем больше они, казалось, сводили Махасамута с ума. Он был нежен, словно позволял дышать, но толчки с каждым мгновением становились все сильнее и сильнее.

Махасамут вытащил свой член, а затем сильно толкнул обратно, и его большая рука... прижалась к его животу.

— А-ах, ха!!

Тонграк уткнулся лицом в шею Махасамута, чувствуя, что ощущения порхают во всем теле. Его охватило покалывания с головы до ног, начинаясь где-то внутри его желудка. Это было похоже на горящее пламя. Рука Рака, до этого лежавшая на песке, сейчас сжала крупицы в кулак.

— Нет... нет... не нажимай туда...

— Тебе это нравится.

— Нет... ох...

Каждый раз, когда большая рука нажимала на его живот, каждый толчок сотрясал тело Рака сильнее. Хватка стала более сильной, пока Махасамут не почувствовал, что каждый раз, когда он почти выходит, Тонграк крепко сжимает и удерживает его внутри. Он извивался до тех пор, пока Мут не вцепился в круглые ягодицы для лучшего проникновения. И услышал...

— Ха, ух, Махаса... Махасамут, ах, ах!

Пытаясь сдержать крики, Тонграк впился зубами в шею здоровяка. Однако Махасамут проигнорировал боль. Большая рука Махасамута скользнула вниз, чтобы обхватить член человека в его объятиях, принимаясь ей двигать в унисон с его движениями бедер.

Большой член Мута, врывался в его тело, и влага от смазки дополняла хлюпающим звуком их громкое дыхание. Их тела двигались в одном ритме.

В этот момент красивое лицо Тонграк исказилось от накатившего удовольствия, его бедра задрожали, но соблазнительно продолжали покачиваться, не останавливаясь. Его тело было покрыто каплями пота и языком Махасамут облизал его белое горло. Там внизу было очень мокро. Тонграк беспрестанно стонал, пока Махасамуту не пришлось засунуть палец между губ, дразня влажный язык.

— Ах, хм!

Когда Махасамут глубже погрузил палец в рот Тонграка, губы меньшего мужчины сжались сильнее, скользя вдоль пальца языком, пока он не согнул палец, чтобы потереть его о нёбо. Почувствовав сокращение внизу, он толкал свои бедра быстрее и сильнее, слыша приглушенные стоны, что доводили до предела.

— Хаа, ха, тьфу, ах, подожди... тьфу, это уже слишком...!

Человек в его объятиях полностью распахнул рубашку Махасамута, упав на песок, после чего Махасамут, не колеблясь, проник в него глубоко еще раз... и снова, обнимая извивающееся тело, отвечающее на каждый его толчок, подтверждая правильность его движений.

Тонграку нравилось наполняться снова и снова, даже после кульминации.

Это было так непристойно.

Эта мысль подстегнула южанина, превращая его в дикого зверя, его движения ускорились, глаза стали жестокими и яркими. Его руки напряглись до такой степени, что стали видны проступающие вены. Он крепко сжимал его тонкую талию, врываясь глубоко стимулируя простату Рака.

— Подожди, ох, я просто... кончил... ах, тьфу!

Увидев, что человек в его руках ослаб, Махасамут снова опустил его стройное тело, и закинул ноги на плечи, давая возможность своему большому члену прорваться через узкий проход. Он слышал стоны писателя, который больше не мог сдерживаться, срываясь то и дело на крик, и который кусал себя за руку, чтобы не быть громким.

— Я ещё не кончил.

— Ах, ах, это так глубоко.

Ночь ещё только начиналась.

Со свирепым, решительным взглядом Махасамут наклонился, покусал мягкую мочку его уха и сказал...

— В следующий раз, ха, ты дашь мне свой рот.

— Если ты будешь достаточно хорош, в следующий раз я воспользуюсь ртом...

— А, ты уверен, ха-ха... что ты достаточно хорош?

«___»

Высокомерному мужчине всё же удалось поднять лицо, хоть его голос и дрожал, а бедра бесконтрольно тряслись.

И это заставило здоровяка наклониться для быстрого и крепкого поцелуя в красные губы.

— Просто видя твоё лицо, я могу сказать да.

Более крупный мужчина посмотрел на Тонграка глубокими страстными глазами. Тело Тонграка было скользким от пота и спермы, его соски набухли и стали чувственными. Он одним видом заставлял Махасамута глубоко толкаться в него. Тонграк ахнул от удивления пришедшей внезапно мысли...

Кажется, что я действительно стал зависимым от него.