Глава 29. Собственный выбор, черт возьми!

Перед ошеломленным взглядом Тонграка Мут врезал Джеку.

Звук удара кулака о щеку эхом разнесся по комнате. Тем не менее, всё, что он мог сделать, это стоять и смотреть, как Махасамут бросился вперед и схватил за воротник его собственного отца, который выкрикивал угрозы от боли.

— Ты что, черт возьми, делаешь? Я, черт возьми, брошу тебя в тюрьму!

— Вот как ты заговорил. Тебя ударили и теперь ты заговорил как цивилизованный человек.

Хлоп!

Махасамут снова дернул за воротник рубашки, поднимая человека с пола. Его тяжелый кулак с полной силой врезался в лицо Джека. Его глубокий голос был таким хлестким, что казалось, будто он хотел его убить.

— Если ты хочешь посадить меня в тюрьму, то вперёд.

— Ух, Рак! Останови его, чёрт возьми!

Тонграк мог только стоять, ошеломленный. Крики отца, как ему казалось, доносились издалека.

— Отпусти меня. Ты хоть представляешь, на что я способен? Если ты не отпустишь, я, черт возьми, тебя убью.

Однако болезненные крики отца только пробудили в нём страх. Тонграк снова увидел образ Махасамута, залитого кровью, и это побудило его стройное тело броситься вперед и схватить Махасамута за руку, заикаясь от шока:

— Махасамут, хватит. Пожалуйста, остановись.

Южанин повернулся, улыбнулся ему и мягко оттолкнул его.

— Нет. Ты больше не имеешь права указывать мне, что делать.

Острая боль пронзила маленькое сердце Тонграка, его глаза широко распахнулись и заблестели непролитыми слезами.

— Теперь, когда мне не нужно подчиняться твоим приказам, позволь мне хоть раз поступить так, как мне заблагорассудится. — Махасамут толкнул Тонграка в плечо, заставив его отступить, затем повернулся и посмотрел на мужчину, отползающего в другой конец комнаты. Широкими шагами он добрался до него и схватил Джека за воротник, перевернув его на спину, а другой рукой схватился за его горло.

— Ты сказал, что убьешь меня, да? Мне любопытно узнать, сможешь ли ты.

— Махасамут! — Тонграк выкрикнул предупреждение, но Мут, даже не оглянулся. Его выражение глаз напоминали хищника, сосредоточенное исключительно на старике, который теперь только лаял и не кусался.

Затем глубоким голосом Махасамут сказал:

— Какая жалость. Это ты освободил меня.

Соглашение удерживало Махасамута от того, что он хотел. Если писатель захотел разорвать договор, выкинуть его из жизни Тонграка, то пусть будет так. Это означало, что теперь он волен делать что угодно.

— Теперь нападай на меня.

— Подожди, шутник. Разве мы не можем всё обсудить? Чего ты хочешь? Сколько ты хочешь? Мой сын может себе это позволить. — Даже сейчас Джек все еще переводил стрелки на своего сына. И это заставило Махасамута злобно ухмыльнуться. — Нет, Рак! Останови его. Ты видишь, что он собирается меня избить?

Удар!

Махасамут поднял кулак и со всей силой ударил старшего мужчину по щеке. Рак смотрел на южанина, который собственнически сжимал его лицо. Его тело беспомощно сжалось.

Он смотрел на Джека холодными глазами. Этих ударов, для Мута, было недостаточно. Южанин выпрямился и ударил пожилого мужчину ногой в живот, вызвав тем самым громкий крик.

— Если ты такой крутой, дерись со мной вместо того, чтобы цепляться к тем, кто слабее тебя. Ты думаешь, что ты смелый, раз манипулируешь женщинами и собственными детьми, да? — южанин просто усмехнулся, глядя на кашляющего мужчину, лежащего на полу.

Махасамут повернулся и посмотрел на Рака, который застыл на полпути к нему.

— Ты... ты думаешь, я позволю тебе уйти от наказания?

Голос Джэка заставил Махасамута резко обернуться. Он не знал, что сделает с ним этот хитрый старик, но раз Мут начал, то правильнее всего пойти до конца.

— Хватит, Махасамут, достаточно. Разве ты не слышал, что сказал мой отец? Он не позволит этому закончиться. Ты понимаешь, что ты натворил? — Тонграк был в ужасе. Хоть писатель и разорвал соглашение, гарантируя этим самым благополучный конец, всего несколько слов отца было достаточно, чтобы его охватило страхом вновь.

Он понятия не имел, что его отец будет делать дальше. Его глаза медового цвета наполнились прозрачными слезами, а руками он крепко обнимал спину Махасамута.

— Что он может мне сделать? — проворчал южанин.

— Он убьет тебя! — Тонграк закричал во всю глотку и тогда увидел...утешительную улыбку.

— Он ничего не может мне сделать.

— Почему нет? Он убил дядю Доктора...

— Он не убивал его. Ты же прекрасно знаешь, что это был несчастный случай! — Махасамут резко парировал, затем заставил писателя повернуться и посмотреть на мужчину, лежащего на полу. Указывая на побитого, он задал вопрос: — Что ты видишь сейчас?

—...

Тонграк увидел... человека, которого он боялся всю свою жизнь, плачущего на полу.

— Посмотри внимательно. Что твой отец может сделать мне? Что он может сделать тебе или твоей семье? Он просто дряхлый старый дед, который обманывает людей. Присмотрись. Неужели ты думаешь, что этот негодяй может что-нибудь сделать с нами?? В глубине души ты знаешь, что он не посмеет кого-то убить. А даже если бы и осмелился, я не боюсь.

Было странно, как быстрый шепот ему на ухо успокаивал Тонграка.

— Твой дядя Доктор умер не из-за этого человека. Он умер не из-за тебя, и в этот раз никто не умрет.

Тонграк никогда раньше в это не верил, вплоть до сегодняшнего дня.

Действительно? Это было не потому, что я не повиновался отцу, верно? Дяде Доктору действительно не повезло, не так ли?

Впервые Тонграк посмотрел отцу прямо в глаза.

С каких это пор он боялся встретиться взглядом с этим человеком? Может быть, с тех пор как отец нанес ему удар? А может быть, он вообще никогда на него не смотрел. Но в его памяти образ отца был безупречным, самоуверенным, красноречивым и пользовался большим уважением у матери. Однако теперь всё это растворилось и перед ним остался мужчина средних лет, чье тело сотрясалось от рыданий, и он в агонии держался за своё лицо.

И этого человека...он боялся все это время.

Мужчина, который поднял глаза и сказал ему:

— Рак, помоги своему отцу.

— Всё ещё не заткнулся?

Как только Махасамут поднял кулак, его отец в страхе закрыл лицо.

Внезапно Тонграк спросил себя:

«Это действительно тот человек, который решиться кого-то убить?»

— Отец... — его голос дрожал. — Я всегда боялся тебя с юности и даже сейчас. Но если ты всё ещё видишь во мне своего сына, пожалуйста, не мешай мне и людям, которых я люблю. Давай больше не будем контактировать друг с другом.

Его отец посмотрел на него. Тонграк знал, что он не согласится.

Но когда он не знал, что делать дальше, Махасамут заговорил:

— Если ты не хочешь умереть с голоду, никогда больше не показывайся перед нами.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Тонграк.

Махасамут посмотрел ему в глаза и вздохнул.

— Я только что говорил с твоей матерью. Она дала мне его адрес и сказала, что давала твоему отцу деньги, чтобы он держался подальше от вас всех. Единственная причина, по которой он до сих пор живет комфортно, - это деньги от твоей матери, но теперь она собирается прекратить их давать.

— Я не верю тебе, Лю никогда бы меня не бросила.

Махасамут посмотрел на Джека и холодно улыбнулся.

— Мисс Лю так же сказала, что ты так скажешь. Поэтому она попросила меня передать тебе... если ты хочешь, чтобы она сделала выбор между тобой и детьми, то она это сделает. Ты уже знаешь, кого она выберет. Потому что мисс Лю уже сделала выбор раньше.

Она решила развестись с любимым мужем ради детей.

— И, если ты всё равно не остановишься, всё, что было дано, она вернет себе.

Тонграк никогда раньше не видел своего отца испуганным, но, услышав всего несколько слов Махасамута, Джек сразу замолчал, как будто боялся, что услышанное сбудется. Это был первый раз, когда он осознал, что его мать тоже пыталась защитить их по-своему. Они просто никогда раньше не понимали эту тему.

Мы вели себя так, как будто дело с отцом нужно было похоронить навсегда.

Мать сделала свой выбор, и на этот раз я тоже его сделаю.

— Я не собираюсь встречаться с тобой, отправлять тебе деньги и слушать, что ты говоришь... Я просто надеюсь, что ты больше никому не причинишь вреда.

Это все, что смог сказать Тонграк, когда Махасамут увел из дома человека, некогда называвшимся отцом.

По правде говоря, все это время Тонграк просто хотел, чтобы кто-нибудь помог ему преодолеть своё прошлое.

Махасамут стал этим человеком.

Тот самый Мут, который крепко держал его за руку всю дорогу домой.

***

— Ты всё это время общался с моей матерью? — они вошли в спальню, Тонграк спросил об этом решаясь услышать правду, когда Махасамут перестал разговаривать по телефону и успокаивать мисс Хван и Мину, которые ждали новостей.

— Нет. Я говорил с ней только чтобы узнать, где ты. — всю дорогу до их дома Тонграк молчал, а Махасамут решил ничего не спрашивать, позволяя мужчине все обдумать. — В то время я был с мисс Хван. Она позвонила вместе со мной твоей матери. И если бы я не вернул тебя, твоя мать послала бы кого-нибудь на помощь.

Молодой писатель замолчал, а южанин сидел и молча наблюдал.

Прошло несколько минут, прежде чем Тонграк снова заговорил.

— Я не знал, что мать чувствовала то же самое. Мы все давали деньги отцу, потому что не хотели, чтобы он нам мешал, но он никогда не прекращал это делать.

— Вы просто никогда не разговаривали друг с другом.

Единственное, что Махасамут понял из их короткого разговора, это то, что мать и сестра действительно беспокоились о Тонграке. Эта семья просто не разговаривала друг с другом. Сам же Мут мало что мог сказать на тему семьи, так как сам сбежал из дома, когда был подростком.

Тонграк обнял свои колени, побуждая Махасамута обнять его за плечи.

— Ты в порядке?

— Я хочу сказать, что да, но...

— Если ты не в порядке, просто так и скажи. Я уже говорил тебе, что ты можешь обо всем поговорить со мной, — сказал Махасамут с нежной улыбкой. Он нежно погладил Тонграка по плечу, твердым прикосновением большой ладони передавая мысль, что он здесь ради него и что пока он здесь, писателю нечего бояться.

И это заставило Тонграка поднять красивые глаза встретиться взглядом с Махасамутом.

В этих глазах мелькали уязвимость.

Затем дрожащим голосом Тонграк признался:

— Я не в порядке.

Именно тогда Махасамут обнял Тонграка.

— Вот и всё, просто говори.

Всего лишь несколько слов и Тонграк крепко прижался к Махасамуту. Слова, наполненные эмоциями, полились потоком.

— Я не хочу давать отцу деньги, но боюсь, что он будет пытаться связываться с Хван и Миной. Я не хочу винить себя в том, что стал причиной смерти дяди Доктора, но ничего не могу с этим поделать. Я хочу верить, что мой отец никому не причинит вреда, но мне всё равно страшно. И я не хотел разрывать наше соглашение. Я никогда не хотел отсылать тебя, но, если бы я этого не сделал, мой отец причинил бы тебе боль. Меня совсем не устраивает то, как я с тобой разговаривал, — Тонграк отстранился, чтобы встретиться с этим напряженным взглядом, а затем произнес слова, которые застряли в его сердце: — Мне жаль, что я так с тобой разговаривал. Я никогда не хотел этого делать.

— Я знаю, — ответил Махасамут.

— Но я же сказал тебе, что мы закончили, а потом я... я...

Муа!

Мягким прикосновением, словно крыло бабочки, но достаточно твердым, чтобы заглушить самообвинение писателя, Махасамут наклонился и поцеловал эти яркие губы. Глаза Тонграка всё ещё блестели от вины и Махасамут не хотел, чтобы в них отражалось подобное.

Муа!

И снова его губы прижались к губам Тонграка.

— Если ты чувствуешь вину передо мной, перестань винить себя.

— Я... возможно, не смогу этого сделать.

После случившегося южанин понял, что Тонграку не удастся залечить свои душевные шрамы за пару дней. Ему нужно было время, но, по крайней мере, он был готов двигаться вперед, и Махасамут будет поддерживать его столько, сколько понадобиться Тонграку.

— Мне очень жаль, — сказал слабым голосом писатель с взглядом полным вины.

— Ах... ты такой хитрый, постоянно извиняешься с таким видом. Как мне на тебя злиться?

— Ты злился на меня? — потрясенно спросил красавчик, отстраняясь от него.

И это заставило Махасамута рассмеяться:

— Да, так и было. Ты исчез, не сказав ни слова. Знаешь, как я волновался? И то, что ты сказал мне, очень ранило. Да. Хорошо, что я бесстыжий, поэтому, когда ты попытался меня прогнать, я не ушёл. Лицо твоего отца тоже такое не пробиваемое. Удары по нему очень повредили мою руку. Смотри, моя рана снова открылась

С этими словами Рак отстранился и с испуганным выражением лица осмотрел его правую руку. Тонграк нежно погладил повязку, прежде чем поднять глаза и с беспокойством посмотреть на него.

— Больно?

Я могу вынести гораздо больше.

— Да, — признал он, воспользовавшись возможностью немного разыграть жертву. Он с любовью наблюдал, как красавец закусил губу. — Ой, это действительно больно.

— Может, нам сходить к врачу?

— Нет, всё в порядке.

Тонграк снова адресовал Махасамуту этот взгляд.

— Всего один твой поцелуй, и со мной все будет в порядке, — невозмутимо сказал Махасамут, наблюдая, как писатель начинает понимать, что его обманули. Он думал, что на этот раз он, возможно, почувствует настоящую боль, но получить тычок слабым кулаком стоило того, чтобы увидеть заботу Тонграка.

Но...

Именно тогда южанин был ошеломлен. Кто бы мог подумать, что Тонграк, который только что понял, что его разыгрывают, наклонится, чтобы нежно поцеловать его ладонь, а затем поднимет глаза и еще более мягким тоном спросит:

— Теперь стало лучше?

Эх, я хочу, чтобы эта боль продолжалась ещё несколько дней.

Подумал Махасамут, крепко сжимая Тонграка в объятиях. Ему хотелось ещё немного побаловать себя, но он также знал, что Тонграк вёл себя таким образом из-за сохраняющегося чувства вины. Если он хотел увидеть уверенного в себе человека, которого он знал, пришло время перестать изображать пациента. Его сильные объятия сжались вокруг расслабленного писателя, и он уткнулся носом в его темные волосы, глубоко вдыхая знакомый запах. Затем Махасамут прошептал:

— Со мной действительно все в порядке.

При этом рука, лежащая на спине рубашки Махасамута, крепко его сжала.

— Спасибо.

Даже не говоря ни слова, двое мужчин, крепко обняв друг друга, ясно могли слышать один звук — звук их сердец, бьющихся в унисон.

***

— Как дела у Рака?

— Он сейчас спит.

— Уф.

Услышав, что с её любимым братом всё в порядке, Хаймук вздохнула с облегчением.

С тех пор, как Махасамут отправился на поиски Тонграка, вернулся и они исчезли в спальне, Хаймук с беспокойством оставалась начеку в соседней комнате. Возможно, она не часто слышит, как Тонграк говорит о семейных делах, но до того, как стать его секретарем, она была его соседкой. Зная Тонграка с детства, как она могла не заметить, что Тонграк был не в себе?

Писатель только сказал ей... Мне очень жаль.

Я бы предпочла, чтобы Тонграк отругал меня или подбросил мне ещё работу.

— Тебе следует вернуться и отдохнуть. Я позабочусь о мистере Тонграке.

Хаймук посмотрела на южанина, которому она когда-то не доверяла... другим взглядом.

Сначала Хаймук призналась, что опасается Махасамута. Это был случайный парень, который внезапно появился и сказал, что останется с её братом. Но она не знала, когда подозрение переросло в доверие и теперь она чувствовала себя непринужденно каждый раз, когда видела Махасамута рядом с Тонграком.

Если кто и мог сделать Тонграка лучше, так только этот человек.

Из любопытства она спросила:

— Как ты это делаешь?

Он пришёл в этот дом как человек, которого купил Тонграк, но то, что он сделал для Тонграка, было намного большим.

— Что ты имеешь в виду?

— Всё. Всё, что ты делаешь для Рака, ради Рака.

И это заставило Махасамута улыбнуться.

— Пустяки. Я просто хочу это делать. — Хаймук нахмурилась, выражение её лица будто задавало ему вопрос. — Я не хочу сожалеть, мисс Хаймук. Я вырос, зная одну вещь... Я делаю всё, что в моих силах, чтобы мне не пришлось сожалеть об этом позже.

Девушка замолчала, потрясенная до глубины души его словами. Её губы шевельнулись, прежде чем полился мягкий, неуверенный голос:

— А если Рак, гм... не ответит на твою любовь?

На этот раз улыбка Махасамута отличалась от прежней. Улыбка имела оттенок мимолетной грусти, прежде чем он заставил её исчезнуть.

—Тогда мне просто придётся это принять. Но, по крайней мере, я сделал всё, что мог.

Хаймук посмотрела на его крепко сжатые руки и спросила тихим голосом:

— Ты можешь остаться с Раком навсегда?

И, возможно, это первый раз, когда Махасамут ответил подобным образом.

— Это зависит от решения Рака.

Любовь - это результат работы над ней двух людей. Он сделал всё, что мог, но если другой человек не ответит взаимностью, это будет всего лишь одностороннее усилие. Когда время придет, ему придется принять решение.

***

После этого дня Тонграк отдал Махасамуту свой старый телефон, показал ему все сообщения, которыми он обменивался с отцом, и попросил удалить все данные. Когда он спросил, почему Тонграк сам не удалит, он ответил:

- Я хочу, чтобы кто-нибудь засвидетельствовал, что я двигаюсь вперед.

Он бы не согласился, если бы Тонграк не продолжил:

- И я хочу, чтобы этим человеком был ты.

При этом Махасамут удалил все данные Джека. Но вместо того, чтобы позволить красавчику выбросить мобильный, он оставил его себе. Конечно, Рак сказал, что купит ему новый, но этот аппарат всё равно работал, так зачем тратить деньги на новый телефон?

Однако сегодня Махасамуту захотелось его выбросить.

[Эй, ты хоть знаешь, какой сейчас месяц, Бро? Все пооткрывали свои магазины в прошлом месяце, но ты пропал. Ты больше не собираешься управлять дайвингом? Дай мне знать, чтобы я мог найти другую работу!]

Палм кричал так громко, что Махасамуту пришлось оторвать телефон от уха.

Махасамут пробыл с Тонграком уже четыре месяца, а это означало, что низкий сезон на острове почти месяц как закончился. Отсутствие открытия дайвинга означало отсутствие дохода, и он мог потерять постоянных клиентов, которые посещали остров каждый год. Неудивительно, что его сотрудник жаловался,

— Я знаю, какой сейчас месяц.

[Так когда ты вернешься? Твой бизнес скоро обанкротится.]

— Следи за своим языком, Палм.

[Но разве это не правда?]

На этот раз южанин промолчал. Спорить об этом было заведомо проигрышной битвой. Тем временем он бросил взгляд на календарь, который показывал ноябрь. Хотя число тайских туристов в это время года, может сокращаться, иностранцев на острове практически не было. Несмотря на это, он смог только ответить своему подчиненному:

— Дай мне немного времени.

[Сколько тебе надо?]

Молодой человек повернулся, чтобы забрать что-то, доставленное несколько дней назад. Кончики его пальцев нежно коснулись серебряного предмета. Вскоре его глаза заблестели решительностью.

— Одну неделю. Я прошу тебя выручить меня всего на одну неделю.

Ему придется выложится на полную.