Глава 28. Шрамы на сердце.

В кафе что находилось на первом этаже дома писателя, Махасамут сидел за столом с семьей Тонграка. Он наблюдал за женщиной, чьи поразительно красивые черты лица были похожи на черты ее брата. Мина сидела рядом с ним, глядя на его руку до тех пор, пока ему не пришлось повернуться и широко улыбнуться ей.

— Я же говорил тебе, что это пустяки. Или ты пытаешься прожечь там дыру своим взглядом?

— Дыры уже там есть, дядя Мут.

— Не описывай это так ужасно. Это был всего лишь порез, из которого пошла кровь.

Мина поморщилась, образ лужи крови на асфальте был всё ещё жив в её памяти. Она была благодарна, что именно она стала свидетельницей этого - если бы это была её мать, которая боялась крови, то мама упала бы сразу в обморок.

— Мина уже рассказала мне, что произошло.

Именно тогда вмешалась Хван, заставив обоих обернуться и посмотреть на неё. И выглядела она крайне напряженной.

Похоже, инцидент затронул не только младшего брата, но и старшую сестру тоже.

Южанин внутренне успокоил себя.

— Дядя Мут, мне очень жаль, — на этот раз тихо сказала Мина. — Если бы я не попросила тебя сохранить это в секрете, этого бы не произошло.

— Почему бы тебе не подумать об этом так: сказали мы об этом или нет - мне всё равно пришлось бы избить тех парней.

Произошедшая драка его не волновала, потому что он рассматривал её как хорошую тренировку. Кроме того, эти нарушители закона в любом случае намеревались создать проблемы. Рано или поздно они бы столкнулись с этим всё равно.

Единственное, о чём он сожалел, было то, что... этот засранец Джек не напал на него лично.

— Тебе не страшно? — выпалила Хван.

— Нет, а чего бояться? — Махасамут ответил твердым глубоким голосом.

И это заставило старшую закусить губу и крепко сжать руки.

— Знаешь, наш отец страшный. Мы никогда не знаем, о чём он думает.

— Не нужно знать, что он думает. Меня волнуют только близкие мне люди.

— Но ты можешь пострадать ещё больше.

— Я уже говорил тебе, что мне всё равно и я могу позаботиться о себе.

—...

Хван замолчала, когда высокий мужчина одарил её ободряющей улыбкой.

— Уверяю тебя, я не боюсь твоего отца. Потому что твоего отца не стоит бояться.

Женщина в шоке посмотрела на Махасамута. Она не ожидала услышать такие слова.

Мой отец, человек, который заставил меня и моего брата дрожать от страха, не был страшным, хах?

Махасамут продолжал улыбаться, его глаза излучали уверенность, которая помогла Хван понять, почему этот человек привлек её брата. Он источал ауру стойкой, непоколебимой ничем крепости, и этот человек, не колеблясь, защищал окружающих...

— Тебе нравится Рак, не так ли?

...особенно её брата.

— Я люблю его

—!!!

В этот момент Махасамут говорил с предельной убежденностью, раскрывая свои глубочайшие чувства. Он говорил так, как будто не было более правдивого факта, чем то, что он произнёс. Его глаза отражали непоколебимые чувства, которые он испытывал к человеку, которого здесь нет: одновременно решительные и стойкие.

— Я никогда не думал, что в первый раз скажу это перед всеми вами, но это хорошо. Я хочу, чтобы семья Тонграка знала, что я настроен серьёзно, — сказал Махасамут с уверенной улыбкой.

По правде говоря, он знал об этом уже давно, просто не имел возможности рассказать о чувствах писателю.

Кроме того, он задавался вопросом, не убежит ли этот мужчина после его слов.

Хван уставилась на Махасамута, и её глаза наполнились слезами.

— Мама, ты плачешь? — удивленно спросила Мина.

В то время как Хван улыбнулась сквозь слезы:

— Я так счастлива.

Наконец-то её брат обретет счастье.

Женщина быстро заморгала, прогоняя слёзы и вместе с этим отбрасывая слабость, которая всегда была частью её жизни. Ей нужно было быть сильной ради того, кто всегда о ней заботился.

— Я хочу, чтобы ты узнал о докторе, - сказала она.

Как только Хонгхван услышала, что Махасамут ранен, она сразу же подумала о состоянии своего брата в то время. Когда Тонграк узнал, что его дяди-Доктора больше нет в этом мире, то видела, как сильно горевал её брат, как он винил себя и его крики эхом отдавались до сих пор в её голове. И если Мут был важен для Тонграка, то ее брат бы не позволил этому случиться снова. А если он оберегал Махасамута, то их отец наверняка не упустил бы эту возможность.

Их отец был хорош в этом... он так безошибочно умел ранить их чувства.

***

— Махасамут!

Хаймук наводила порядок на столе Тонграка, когда человек на кровати внезапно проснулся, зовя южанина. Молодая женщина быстро бросилась к кровати, беспокоясь о писателе, который казалось, уже был готов встать и найти Мута.

— Как ты себя чувствуешь, Рак?

— Где Махасамут? — Тонграк быстро схватил Хаймук за руку. Его голос дрожал.

— Он спустился в кафе. Не вставай слишком быстро. У тебя может закружиться голова, — Хаймук надавила на плечо Тонграка, чтобы удержать его на месте.

В то утро она уже была в курсе дела и Махасамут попросил её присмотреть за Тонграком, пока он пойдет поговорить с Хван. Тревожное поведение Тонграка заставило её быстро принять меры и успокоить писателя.

— Он скоро вернется. Или ты хочешь, чтобы я ему позвонила? Ой... подожди, у него телефон сломался. — быстро произнесла Хаймук, но после захотела ударить себя, когда увидела выражение лица Тонграка.

Тонграк, казалось, винил себя.

— Мне спуститься и позвать его?

— ...

Он промолчал, что побудило молодую женщину поспешно добавить:

— Подожди минутку, Рак, я спущусь за ним прямо сейчас.

— Всё нормально.

Поначалу Тонграк был взволнован, но успокоился, когда понял, что Махасамут всего лишь пьет кофе. Страх, что вчера сковал его, всё ещё присутствовал, но уже не был таким сильным, как тогда, когда он проснулся и не обнаружил рядом с собой Махасамута в первый раз. Он сказал себе, что ему нужно успокоиться.

Тонграк оставался неподвижным, заставляя Хаймук волноваться.

— Эм-м-м... Рак?

— Я в порядке, Мук. Извини, что заставил тебя волноваться, — мужчина попытался выдавить из себя улыбку. — Всё нормально. Тебе не обязательно передо мной извиняться.

Тонграк снова замолчал, глубоко задумавшись, от чего Хаймук стало неловко.

Она предпочитала упрямого босса Тонграка, а совсем не такого.

— Мук, ты не могла бы принести мне воды?

Когда её попросили, она кивнула, не рассчитав сил, от чего её шея хрустнула и поторопилась за водой, оставив хозяина комнаты одного.

Рак глубоко вздохнул и встал с кровати, чтобы посмотреть на запертый ящик.

Он всё ещё боялся, как и раньше, но образ окровавленной рубашки Махасамута было настолько ярким в его памяти, что рука Тонграка дрожала, когда он отпирал ящик и доставал телефон, чтобы зарядить его. Вскоре экран загорелся, и он открыл приложение для обмена сообщениями:.

...Приходи ко мне, сынок...

...Что бы ты ни решил, дай мне знать...

Короткие сообщения были настолько устрашающими, что он схватился за край стола. Он уставился на присланную ему локацию мелко подрагивая. Следующая строчка испугала его еще больше.

...И передай привет человеку, живущему у тебя дома...

Это был его отец!

Всё это сделал его отец!

Признал ли он этим самым, что травмы Махасамута появились по его вине? И было ли это для него прямой угрозой? Указывал ли он на то, что произойдет, если он не послушается его, верно?

Тонграк крепко схватился за стол, чтобы удержать равновесие, поскольку его дыхание стало затрудненным и он не мог его контролировать.

— Рак, вот твоя вода.

Тонграк быстро прикрыл трубку телом, опустил голову, возвращая нормальное выражение лица и нормализуя дыхание, а затем снова повернулся к Хаймук со своей обычной улыбкой.

— Мук, я голоден. Не могла бы ты купить мне чего-нибудь поесть?

Он больше не станет никого втягивать в этот бардак.

Если его отец хотел причинить ему боль, пусть это будет только он.

Махасамут выходил из кафе с Хонгхван и Миной, с обеспокоенным выражением лица. История, которую он узнал, всё ещё звучала в его голове. Ему хотелось броситься обратно в комнату, крепко обнять Тонграка и прошептать:

«С тобой все будет в порядке. Я никогда не допущу, чтобы что-то случилось и расстроило бы тебя».

Но затем его пронзительный взгляд заметил знакомую фигуру, его брови нахмурились и он сразу же подошёл.

— Мук, где Тонграк?

Почему Хаймук здесь внизу и оставила Тонграка одного?

В голове Махасамута прозвучал сигнал тревоги.

— Он сказал, что голоден и попросил меня купить ему что-нибудь поесть.

— Но холодильник полон еды, — сказал Махасамут напряженным голосом.

— Рак хотел чего-нибудь из этого кафе. Что-то не так? — увидев, что высокий мужчина обеспокоен, Хаймук тоже забеспокоилась.

Не ответив, Махасамут повернулся и побежал обратно в здание, его интуиция кричала, что что-то не так. И это был один из немногих случаев в его жизни, когда Махасамут надеялся, что его интуиция ошиблась.

Пусть это будет не то, о чем я думаю.

***

Хлоп!

— Мистер Тонграк!

Хлоп!

— Тонграк!

Махасамут распахнул все двери в доме, будь то спальня, ванная, комната для гостей или кладовка, но не нашёл Тонграка, что только усиливало его беспокойство.

— Мне нужно одолжить твой телефон, — сказал Махасамут обеспокоенной Хаймук, которая поспешно передала его.

Как и ожидалось, Тонграк не ответил на звонок.

— Проклятье! — Махасамут выругался, не в силах сдержать гнев.

Он не злился ни на Хаймук, ни на Тонграка, но он был в ярости на этого говнюка.

За этим мог стоять только один человек...

— Должно быть, это дело рук его отца.

Он был не единственным, кто так думал - Хван, которая последовала с ним, высказала такое же подозрение.

— Ты знаешь, где он может быть?

Хван покачала головой, ее тело задрожало, а лицо побледнело, как будто она могла потерять сознание в любой момент, и Мина попыталась удержать её за руку.

— С тех пор, как мои родители развелись, я никогда не хотела знать, где мой отец и чем он занимается. Мы никогда не хотели знать...

— Но ведь должен же быть кто-то, кто знает, верно? Кто угодно, — настаивал Махасамут, но Хван ещё быстрее закачала головой.

Махасамут крепко схватил Хван за плечо и твердо сказал:

— Тебе нужно взять себя в руки. Должен быть способ связаться с твоим отцом. Любой способ. Ты должна вспомнить.

—...Мама.

Наконец, одно-единственное имя соскользнуло с губ Хонгхван.

Мать, которая казалась наиболее отстраненной и наименее заботливой, была также единственной, кто отслеживал местонахождение этого мужчины. Даже если она пыталась найти счастье с другими мужчинами. Хван знала, что её бедная мать всё ещё беспокоится о Джеке. Так что если кто и знал, то только она.

— Свяжись с ней прямо сейчас! — приказал настойчиво Махасамут, заставив женщину энергично кивнуть. Он приказал себе сохранять спокойствие.

Но, черт возьми, я в ярости, как пылающий лесной пожар!

Он угрожающе сверкнул глазами.

Если ты тронешь пальцем Тонграка, клянусь, я убью тебя.

***

Тонграк не знал, как он доехал до этого места, но чем ближе он подходил к указанной точке, которую послал его отец, тем сильнее его тошнило. Ему не хотелось плакать, но в его памяти промелькнул образ доброго врача, который всегда был рядом с ним, — человека, который предлагал ему конфеты, спрашивал, как у него дела, обнимал, когда он был расстроен и утешал его тем, что всё будет в порядке. И Рак всегда верил его словам.

— Дядя Доктор ушёл.

Тогда ему было всего девять лет. Он был юн, но уже понимал, что значит «ушёл».

Он плакал и умолял о встрече с дядей доктором, а мать, всё ещё добродушно улыбаясь, отвела его в место, наполненное ароматом благовоний, цветов и монохромных фотографий усопших. Врача уже не было в живых, его не было рядом, чтобы заверить Рака, что всё наладится...

Внезапно образ дразнящей улыбки Махасамута вторгся в его мысли.

Мужчина, который улыбался ему, смеялся вместе с ним, сказал, что всё будет хорошо.

Нахальный парень, которого он мог ругать каждый день, но, просто закрыв глаза и на секунду...

Тонграк начал рыдать.

Монохромное изображение, которое раньше было Дядей Доктором, теперь было заменено изображением Махасамута.

Тонграк крепко обнял себя, позволяя слезам капать на руль, его рыдания эхом разносились по машине, но он не мог полностью выразить свое горе.

Он боялся, что это повторится.

— Он не мёртв. Никто не мёртв. Всё в порядке, — прошептал Тонграк себе под нос, бледной рукой вытирая слёзы.

Затем он посмотрел на большой дом.

Он не позволит Махасамуту столкнуться с тем, что случилось с дядей Доктором. Ни за что!

Даже сейчас Тонграк не понимал, почему этот человек с таким именем как Махасамут, заставил его столкнуться с прошлым, которое он похоронил. Единственное, о чём он мог думать, это желание, чтобы этот человек сохранил свою широкую улыбку, чтобы в его глазах появился этот раздражающий блеск, чтобы он произнес те слова, которые заслуживали шлепка ладонью.

Даже если бы... его не было рядом с ним.

Тонграк вытер слёзы. Пришло время взглянуть правде в глаза, от которой он бежал.

***

— Войди.

Тонграк ненавидел эту улыбку.

— Трудно было найти мой дом?

Он ненавидел этот тон, который казался таким равнодушным.

— Я думал, тебе понадобится больше времени.

Он ненавидел человека, который ничего не чувствовал, а ведь его собственный сын страдал.

Тонграк посмотрел на своего отца, который вёл его в дом, с таким выражением лица, как будто между ними никогда ничего не происходило, как будто они были обычными отцом и сыном. Ему хотелось развернуться и убежать как можно дальше, но он не мог этого сделать. Если бы его отец не получил того, чего хотел, он бы не остановился.

— Что ты хочешь?

— Кажется, это стало твоим обычным приветствием, сынок. Давай поругаемся.

— Я не...

— Садись.

Несмотря на свое желание сопротивляться или дать отпор, Тонграк мог только сесть на мягкий диван, опустив голову в неохотном подчинении, позволяя другому мужчине встать перед ним.

— Вот и всё. Будь послушнее, как хороший мальчик.

—...

— Итак, о чём именно ты и Махасамут договорились?

Именно это имя заставило Тонграка в панике поднять голову.

— Не делай ему ничего.

— Я спросил, о чем вы договорились.

Как будто они говорили о совершенно разных вещах. Но Тонграк прекрасно знал, что если он не ответит, собеседник продолжит спрашивать. Его глаза медового цвета закрылись, а затем он неуверенно протянул несколько листов бумаги.

— У вас двоих действительно есть письменное соглашение?

Да, Тонграк передавал соглашение, которое он заключил с Махасамутом, своему отцу.

— Я же тебе говорил. Ты не можешь больше с ним связываться.

— Почему я не должен этого делать?

Тонграк был поражен. Хотя он всю дорогу говорил себе сохранять спокойствие и не танцевать под дудку отца, когда собеседник заговорил подобным образом, он схватил его за руку, умоляя дрожащим голосом:

— Я сделаю все, что ты скажешь, но, пожалуйста, ничего не делай Махасамуту.

— Всё?

— Всё...

— Даже если для этого придется выгнать его из дома?

—!!!

Тонграк был ошеломлён. Несмотря на то, что он знал, что произойдет, услышав это из уст отца, он лишился дара речи. Его сердце замедлилось, как будто оно вовсе перестало биться. Звук его дыхания был пронзительным и оглушительным. Одна только мысль о просторной квартире без этого человека наполняла его ужасом.

Неужели он снова проснется один в пустой квартире?

Неужели он больше не увидит человека, который рано вставал, чтобы приготовить на кухне завтрак?

Неужели он больше не услышит голос, говорящий ему не пить алкоголь?

Неужели он больше не увидит раздражающую улыбку и глубокий, мягкий голос, спрашивающий...

—Ты голоден, мистер Тонграк?

Неужели он больше не увидит всего этого?

Именно тогда ладонь его отца легла ему на плечо, сопровождаемая теплым голосом:

— Ты же не будешь таким упрямым, как в детстве, верно? — и его отец повторил: — Я уже говорил тебе. Тебе нужно только слушаться меня.

Из-за этого руки Тонграка упали по бокам, обессилев.

«Я уже говорил тебе. Тебе нужно только слушаться меня».

В последний раз он слышал эту фразу перед смертью своего дяди Доктора.

«После того, как родители расстались, у Рака возникли проблемы. Мама отправила Рака к детскому психиатру. Именно там Рак познакомился с доктором. Раньше Рак не разговаривал и не играл, как другие дети, но после встречи со своим дядей доктором Рак выздоровел. Он всегда говорил, что доктор был добрым и говорил о нём с блеском в глазах. Дядя Доктор очень любил Рака. Так что доктор не просто заботился о Раке, но был для него как друг или как член семьи. Всё значительно улучшилось. Но ведь можно догадаться, да? Папа узнал о нём...»

Махасамут нажимал на педаль газа, в то время как в его голове эхом звучал голос Хван ... история детства Тонграка, которой он никогда с ним не делился.

«— Я не знаю, о чём он думал, но внезапно Джек появился, чтобы увидеть Рака. Он пришёл, когда с Раком никого не было дома. Он сказал Раку, что ему больше не нужно видеться с дядей Доктором. Рак никому об этом не рассказал. Я узнала об этом после того, как его доктор скончался.

— Что случилось с доктором? Твой отец убил его?

— Нет. Даже если мой отец злой, он никогда не делал ничего подобного. Он никогда не делал ничего, что могло бы причинить ему неприятности... В то время я думала, что он просто пришел напугать Рака, заставить Рака бояться, как всегда. Он сказал Раку верить только ему, только слушать его, иначе Рак пожалеет об этом.

Голос Хван был наполнен чувством вины.

— В тот день Рак пошёл к своему врачу, как и планировалось, чтобы рассказать ему о своём отце, а затем пошёл домой. Мы ужинали, когда мама позвонила и сказала, что доктора сбила машина. Рак начал плакать, говоря, что это была его вина. Если бы Рак не пошёл к нему, он бы не умер. Раку было всего девять лет, и я не была достаточно зрелой, чтобы сказать ему, что это не его вина. ...Это не имеет никакого отношения к нашему отцу. Доктору просто не повезло. Но я ничего не могла сказать, я могла только смотреть, как Рак плачет и изо всех сил пытается дышать, и ничего не могла сделать, как тогда, когда Отец ударил Рака по голове.

Слёзы текли по щекам Хван.

— Мы никогда больше об этом не говорили. Хотя в глубине души мы знали, что это не было делом рук нашего отца, он всё равно пришел к Раку, чтобы сказать... он уже сказал ему... это было всего лишь несколько слов, Мут, но это заставило Рака чувствовать себя виноватым по сей день. Рак всегда винил себя, хотя в этом не было его вины. Я признаю, что боялась отца, но это было ничто по сравнению с тем, как сильно Рак боялся его. Если ты пострадаешь, Рак почувствует себя ужасно.

Хван умоляюще посмотрела на него и спросила:

— Могу ли я доверить тебе Рака?

Ей хотелось, чтобы кто-то всегда был рядом с её братом, говорил ему, что он не виноват, делал то, чего она никогда не смогла сделать в детстве. Она не ожидала, что её брат не забудет, что произошло. Но, по крайней мере, Мут даст ему понять, что это не его вина.

И это заставило Махасамута твердо заявить:

— Я позабочусь о Тонграке.

Махасамут думал, что ему придется ворваться в дом и найти Тонграка, а не этого придурка, приветствующего его теплой улыбкой. Южанин оттолкнул Джека с дороги и бросился в дом в поисках человека, о котором он беспокоился, не обращая внимания на надоедливого человека, следовавшего за ним.

— Знаешь, я мог бы заявить на тебя за вторжение на территорию.

Махасамута это не волновало. Он был готов перевернуть весь дом, чтобы найти Тонграка.

К счастью, он вошёл в гостиную и увидел сидящего прямо там человека, которого искал. Недолго думая, он бросился вперед и встал на колени перед Тонграком. Его глаза сканировали его тело.

— С тобой все в порядке? У тебя что-нибудь болит?

Махасамут перевернул запястье Тонграка в поисках каких-либо повреждений.

— Ты говоришь так, будто я издеваюсь над собственным ребенком.

— Заткнись, черт возьми!

Чем дольше Тонграк сидел молча, отказываясь отвечать, тем сильнее беспокоился Махасамут. Поэтому, когда Джек заговорил, глубокий голос Махасамута взревел, а затем смягчился, когда он обратился к человеку перед ним.

— Скажи мне, что не так.

—...

— Поговори со мной, Кхун Тонграк.

Тонграк посмотрел на него, и в тот момент, когда их глаза встретились, его сердце упало. Это было из-за боли что отражалось в этих глазах.

Тонграк не плакал и не суетился, он просто спокойно смотрел на Махасамута, но то, что он видел было так же больно, как если бы кто-то разрезал сердце Махасанута ножом.

— Ты в порядке?

Он коснулся светлой щеки, почувствовав подергивание под ладонью.

Скажи мне что угодно, и я все сделаю для тебя.

— Разве тебе нечего сказать Махасамуту?

Махасамут собирался повернуться и огрызнуться на Джека, но глаза Тонграка удержали его на месте. Тонграк осторожно оттолкнул его руку, сдерживая слезы, и медленно шевельнул губами, произнося слова, которые, казалось, разорвали Махасамута на части.

— Я хочу все прекратить.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду нас.

— Что?

Тонграк вздрогнул, прежде чем повторить:

— Давай расторгнем наше соглашение.

Махасамут не понимал, что за бумага у Тонграка, но тут же ответил:

— Нет, не буду.

— Но я принял решение. Мы расстаемся, прямо сейчас.

— Нет, я отказываюсь.

— Махасамут!

— Что бы ты ни говорил, мой ответ — нет.

Если бы Тонграк посмотрел на него со злостью, это было бы лучше, чем умоляющий взгляд, говорящий: «Хватит, не делай этого».

Скорбь была очевидна и как мог Махасамут поверить, что Тонграк действительно хотел, чтобы их отношения закончились?

— Я больше не хочу тебя.

Ты понимаешь, что дрожишь?

— Я тебе не верю.

— Я устал от тебя.

И ты знаешь, что сейчас заплачешь?

— Это не правда.

Махасамут хотел сказать ему, чтобы он просто выплакался, выплеснул все это, и он вытер слезы. Его острые глаза были твердыми и серьезными, их нелегко было поколебать, но как раз в тот момент, когда он собирался обнять другого человека...

— Я серьёзно.

Прежде чем он смог остановить его, Тонграк оттолкнул его, схватил бумаги с его колен... и разорвал их.

— С этого момента мы закончили, — заявил Тонграк.

Всё, что мог сделать Махасамут, это смотреть на несколько листов бумаги, которые он всегда хотел порвать сам и которые были разорваны пополам человеком, стоявшим перед ним. Он смотрел, как они упали на пол, и понял, что их отношения с самого начала всегда были хрупкими. Он никогда бы не был с Тонграком без этих нескольких листов бумаги.

— Рак ясно дал понять. Теперь ты можешь покинуть его квартиру. — Махасамут просто сидел неподвижно, а Джек подошел и встал рядом со своим сыном, сказав спокойным голосом: — Молодец, Рак.

— ...Завтра тебе придется уйти, — мягко сказал Тонграк.

Южанин продолжал смотреть на писателя, который теперь низко склонил голову.

— Ты хочешь сказать, что я больше не обязан следовать этому соглашению? – спросил Махасамут.

—...Да.

— Я не обязан подчиняться твоим приказам?

—...Нет, тебе не нужно этого делать. — Тонграк поперхнулся.

Он мог бы поверить в это, если бы Тонграку не пришлось с трудом произносить эти короткие слова. Махасамут медленно поднялся.

— Хорошо, я всё равно никогда не хотел выполнять твои приказы.

Махасамут увидел боль в глазах человека перед ним. Тонграк выглядел так, будто вот-вот разобьется, и это заставило человека, которого только что выгнали... улыбнуться.

— Потому что я бы не смог этого сделать.

Удар!!

— !!!!

Под ошеломленным взглядом Тонграка Махасамут схватил Джека за воротник рубашки и нанес сильный удар.

Если тебе больно, то я сделаю этому говнюку еще больнее!