Глава 4. «Вкусные способы пообедать»

— Ты беспокоишься обо мне?

— Нет я не беспокоюсь.

— Правда? Но ты плакал.

— Кто плакал? Я не плакал.

Позволив южанину держать и утешать его, стоя посередине лодки, в течение некоторого времени, Тонграк понял, что он не только легко заплакал, но и находился в объятиях своего противника. Это заставило его быстро оттолкнуть его влажное тело и отступить назад, чтобы спокойно сесть на носу лодки. Он скрестил руки на груди и отвернулся, пытаясь скрыть пылающие от смущения щеки.

Он не мог поверить, что заплакал!

Он был так напуган, что зарядил мужчине пощечину со всей силы.

Именно об этом он подумал, когда взглянул на Махасамута. Эти хитрые глаза всё время следили за ним, заставив Тонграка снова отвести взгляд.

Он был застигнут врасплох.

А потом южанин... произнес:

— Извини, я виноват...

За те несколько дней, что они знакомы, Рак впервые услышал от него нормальный тон, который не дразнил, не раздражал и не пытался заставить кровь писателя закипеть. Это был мягкий, глубокий голос, наполненный искренним раскаянием, медленно растворяющим его гнев.

Махасамут был неправ, но и Рак также был неправ, отвесив ему пощечину.

...В полную силу.

Горделивый мужчина ещё раз украдкой взглянул на щеку южанина. Извинения застряли у него в горле, хотя он в отчаянии твердил себе, что вовсе не должен чувствовать вину за свою реакцию, и что ему не нужно извиняться.

Кто из них играл в детскую игру, которая так напугала Рака? Его реакция имела слишком небольшое значение.

Но если бы он спросил, этот здоровяк наверняка пожаловался бы на то, как сильно болит щека.

И, к счастью, в этот момент Махасамут не говорил с ним тем утешающим тоном, как раньше. Он был благодарен, что южанин вернулся к своему поддразнивающему и раздражающему тону, даже добавив немного игривого подшучивания, что придало Раку смелости парировать, а не чувствовать себя униженным. Но это не значило, что он должен был быть благодарен этому парню.

— Да, Кхун Тонграк, способный человек и не стал бы тратить слезы на такого деревенского парня, как я, верно?

— Тебе следует это почаще вспоминать.

— Это так бессердечно.

Черт возьми, Махасамут сделал свой голос высоким, как будто он был всего лишь ребенком, который только что достиг половой зрелости.

Стоит ли ему ещё раз дать этому парню пощечину?

—...!

— Почему ты снимаешь рубашку?!

И в тот момент, когда писатель решал, стоит ли отвесить еще несколько пощечин, темнокожий южанин небрежно стянул с себя мокрую футболку, обнажив накаченное тело и заставив Тонграка громко вскрикнуть.

Когда мокрая футболка прилипла к его мускулистому телу, Тонграк мог представить, что скрывается под тканью. А после, тесный контакт в объятиях Махасамута рассказал ему многое о силе его мышц и тепле, которое превратило прохладную морскую воду в успокаивающее жаркое ощущение.

Он знал и чувствовал это, но делал вид, что ему все равно.

Но этот момент был другим.

Тонграк наблюдал, как большие руки схватили подол футболки и легко стянули её, обнажив сильное тело с широкой грудью, красиво очерченными мышцами и сильными руками с видимыми контурами бицепсов. Темная кожа подчеркивала его мужественность, и Рак, глазами медового цвета скользнул вниз к узкой талии, задерживаясь на глубоких V-образных линиях, которые исчезали в брюках с низкой посадкой на бедрах. Он заметил темные волосы, соблазнявшие его поиграть с ними.

«Что с тобой не так, Рак?»

Тонграку сейчас очень захотелось отвесить пощечину, только в этот раз себе.

Его красивые глаза скользнули по выпуклости в паховой области, прикрытой брюками, а затем быстро устремились обратно вверх.

И тут он замер.

Махасамут смотрел прямо на него.

Теперь глаза Махасамута сверкали таким добродушием, что щеки Тонграка покраснели от жара.

— Моя футболка вся мокрая.

Мало того, что его глаза были настолько невинны, что делало очевидным, то, что он притворяется, к тому же его низкий голос был настолько бесхитростным, что приводил в бешенство.

Он определенно знал, о чём думает Тонграк!

— И кто просил тебя прыгнуть в воду? — пробормотал Тонграк, избегая зрительного контакта.

Рак чувствовал раздражение.

Первый секс с мужчиной у него был ещё в старшей школе и за последнее десятилетие он встречался и общался с самыми разными парнями, включая тех, у кого было крепкое телосложение.

Он повидал так много хорошо сложенных мужчин, что ему это уже казалось скучным.

Даже несмотря на то, что он ругал себя, Тонграк также хорошо знал свою натуру... Он беспокоился, что может начать рассматривать собеседника как нечто большее, чем просто случайного знакомого.

С тех пор, когда он заявил, что никогда бы не уложил Махасамута в постель, даже если бы он был последним человеком на земле, прошло всего несколько дней.

Кто позволил этому сумасшедшему южанину так насмехаться над ним?

Тонграк не хотел признавать, что такое телосложение заслуживает того, чтобы быть настоящим сокровищем острова.

— Я же говорил тебе, что покажу тебе кое-что хорошее.

— Морские ежи, да? Мне они надоели.

— Ты когда-нибудь ел их только выловленными из моря? Знаешь, ещё свежее будет, только если тебе придется нырять и есть их прямо в воде, — поддразнил Махасамут, выглядя довольным, когда он увидел, как щеки другого парня покраснели.

— Я не голоден, — но все же упрямый писатель не хотел признавать своё поражение.

— Ой, да ладно. Ты с утра выпил только одну чашку кофе. Вот почему ты не растешь.

— Эй, я же сказал, что я не голоден...

Ры-ык!

Тонграку очень хотелось прыгнуть в воду.

Ему пришлось винить свое тело в том, что оно слишком честное, ведь желудок явно показал, что для организма одной чашки кофе недостаточно, делая писателя тем самым проигравшем в споре с этим дразнящим южанином. Как только его желудок заурчал, громкий взрыв смеха эхом разнесся по ярко-голубой воде, отражаясь от поверхности и резонируя в голове Рака.

Сколько раз его застигали врасплох с тех пор, как он приехал сюда?

— Вот-вот, шею перенапряжёшь. Каждый раз, когда ты смущаешься, ты так высоко задираешь подбородок, знаешь ведь?

— Не будь назойливым! — Тонграк коснулся своей шеи и с раздражением повернулся к Махасамуту.

«Что смешного?» — сварливо подумал красавец, глядя на Махасамута, который все еще весело смеялся, запуская мотор лодки, отчего его тонкие брови сдвинулись к центру.

Махасамут, должно быть, заметил озадаченный взгляд, потому что его голос смягчился:

— Мы поедем вниз до ближайшего пляжа. Ты не привык к морю, и я боюсь, что тебя укачает. — Тонграк был почти готов взглянуть на южанина с чуть большей благосклонностью, если бы не следующее предложение... — Я не хочу убирать за тобой беспорядок.

— Умничаешь? - молодой писатель стиснул зубы.

И как отреагировал надоедливый?

— Умный с красивым личиком – полный комплект.

Блин, как он может быть таким самодовольным?!

Видя, что споры ни к чему не приводят и чувствуя поражение, Тонграк отвернулся, давая понять, что разговор окончен. И снова раздался смех, доносившийся до его ушей.

«Что смешного?»

Он задавался вопросом, слушая гул мотора лодки вместе со звуком моря. Он смотрел, как лодка скользит по волнам, оставляя за собой след из белой пены, и позволил прохладному ветерку коснуться его лица. Он не мог не чувствовать, что находиться на движущейся лодке действительно лучше, чем просто бесцельно замереть посреди моря.

Его взгляд снова метнулся к человеку, управлявшему лодкой.

Крупный парень, одетый только в шорты, демонстрировал свою верхнюю часть тела, что могло многих привлечь. Однако, Тонграка больше интересовал серьезный взгляд мужчины, когда он не шутил и был сосредоточен прямо перед собой.

Махасамут обладал грубой, дикой аурой, источающей мужественность из каждой части тела. Этого было достаточно, чтобы Тонграка странно влекло к этому человеку.

Когда они обнялись, то это чувство появилось просто из любопытства.

Ему просто было любопытно... каково было бы заняться сексом с этим мужчиной?

Будет ли он соленым, как море, задерживаясь на кончике языка, или очень горячим, вызывающим полубессознательную реакцию тела?

Тонграку было просто любопытно... вот и все.

***

— Открой рот, — сказал южанин.

— Я не буду это есть. Оно грязное.

— Это жестоко. Я же помыл руки.

— Если под мытьем ты имеешь в виду окунуть их в море, то это не так!

— Да ладно, соленая вода является антисептиком.

Тонграку снова захотелось стереть свои прежние мысли... ему что, действительно интересно, каким будет секс с этим сумасшедшим здоровяком, тьфу! Серьезно?

Этот безумец привел его на какой-то пустынный песчаный пляж, где не было видно даже птицы, а только крошечные крабы-призраки суетились по песку.

Правда, что пребывание на суше вызывало меньше головокружения, чем пребывание посреди моря. Так что он смотрел на то, как южанин вытаскивал нож и ножницы, чтобы срезать острые шипы морскому ежу, вытаскивая кремово-желтую мякоть, которую он ел только в модных ресторанах. Он поднес её к его губам, на что последовало самое абсурдное оправдание.

— Я забыл взять с собой ложку или палочки для еды.

Но он принес нож и ножницы!

— Давай, поешь немного. Я нырял на дно, чтобы поймать их для тебя.

— Но кто просил тебя это сделать?

— Я сделал это сам. Просто попробуй. Гарантирую, ты забудешь все импортные уни*, которое ты когда-либо пробовал.

(п.п. икра морского ежа)

Тонграк снова собирался отказаться, но у него не было такой возможности.

— Разве ты не голоден? — эти хитрые глаза, смотревшие на него понимающе, заставили голодного человека поджать губы. — Я прошу тебя. Попробуй это для меня, пожалуйста.

Ему особо не хотелось есть.

Но как раз в тот момент, когда Тонграк собирался протянуть руку и взять мякоть, большая рука отдернулась, и пальцы с желтыми кончиками с уни внезапно прижались к его губам.

— Зачем пачкать руки?

Тонграк мог бы привести миллион причин, объясняющих, почему ему стоит испачкать руки, но по какой-то причине его красивые красные губы приоткрылись, позволяя пальцам Махасамута приблизиться. Может быть, это произошло из-за этих хитрых глаз прямо перед ним, или, возможно, из-за его любопытства узнать, каково это на вкус.

Не уни, а... этот человек.

Тонграк намеревался просто попробовать икру морского ежа, но...

Длинный палец двинулся вперед, коснувшись его губ. Кремово-желтая плоть коснулась его языка, распространяя по рту соленый вкус моря. Затем сладкая сочность коснулась всех его вкусовых рецепторов. Однако вкус этого блюда был не таким интригующим, как... пальцы, играющие с его губами.

Большой палец оставался неподвижным, а глаза медового цвета встретились с ним взглядом.

Весь жизненный опыт подсказал ему, что означает этот взгляд.

Этот мужчина хотел его.

В этих напряженных глазах Тонграк увидел вспышку желания. Глаза были устремлены на его рот, словно ожидая увидеть его реакцию, заставляя его думать об этом всём, как о хищнике, ожидающем свою жертву. И как ни странно, охотник в нём чувствовал, что сейчас охотятся именно за ним.

Отсутствие ответа Тонграка было так же хорошо, как и согласие, которого ждал другой.

«Я только хотел узнать. Просто хотел знать, что будет дальше.»

Так думал писатель, бросая в ответ вызывающий взгляд, независимо от того, что делал большой палец южанина, играя с пухлыми губами. Сначала это была нежная ласка, словно бабочка, взмахивающая крыльями, затем давление массирования проникло глубже между губами, заставив их слегка приоткрыться, позволяя Махасамуту почувствовать теплую влагу его рта.

— Знаешь, что я хотел сделать, когда впервые увидел тебя?

— Наверно, подействовать мне на нервы, — поддразнил Тонграк, в ответ кусая палец.

— Нет, — раздался хриплый голос.

Как ни странно, этот голос вызвал дрожь возбуждения по всему телу Тонграка.

— Я хотел знать, какой на вкус этот громкий рот.

— Эм-м-м!

Тонграк собирался возразить, если бы не большой палец, который прижал его верхнюю губу и перенесся на другую сторону, заглушая любой звук, который мог вырваться наружу. Затем большой палец скользнул к нижней губе, потянув её вниз, обнажив теплую, влажную красную плоть внутри.

Южанин придвинулся ближе, и горячее дыхание ласкало его щеку.

Посреди пустынного песчаного пляжа Тонграк оказался в ситуации, с которой он никогда раньше не сталкивался, и это... вызвало жар, пронзавший его с головы до ног.

Это было интригующе, захватывающе и ново.

«Хочу попробовать.» — думал молодой писатель, глядя в эти раскосые глаза, а затем на его губы, чувствуя сильный порыв.

Ему нравилось такое волнение - это было необычно.

— Ты хочешь знать? — спросил Тонграк, что было равнозначно разрешению.

Тонграк наблюдал, как дикое существо, лишенное хозяина, приближалось. Он чувствовал тепло, которое распространялось от здоровяка и касалось его кожи, вызывая желание протянуть руку и прикоснуться. Прижать его тело ближе, позволить инстинкту руководить им, пока он не сойдет с ума от желания.

Лицо Махасамута приблизилось, его горячее дыхание ласкало кончик его носа. Дразняще близко. Но Мут по-прежнему не делал никаких движений, как будто сводил другого с ума от желания.

И Тонграк не выдержал этого.

Тонграк схватил Махасамута за шею, ища ответ на свой вопрос. Другая его рука прижалась к песчаному пляжу, чтобы поддержать себя, но...

— Ой!

Когда его рука прижалась к песку, острая боль пронзила ладонь. Краткий миг и соприкосновения их губ был прерван криком, полностью нарушившим интимную атмосферу.

Этого было достаточно, чтобы привлечь внимание Махасамута к его раненой руке.

— Позволь мне посмотреть.

Тонграк вздрогнул от боли, когда его руку притянули, а затем он увидел... темные капли крови.

Неужели это должно было случиться сейчас?!

Рана от раковины рачка была неглубокой, но её было достаточно, чтобы ярко-красная кровь сочилась по его бледной коже.

— Ты такой неуклюжий.

— Ой, будь нежнее, — надулся Тонграк, поморщившись, когда его руку сжали.

Но боль быстро сменилась раздражением, когда...

— Похоже, ответы мне придется искать в следующий раз.

Каков вкус этих недовольных губ, ему придется узнать позже...

Махасамут задумался.

Но это заявление вернуло Тонграка к реальности, когда он почти отказался от своих слов про «последнего мужчину на земле», побудив его твердо заявить:

— Следующего раза не будет.

Махасамут не стал спорить, просто сверкнул самодовольной улыбкой, на которую было почти больно смотреть, а затем пошел обратно по воде к лодке, оставив раненого человека неподвижно сидеть на песчаном пляже, проклиная себя.

«Ты хочешь знать, не так ли, Рак? Даже если у тебя не было секса всю неделю, но с этим парнем...»

— Похоже, сегодня вечером мне придется кого-нибудь найти.

Должно быть, ему слишком одиноко. Да, просто слишком одиноко.

«Хорошо, я оденусь, схожу в бар и приглашу кого-нибудь сегодня вечером в свою комнату!»

— Ты отлично разговариваешь сам с собой.

Пока Тонграк ворчал себе под нос, Махасамут вернулся с бутылкой воды и упаковкой пластырей. Южанин легко сел на песок и заговорил дразнящим тоном, заставившим писателя отвернуться, и игнорировать заботу о своей руке.

В том, что он получил травму, виноват Махасамут, поэтому его работа - исправить последствия.

Рак предпочел игнорировать тот факт, что он был так взволнован возможным поцелуем, что зарыл руки в песок, где и порезался раковиной. Всегда виноват кто-то другой, и на этот раз виноват этот сумасшедший.

— Ой, мне больно. Давай быстрее.

Когда давление на его руку заставило кровь течь, выбивая тем самым все песчинки, которые могли застрять в ране, Тонграк вздрогнул. Он почти отстранился, но крупный мужчина крепко удержал его ладонь, быстро откупорил бутылку с водой и, посмеиваясь, вылил ее на порез.

— Держись, ладно? У меня нет никаких средств первой помощи. Давай пока просто очистим его и наложим лейкопластырь.

Тонграк не мог избавиться от ощущения, что этот парень едва сдерживает смех.

— Больно, знаешь ли.

— Теперь все очистили. Чуть-чуть и с тобой всё будет в порядке.

— Я не ребёнок, не надо со мной нянчиться.

— Всего минуту назад ты кричал от боли: «Ой, больно!» Это всего лишь крошечная царапина.

Не в силах сдержать раздражение, Тонграк хлопнул мужчину по широкому плечу ладонью. Как ни посмотри, он издевается над ним таким тоном. Вместо того чтобы расстроиться, южанин разразился смехом. Но что остановило поднятый кулак Тонграка, так это... милый взгляд мужчины.

Тонграк был уверен, что он старше этого здоровяка, но под этим взглядом он внезапно почувствовал себя намного моложе.

Давно на него никто так не смотрел.

После окончания процедуры кончики пальцев мужчины задержались, кружась по пластырю, как бы предлагая утешение и его глубокий голос смягчился.

— Хочешь, я наложу заклинание, чтобы боль ушла?

— Что...

Протест Тонграка был прерван, когда Махасамут спикировал вниз и поцеловал его кожу над повязкой. Даже несмотря на барьер, теплота прикосновения распространилась до сердца Тонграка, заставив его тело напрячься, а красивые губы приоткрылись, чтобы возразить.

— Это грязно.

— В тебе нет ничего грязного.

Человек с плохим настроением ничего не сказал. Его теплые губы двинулись к запястью Тонграка, поцеловав его, прежде чем он нежно прикусил зубами белую кожу. Недостаточно, чтобы вызвать острую боль, но достаточно, чтобы оставить крошечные следы на коже, под которой забились в такт пульса вены от этого голодного прикосновения.

Его собирался съесть этот парень.

«Так почему же я должен сказать «нет»? Если такой парень, как я, чего-то хочет, он это получит.» — когда его последний клочок сознания почти был готов ускользнуть, Тонграк попытался обосновать свои следующие действия, убеждая себя, что не сделает ничего плохого.

Особенно когда язык Махасамута провел по следу укуса, и тело, и разум были в согласии – зачем сопротивляться, когда он жаждал попробовать этого человека, переплести языки с этим диким мужчиной?

— Я... не поведу тебя в постель, — успел сказать Тонграк, хотя его ослабленный голос заметно дрожал.

Это заявление привлекло внимательный взгляд Махасамута, вызвав в ответ низкий хриплый шепот.

— Это не кровать.

—...

—....

Их глаза встретились. Дыхание сбилось, а грудь горела, как будто подожженная. Это было последнее, что осознал Тонграк.

Внезапным движением Тонграк схватил темные волосы и ожесточенно, жарко поцеловал губы дразнящего мужчины. Он подался вперед, посасывая губы, которые смущали его бесчисленное количество раз. Его нежный язык дергался и требовал огненного прикосновения, заставляя его забыть свои собственные слова.

— Умм!

Поначалу Тонграк был тем, кто инициировал поцелуй, но несколько мгновений спустя сильная рука дернула его за тонкую талию, притянув к широкой груди. Дразнящие губы сомкнулись, не позволяя писателю контролировать эту игру. Другая рука обхватила затылок Тонграка, гарантируя, что он почувствует вкус того, что ему было интересно.

Поцелуй Махасамута был агрессивным, нежным, прямым и безумно страстным.

Тонграк начал с того, что ворвался языком вперед, но вскоре динамика силы изменилась.

Мягкий язык Махасамута скользнул внутрь, притянув к себе, пробуя сладкую слюну, которой они обменивались. Всего через мгновение Мут взял контроль в свои руки. Его горячий язык скользнул по мягкому вкусному языку, с силой посасывая, как будто вытягивая душу. А после, хозяйничая во всем рту, опутывая его язык то потирая его, пока Тонграк хрипло не застонал ему в горло.

— Открой рот.

Тихий, хриплый шепот приказал, и этого было достаточно, чтобы заставить слушателя безоговорочно подчиниться.

— Агх!

Тонграк глубоко застонал, когда Махасамут скользнул языком внутрь. Сильная рука, которая держала его за затылок, теперь сжималась на его волосах, подталкивая Тонграка принять более активный поцелуй.

Он снова почувствовал, что его пожирают.

Тонграк застонал дрожащим тембром, который, казалось, умолял, но это только заставило Махасамута целовать его более агрессивно, пока прозрачная слюна не потекла с уголка его рта. Однако в этот момент это никого не волновало. Яростный поцелуй продолжался.

— Хах, ах.

В тот момент, когда южанин отстранился, Тонграк почти задохнулся, но он определенно не хотел останавливаться. Он хотел большего.

Но, похоже, нашелся тот, кто думал шире.

— Агх.

Чувствительным местом Тонграка были не уши, а скорее... кадык.

И теперь Махасамут атаковал именно это место. Когда большой рукой он схватил Тонграка за волосы, чтобы поднять его лицо, его зубы впились в шею, в центр, где находился кадык. Горячий кончик языка лизнул снизу вверх, отчего глаза Тонграка расширились от шока. Прежде чем он это осознал, он рухнул на песчаный пляж, а крупный мужчина последовал за ним.

— Не лижи... там... ах...

— Тебе это нравится, не так ли?

— Нет, не совсем.

— Но всё твоё тело дрожит.

Тонграк не знал, почему его трясло, но как только кончик языка скользнул по его шее, лаская все чувствительное горло, а затем прикусил кончик подбородка, он задрожал еще больше. Его стройное тело сильно вздрогнуло, когда большая ладонь скользнула по его одежде и коснулась соска.

Махасамут, казалось, точно знал, где Тонграк был более уязвим для прикосновения.

— Ах... агх, - дрожащий стон сорвался с тонких губ, когда южанин не только подразнил чувствительное место кончиками пальцев, но и теплым ртом опустился на горошину ареола, посасывая и оттягивая зубами другой сосок, облизывая его до тех пор, пока рубашка промокла и прилипла к телу.

— Тебе это нравится?

Тонграк отвернулся, подняв руку и прикрыв лицо, потому что не хотел давать сокрушительный ответ.

— Ах, — но его тело очень хорошо отреагировало на вопрос.

Независимо от того, кусал Махасамут или облизывал его соски, Тонграк не мог не извиваться всем телом от удовольствия. Он наслаждался ощущениями от острых зубов, за которыми приходило дразнящее движение влажного языка, а после Мут их посасывал до тех пор, пока горошины не встали.

Ему нравилось, как этот сумасшедший южанин пожирал его.

—...!

И в следующий момент писатель в шоке раскрыл глаза, когда здоровяк на мгновение отстранился, чтобы... стянуть с Тонграка штаны.

Снятие было быстрым: Махасамут схватил пояс и дернул, стягивая мягкие, удобные штаны и маленькое нижнее белье до лодыжек одним плавным движением. А потом... здоровяк поднял ноги Тонграка вверх, накинул их на свои широкие плечи и быстро снял штаны с лодыжек.

Все происходило непринужденно, без смущения, и теперь лодыжки красавца твердо опирались на сильные плечи, обнажая чувствительные части тела, которые теперь были влажными и твердыми открытые для взора южанина.

Тонграк не должен был смущаться, но он был... смущен.

Возможно, потому, что они оба находились посреди песчаного пляжа средь бела дня, и только он был обнажен до пояса, а его ноги лежали на плечах другого, и щеки горели. Ему хотелось отвернуться, но он не мог оторвать глаз от зрелища, представшего перед ним.

Образ свирепого охотника, на шее которого пульсирует венка, словно он испытывает сильное желание – завораживал.

Тонграк увидел проступающую выпуклость и захотел прикоснуться к ней.

Махасамуту тоже было тяжело.

— Сейчас не твоя очередь, Кхун.

Как только Тонграк протянул руку, думая об успокаивающем поглаживании твердости через шорты, Махасамут поймал его руку и прижал её к песку. Его свирепое лицо было украшено самодовольной улыбкой несмотря на то, что Мут был столь же возбужден... он схватил Тонграка за лодыжки... и развел их в стороны.

Поза, которая позволяла Махасамуту видеть полностью того, кто лежал перед ним обнаженным!

Будь то блестящая плоть, набухшая от желания, или сладкий, тугой вход, который нетерпеливо пульсировал в предвкушении. Здоровяку удалось засунуть штаны Тонграка ему под бедра, а затем...

— По... подожди минутку...

Ноги Тонграка были подняты так, что его бедра почти коснулись живота, эта позиция обнажала и расширяла его самую интимную область прямо перед Махасамутом, стоявшим на коленях на идеальной высоте.

На глазах Тонграка навернулись слёзы.

Это был не страх и не стыд, а непреодолимое желание.

Уверенный в своем теле, Тонграк мог бы оказаться в уязвимом положении, но между смущением от того, что между его ног расположился крупный человек, и вопросом, когда южанин наконец начнет действовать, Тонграк предпочел бы узнать больше о последнем.

«Зачем просто смотреть? Просто сделайте шаг уже!»

Вздох!

Красивый мужчина вздрогнул, когда теплое дыхание коснулось его сладкого места.

Теперь его внутренности дергались и горели от желания чтобы его заполнили.

— Спереди или сзади? — затем хриплый голос зарычал рядом с его телом.

— Где ты хочешь, чтобы я полизал?

Никаких дальнейших объяснений не требовалось; Тонграк прекрасно понял вопрос.

— Ты хочешь, чтобы я использовал язык спереди или сзади?

— Я еще... ах... там не чист, — Тонграк ответил, но не на вопрос.

— Итак, тогда.

— Ах!

Тонграк больше не знал, что к чему. Он даже не знал, что сказал, что не помылся сзади, чтобы отказаться или показать, что именно здесь он хочет, чтобы ему подарили ласку. Как только Махасамут закончил предложение, горячий язык смело и без отвращения лизнул его узкий вход. Всего лишь легкое прикосновение к чувствительной области заставило Тонграка вскрикнуть от удовольствия, когда дрожь от удовольствия распространилась по всему телу.

Многие и раньше делали ему римминг, но не так.

Не так, как это делал Махасамут, не дав ему возможности подготовиться.

— Ах, ах, ха, вот тут... хорошо... ох... хорошо...

Как только кончик языка коснулся его тугого входа, все его тело дернулось, бедра метнулись вверх от удовольствия. Его руки сжимали и тянули волосы Махасамута, требуя большего от этого прикосновения... а затем горячий язык проник глубже.

Трепетное удовольствие заставило Тонграка в оцепенении откинуть голову назад.

Каждый раз, когда его язык погружался глубже, теплая волна наполняла живот Тонграка. С каждым проникновением желание Тонграка становилось диким, до такой степени, что затвердевший член выделил смазку. Это был еще один момент, когда Тонграк почувствовал, что его съедают полностью.

— Ох... ох, это хорошо, Махасамут... сильнее, давай, глубже.

Его большая рука схватила это сладкое место удовольствия и начала двигаться в такт с языком, заставляя Тонграка стонать громче, чувствуя себя настолько хорошо, что его бедра непроизвольно двигались.

Его больше не волновало, кто заставляет его так себя чувствовать - всё, что он знал, это то, что ладонь на его члене и кончик языка внутри него вот-вот доставят его на небеса.

—...!

Именно тогда рука Махасамута задвигалась все быстрее и сильнее, пока Тонграк не выгнул спину, прижавшись к песчаному пляжу. Его бедра быстро двигались навстречу прикосновению, когда сдерживаемое желание достигло своего пика.

— Я сейчас... Я сейчас кончу... ох... ох!

И всего лишь от нескольких движений языка, играющих с его задним входом, тело Тонграка дернулось, его спина выгнулась, когда он выпустил капли спермы от большой ладони, некоторые даже забрызгали его собственную грудь.

Невероятно... это было невероятно.

Тонграк задыхался, его тело все еще слегка дрожало, прежде чем он рухнул обратно на песок. Пока он думал о руке и языке, которые довели его до кульминации, как никто за последние годы, этот самый язык жадно лизал тугое, дергающееся кольцо мышц, заставляя его продолжать стонать дрожащим голосом. Ощущение было настолько сильным, что на глазах у него навернулись слезы.

Он только что кончил, а этот сумасшедший всё ещё играл с ним.

— Ах, стоп, хватит, подожди минутку.

Не то чтобы ему это не нравилось; наоборот, он ему это очень нравилось. Но когда дерзкий язык снова начал дразнить его, его тело содрогнулось, и он толкался и дрожал ногами на широких плечах.

— Почему? Кажется, тебе нравится, когда тебя облизывают, особенно после того, как ты кончил.

Да, Тонграк именно тогда понял, что у него есть дикая сторона, и он наслаждается поддразниваниями после оргазма.

Это было так приятно, что он почти все забыл, но...

Тонграк оттолкнул Махасамута, пока они не встретились глазами, его голос был ясным, но дрожащим.

— Мне нужно вернуться на остров. Прямо сейчас! Прямо сейчас, Махасамут!

Хотя его тело кричало от такой сильной потребности, что на глаза навернулись слезы, серьезный взгляд Тонграка не был шуткой и Махасамут потерял дар речи.