Глава 3. Я бы не выбрал тебя, даже как последнего живого человека на земле!
— Ты правда не собираешься меня купить?
—...
— Давай, еще пять тысяч и я согласен.
—...
— Мои услуги всегда заставляют людей желать большего.
—...
Тонграк, который пытался смыться, быстро шагая по мягкому песчаному пляжу, остановился как вкопанный, не в силах сдержать разочарование и повернулся лицом к настойчивому придурку, который преследовал его. Глаза южанина медового цвета провокационно сверкали.
Как этот парень мог быть таким бесстыдным?!
Писателю пришлось признать, что он сбежал первым от него. Как только Махасамут согласился поговорить нормально, он выпалил, что не хочет иметь с ним ничего общего и чтобы он отвалил.
И что на это сказал Махасамут?
— Нет, Кхун. Я уже взял деньги. Коннор — мой постоянный клиент, а не первый встречный. Как бы ты на это ни смотрел, я должен расставлять приоритеты в сторону своих постоянных клиентов... верно?
Последнее предложение прозвучало вопросительно, как бы говоря: почему ты не можешь понять такую простую вещь?
Тонграк растерялся, что побудило его подняться со своего места и больше не желая участвовать в разговоре, смыться подальше. Раз Махасамут не отстаёт, то значит уйдёт он!
Однако, вместо того, чтобы оставить его в покое, засранец, который должен был довольствоваться своими остатками еды и денег, поспешил за ним, превратив пляж в дорожку для погони. И будто Тонграк был недостаточно раздражен, здоровяк продолжал рекламировать себя.
— Первый шаг в продаже чего-либо — заставить людей почувствовать, что им это нужно.
— Верно. — ответил Тонграк, глядя на более высокого мужчину. — И ты здесь никому не нужен, так что проваливай.
Он чувствовал раздражение от того, что физические данные у того были лучше его собственных и задавался вопросом, чувствовал ли он когда-нибудь в своей жизни неполноценность. Даже с Коннором, который был размером с великана, он никогда не боялся и не ощущал неполноценность и уязвимость. Так почему же ему стало так жарко и одновременно холодно под взглядом этого обычного человека, смотревшего на него с улыбкой?
— Ты не устал? — ответил вопросом на вопрос Махасамут.
Тонграк посмотрел на него холодным взглядом и нахмурил брови, не понимая, что он имеет в виду.
Махасамут тихо рассмеялся, его глубокий смех звоном резонировал в воздухе, пока он подходил ещё на шаг ближе к Тонграку. Свежий аромат бриза донесся до его носа.
Этот человек пах точно так же, как море, что и означало его имя – море.
— Я имею в виду, когда ты задираешь так голову, твоя шея не устает?
—...!
Как Тонграк мог не испугаться, когда большая рука внезапно ткнула пальцем в... его щеку? Ему уже тридцать лет, и уже давно никто не относился к нему как к ребенку.
Увидев замешательство, южанин осмелился спросить:
— У тебя шея болит от такого высокомерного вида?
Хлоп!
— Это не твое дело.
— Ой, да ладно. Я просто обеспокоен. С тех пор, как я встретил тебя, я видел у тебя только два выражения твоего лица, — сказал Махасамут, поднимая руку, чтобы пересчитать пальцы: — Гордое и стеснительное.
— Кто тут ещё стесняется!?
Произнесенного хватило, чтобы Тонграк выпалил не подумав.
— Ах, три - ещё и в ярости. Если ты постоянно ходишь с сердитым лицом, твоя мимика может вот так и застыть когда-нибудь. Так что будь осторожен.
— Это моё дело.
Тонграк непроизвольно коснулся своей щеки.
— Ну? Твоё дело — это и моё дело. Я присматриваю за тобой, забочусь о тебе, пока ты здесь. Я должен обращать внимание на твоё настроение. Я просто побоялся, что ты можешь растянуть шею, не пойми меня неправильно. Бедный Мут, у него были добрые намерения, но ты думаешь, что у него плохие намерения. Черт возьми!
Южанин намеренно громко вздохнул и покачал головой, как будто он был в этой ситуации козлом отпущения.
Его поведение было настолько раздражающим, что бесило Тонграка.
Почему он не понимал смысл произнесённых слов, даже когда Махасамут говорил на обычном диалекте?!
— Ладно, ради твоей драгоценной шеи, я объясню это простыми словами...
— Не надо!
Нет, он не вел себя как ребенок, но он просто не мог больше этого терпеть.
— Черт, ты такой настойчивый, — снова вздохнул Махасамут, глядя на Тонграка так, будто он был ребенком трех лет отроду. Тонграк открыл было рот, чтобы возразить, но его прервали. — Ты здесь, чтобы работать, правильно?
— Ну?
— Я собираюсь отвезти тебя в любое место, о котором тебе нужна информация, будь это в воде, на суше, или в любой точке на этом острове. Я тебя туда доставлю. Согласись, лучше, чтобы с тобой был местный житель-гид, верно?
— Отказываюсь...
— И, как ты знаешь, твой друг Коннор нанял меня присматривать за тобой. Мне уже заплатили, и я верю в то, что «деньги заработаны тогда, когда работа сделана». Если ты не позволишь мне выполнять свою работу, мне придется вернуть деньги Коннору. Но я уже всем сказал, что у меня забит график на срок две недели. К настоящему моменту все наняли других. Ты так сочувствуешь человеку, который едва сводит концы с концами?
Хотя Тонграку хотелось возразить с самого первого предложения, он решил молчать.
Если кто-то хотел пожалеть этого сумасшедшего, пусть тот и делает это. Но точно не он.
— И самое главное: ты ездишь на мотоцикле?
—....
Выражение лица Тонграка, вероятно, ответило на вопрос лучше, чем любые возможные слова. Этого хватило, чтобы Махасамут стал выглядеть ещё более сочувствующим.*
(*Хороший ликбез для тех, кто собрался в Тай. - От Ив)
— Ты понимаешь, что здесь не взять в аренду машину, в наличии только мотоциклы? Воу, похоже, если ты не поедешь со мной, то ты никуда не сможешь добраться.
Неужели, после всего этого, Рак всё ещё не мог ударить по этому самодовольному лицу?
Он сжал кулаки, пытаясь придумать какое-нибудь оскорбление, которое заставило бы этого придурка почувствовать что-то негативное, но прежде чем он успел открыть рот...
Южанин сделал шаг ближе, их лица почти соприкоснулись, смешинки плесали в его глубоких черных глазах, напоминающие ночное море. Махасумут наклонился, сопровождаемый хриплым голосом, говоря:
— Кое-кто сказал, что никто здесь не ищет моих услуг... Знаешь, прежде чем говорить такое, надо бы знать, что у меня в рукаве куча услуг.
Черт возьми, почему его сердце пропустило удар?
Он определенно слишком долго пренебрегал собой.
Тонграк успокоил себя, сохраняя зрительный контакт, хотя и знал, что человек перед ним наблюдает за его реакцией: он опускал глаза на кончик носа и переходил до губ, а затем смотрел в его глаза.
Он знал, что означает этот взгляд.
«Должен ли я подыграть?»
Часть его колебалась, но тело двинулось первым. Его рука уже собиралась коснуться широкой груди, когда...
— О, теперь ты хочешь купить меня, да? — Махасамут начал дразнить его шепотом, тоном смешанным со смехом, наклоняясь ближе.
Этого было достаточно, чтобы жар ударил в лицо Тонграку. Нет, это была не застенчивость или нервозность, а смущение из-за того, что он на мгновение ослабил бдительность. Он смотрел на парня, с этими блестящими глазами, которые так и просились выколоть их и говорил с таким насмешливым тоном, как будто знал, что терпение Тонграка находится на волоске. Тонграк и в этот раз остался побежденным.
И ему этого было достаточно, чтобы изо всех сил толкнуть Махасамута.
Тонграк с покрасневшим красным лицом заговорил громко и ясно:
— Даже если бы ты был последним человеком на Земле, я бы тебя не купил!
После этого Тонграк развернулся и пошел прочь, желая уйти как можно дальше от этого приводившего его в ярость человека. Тем не менее, его уши всё ещё улавливали отголоски смеха, которые последовали за ним, отдаваясь трепетом в его сердце.
— Я запомню это.
«Да, запомни!»
— Эй, если ты в таком виде пойдешь, ты упадешь.
— Не суй свой нос!
Это было его дело. Не надо, чтобы кто-то еще вмешивался...
Бам!
Когда он развернулся, чтобы уйти, его проклятая нога запуталась об подол штанов, отправив его лицом вниз в песок, прежде чем он успел даже закончить мысль в своей голове.
—....
—....
Тишина окутала весь пляж, настолько гробовая, что если бы рыба прыгнула, Тонграк услышал бы её своими ушами...
— Ха-ха, это падение было запланировано?
«Какой конфуз» - подумал писатель, слушая смех южанина, что разносился по пляжу и чувствуя жар на лице от смущения. Всё его тело дрожало, и он был уверен – даже его уши стали пунцовыми. Он был уверен, что, должно быть, весь красный, как вареная креветка.
«Глупые ноги, какого черта именно сейчас?!» — раздраженно подумал Тонграк, не став ждать, пока здоровяк закончит подымать его на смех. Он быстро встал, не обращая внимания на покрывающий его песок и помчался в противоположном направлении.
— О, ты бежишь от своего смущения?
«Кто смущается? Я просто пытался уйти!» — конечно, Тонграк и не думал поворачиваться и отвечать. Его ноги передвигались быстрее, пока красные щеки аллели, а глаза блестели от досады.
Даже после того, как Тонграк исчез из поля зрения, человек, наблюдавший за убегающей растерянной фигурой, не смог удержаться от еще одного громкого смешка, откидывая своей большой рукой темные волосы назад с лица.
— Это было чертовски мило.
Надутые щеки, красные губы и влажные глаза, — он выглядел как ребёнок, пытающийся сдержать слёзы.
Хом говорил ему, что Тонграк такой хороший, такой способный, такой респектабельный, такой взрослый... Но пока ничего из этого он не видел. Всё, что он видел - это угрюмого кота, который продолжал шипеть.
А ему очень нравились злющие кошки.
Так думал человек, который без спешки вернулся в кафе, чтобы продолжить трапезу.
«Думаю, что этот перерыв даст красавцу шанс восстановить самообладание. В любом случае я был хорошим парнем, хех.»
***
Хлоп!
— Эти неуклюжие ноги! Почему вы не могли споткнуться где-нибудь еще!?
Как только он вошел в комнату, совершенно смущенный он поднял руку, касаясь лица и энергично потер его. Ощущение удара лицом о песчаный пляж не проходило и он даже мысленно воспроизвел этот инцидент в замедленном темпе, как если бы это была сцена, снятая со скоростью пятьдесят кадров в секунду.
— Почему мне пришлось упасть именно перед этим человеком?! — Тонграк застонал, садясь на пол. — Прекрати, Рак. Забудь об этом. Что сделано, то сделано...
«Ха-ха...» — Если бы только в его мыслях не раздавался насмешливый смех.
— Хватит, Рак. Хватит зацикливаться на этом. Работай. Направь своё разочарование в работу. — попытавшись убедить себя, что он не упал, не потерпел неудачу и не был осмеян, Тонграк сел за стол и включил ноутбук, намереваясь скорректировать своё настроение работой, потому что в его истории появился новый злодей.
«Засранец, который полностью заслужил стать наживкой для акул.» — подумал Тонграк, готовый выплеснуть свой гнев на клавиатуру. Но как только он открыл документ, который оставил незавершенным, огонь мести в его глазах мгновенно погас, потому что он забыл...
— Это любовная сцена, да?
«Да, я застрял на любовной сцене.» — Мысль, которая заставила Тонграка устало вздохнуть.
Опять такая сцена.
***
— Должны ли мы заключить перемирие, Кхун Тонграк?
Прошло два дня после инцидента с фиаско на пляже. В течение этих двух дней Махасамут находил в Тонграке одновременно и развлечение, и расположение, но тот изо всех сил старался игнорировать его существование.
Как бы Махасамут ни старался сблизиться с ним, красивый парень, которого Мут мысленно назвал симпатичным, даже не взглянул в его сторону, как бы говоря всем своим видом: «Давай, продолжай надоедать, если хочешь, но мне этого не надо. Не жди, что Кхун Тонграк обратит на тебя внимание.» И вот теперь здоровяк сидел, скрестив руки, за тем же обеденным столом, наблюдая за красавцем, что был полностью поглощён своим личным ноутбуком.
Ни единого взгляда в его сторону, черт возьми.
Кажется, он всё ещё смущался из-за падения.
— Кхун Тонграк, эй! Кхун Тонграк, Кхун, ты меня слышишь?
Хотя Мут мог быть надоедливым сквернословным засранцем, но это не означало, что он будет мешать тому, кто сосредоточен на своей работе. Когда он увидел, как Тонграк притащил ноутбук и разместился с ним в столовой с видом на пляж, то пришел к выводу, что собеседник работает. Писатель смотрел в экран и читал и южанин мог посчитать на одной руке, сколько раз эти тонкие, красивые пальцы коснулись клавиатуры.
Он подумал и посмотрел на парня перед собой...
Вот это и была красота, которую так высоко оценил Хом.
Красота не только в четко очерченных линиях лица, но и в стройной фигуре – всё это радовало глаз.
Взгляд Махасамута остановился на белой шее, высоко поднятой даже во время работы, потом переместился на взлохмаченные волосы, ниспадающие на лицо и на элегантные очки, гармонировавшие с гладким, светлым лицом. Его напряженный взгляд продолжал блуждать по соблазнительной ключице. Он замер на тонких пальцах, лежащих на клавиатуре.
Было бы неправильно, если бы он почувствовал желание поцеловать эти красивые кончики пальцев? И, возможно, даже покусать их пару раз.
Однако, даже когда Махасамут позвал его, красавец, всё ещё глядевший на экран, не проявил никакой реакции. Лишь тонкие брови нахмурились, а зубы прикусили нижнюю губу, отчего она стала более насыщенного красного оттенка.
Тонграка, казалось, что-то раздражало и Махасамут не обольщался, подозревая, что это чувство возникло именно из-за него.
И это заставило наблюдателя нагло перевести взгляд на экран...
...Острые глаза пристально смотрели на слезы, струившиеся по раскрасневшимся щекам, чувствуя без причины острую боль в груди. Он не понимал, почему ему было больно, почему ему хотелось протянуть руки и притянуть маленькую фигурку в свои объятия, почему он не мог вынести слез. Он ничего не понимал...
Махасамут прочитал последний абзац, который Тонграк оставил незавершенным.
Его глаза переместились на писателя, который всё ещё сидел неподвижно, как бы погруженный в далекие размышления.
— Что такое любовь? - пробормотал он про себя.
Это было последнее предложение абзаца.
На его очаровательном лице отразилось разочарование, медовые глаза рассеянно смотрели на экран, как будто он полностью погрузился в свои мысли.
Бамс!
В тот момент, когда кто-то внезапно закрыл экран перед ним, Тонграк слегка вздрогнул, как будто только что проснулся ото сна. Своими глазами медового цвета, он быстро моргнул от удивления. Он обернулся, чтобы посмотреть, кто посмел помешать ему, пока он работал и это заставило симпатичного парня замереть.
Почему он сделал такое лицо?
Его острые глаза... выражали беспокойство.
Но прошло всего лишь секунду, прежде чем раздражающая ухмылка снова появилась на лице южанина и его глубокий голос, пронизанный поддразниванием, вернулся.
— Моя рука соскользнула.
Тонграк моргнул, чтобы восстановить самообладание, понимая, что он не должен злиться на случайное вторжение в его пространство во время работы.
Но он... не мог сдержать гнев.
— Разве никто никогда не говорил тебе не беспокоить кого-то, когда человек концентрируется? Ты даже не знаешь элементарных манер.
И выглядел ли слушатель смущенным? Нисколько. Вместо этого он ответил широкой улыбкой.
— Я просто деревенский мальчик. Кого волнуют манеры? Кроме того, ты даже не обращаешь внимания на то, что я говорю. Ты злой.
Именно тогда Тонграк понял, что игнорировал этого надоедливого человека.
От этой мысли Тонграку захотелось снова развернуть экран ноутбука, но...
Большая рука надавила на него, не давая ему работать, что заставило бровь Тонграка дернуться.
— Отпусти. Мне нужно работать!
— Какая работа? Ты просто смотришь в включенный экран, тратя попусту электроэнергию.
— Это мое дело. — сказал он, но остановился, заметив, что здоровяк смотрит на него, как будто что-то выискивает в нём.
Его взгляд, казалось, читал его мысли, заставляя Тонграка невольно отвести глаза.
— Тебе нужно сделать перерыв.
—...
«Не нужно волноваться, не нужно отвечать. И в конце концов ему станет скучно.»
Махасамут лишь небрежно пожал плечами.
— Вместо этого пойдем. — сказал Махасамут, приступая к действиям, ведь просто сказать ему недостаточно. Южанин встал и, схватив его ноутбук, потянул Тонграка, не дожидаясь его протеста.
— Отдай его!
— Я говорил тебе, что тебе нужен перерыв. Давай, я отвезу тебя посмотреть на что-то прекрасное. — говоря это, здоровяк быстро вытащил писателя.
Махасамут прекрасно осознавал причину такого поступка.
Южанину просто не понравилось выражение боли в глазах писателя, когда он смотрел на экран.
Если его мучило то, что делал Рак, ему было бы лучше найти себе другое занятие, чем крутиться вокруг него.
Хотя Тонграк был одновременно зол и раздражен, было странно, что он не сопротивлялся и даже чувствовал облегчение от того, что кто-то настолько раздражающий был рядом с ним.
Возможно, это произошло из-за этого предложения.
Предложение, которое он написал сам.
«Что такое любовь?»
Было крайне жалко, что такой писатель, как он, до сих пор не нашел ответа на этот вопрос.
***
Тонграк приехал на этот остров по двум причинам.
Первая... конечно, его обманул друг.
Вторая... он намеревался найти вдохновение для своего последнего романа.
Молодой человек признавался самому себе, что не надеялся на многое.
Море было просто морем. Даже если бы это были Мальдивы - это всё равно было бы просто море, и он не был бы очарован им, как его близкий друг.
Поэтому его раздражало то, что его бросили в лодку (да, здоровяк действительно бросил его в лодку), отчего его светлые черты лица исказились от злости. В ожидании момента, чтобы отругать южанина, который притащил его сюда, он задавался вопросом, может это было то, что ему нужно для вдохновения. Он раньше видел моря и покрасивее, к тому же они ему надоели.
Однако каждое проклятие и каждое оскорбление было проглочено, когда среднего размера лодка быстро отплыла из рыбацкого порта, рассекая воду, прозрачную, как стекло, обнажая коралловые рифы внизу. Прохладный ветерок, благоухающий ароматом моря, принес освежающее ощущение, которое невероятным образом смыло раздражение из его сердца.
Вид на огромное море, встречающийся с ярко-голубым горизонтом, был прекрасен.
Настолько красиво, что уголки его рта непроизвольно приподнялись.
Было странно, как один только ветер, дующий ему в лицо, мог заставить его чувствовать себя так неожиданно хорошо.
— Оставайся на месте, ладно? Лодка небольшая. Постарайся сохранить равновесие. — он только что высунулся, чтобы на мгновение посмотреть на море, когда лодочник крикнул на него, заставив его вернуться обратно. Если бы не тот факт, что они были одни посреди моря, он бы на зло раскачал лодку.
Тонграк решил промолчать, как и в последние несколько дней. Он просто повернулся и посмотрел на море, на миг закрыв глаза, приветствуя прохладный ветерок, который невероятно поднял ему настроение.
Для любого наблюдателя его улыбка была очевидна.
Он выглядел намного лучше, чем когда сидел перед экраном компьютера.
Махасамут задумался. Ему хотелось подразнить писателя, но, учитывая легкую улыбку, украшающую губы Рака, он подумал, что не помешало бы ещё немного насладиться этим зрелищем.
На данный момент он мог воздержаться от любой попытки привлечь внимания.
Рррр
В этот момент телефон Рака зазвонил, напугав его. Он быстро схватил мобильник, чтобы проверить экран и нахмурил брови.
— Что случилось, Мук?
Кто это?
Он не хотел быть любопытным, но случайно стал свидетелем их разговора.
— Что? Я тебя не слышу. Сигнал ужасный. Повтори ещё раз, — сказал Рак, пытаясь передвигаться в поисках лучшего сигнала, но голос на другом конце остался искаженным, а затем полностью оборвался, когда он пробрался на нос лодки.
— Знаешь, нигде нет сигнала. Мы посреди моря.
— Просто занимайся своими делами, — пробормотал Рак, взглянув на него.
— Да ладно, я просто пытаюсь помочь.
— Кто вообще хочет с тобой говорить?
— Для меня это нормально. — Махасамут пожал плечами и закрыл рот, наблюдая, как собеседник продолжает безуспешно искать сигнал, пока звонок не был набран повторно несколько раз и сброшен.
Внимание Рака было настолько сосредоточено на телефоне, что он не заметил, что лодка остановилась посреди моря.
Бултых!
Именно тогда звук, похожий на падение чего-то большого в воду, привлек внимание Рака, и его глаза расширились от шока. Человек, который должен был быть за штурвалом, нырнул в холодную воду. Он быстро спрятал телефон в карман и поспешил к корме лодки, но всё, что он увидел, это пузырьки на поверхности.
Махасамут упал в воду?
«Черт возьми. Это невозможно», — Рак почувствовал, как на него накатывает волна беспокойства.
«Хотя, —думал он, — Махасамут подобен морскому дитя и тем более так уверенно хвастался тем, что он опытен и знает каждое уголок в море. Как мог этот самый человек упасть за борт?» Мысль промелькнула в голове Рака и он всерьез задался вопросом, не оставил ли он его здесь нарочно.
Писатель старался сохранять спокойствие, но эта минута показалась ему вечностью.
Прошла всего минута или несколько минут?
— Махасамут, это не смешно. — Тонграк перегнулся через борт лодки, но не смог увидеть даже следа большого человека. Его ясный голос начал заметно дрожать.
Ноги поспешно перенесли его на корму лодки и он попытался выглянуть и рассмотреть, куда исчез здоровяк, хотя сердце у него из-за страха ушло в пятки.
Здесь не было сигнала. Кого он мог вызвать помощь?
Тонграк оглядел окрестности и не увидел ничего, кроме моря, едва заметных волн и воды. Его сердце затрепетало.
— Не будь таким, — Тонграк прикусил собственную губу. — Где ты?
—...Махасамут! Мут!
Возможно, это был первый раз, когда он выкрикнул вслух имя этого надоедливого здоровяка.
Как бы сильно он его недолюбливал, он не хотел, чтобы этот человек тонул.
Слева было только море. Справа тоже было только море, и тревога сгущалась преобразуюсь в... слёзы.
Шсс... Шсс...
Но на его призывы отвечала только тишина, смешивавшаяся со свистом волн в его ушах.
— Махасамут, выныривай немедленно!
Всплеск!
Именно тогда Тонграк услышал звук журчания воды с другой стороны лодки. Он бросился вперед, не заботясь о качающемся судне, только грезя надеждой увидеть, как раздражающий его мужчина появиться из воды.
— Ты когда-нибудь ел ежей посреди моря?
И вот он, тот же мужчина, с всё ещё дразнящий улыбкой, держал над водой сетчатый мешок, наполненный несколькими морскими ежами.
Но Тонграк не ответил. Только молчание ответило на этот вопрос южанина, потому что...
— Ты плачешь?
Образ красивого молодого человека с блестящими от прозрачных слез глазами заставил южанина, ныряющего за ежами, замереть. Махасамут быстро бросил свою сумку на борт, а затем его высокое тело схватился за борт лодки и вылез из воды, быстро и ловко перекидывая ноги во внутрь.
Прохладная морская вода, пропитавшая Махасамута, брызнула на палубу лодки, а несколько капель даже попало на Тонграка. Но в тот момент это никого не волновало, потому что всем вниманием завладели прозрачные слёзы в его глазах.
Южанин начал кое-что понимать.
— О, ты беспокоился обо мне? Я видел что ты сосредоточен на телефоне, поэтому не хотел мешать. В противном случае ты мог бы сказать, что у меня нет манер, — пытался поддразнить, как и в последние несколько дней, Махасамут. Однако эти глаза медового цвета по-прежнему пристально смотрели на него, губы были плотно сжаты и стали совсем бледными от беспокойства, что привлекло внимание южанина.
Его глубокий голос смягчился.
— Я напугал тебя?
—...
— Я в порядке.
—....
— Видишь, со мной всё в порядке.
—...
Когда Тонграк не ответил, Махасамут заговорил ещё мягче.
— Мне очень жаль. Пожалуйста, не плачь.
Именно это заставило Тонграка осознать, что он вот-вот заплачет.
— Позволь мне вытереть твои слёзы.
Махасамут потянулся сделать именно то что сказал, но в тот момент...
Шлеп!
Белая ладонь со всей силы зарядила пощечину по лицу Махасамута, сопровождая шлепок криком:
— Я думал, ты утонул! Я думал, что ты не вернешься. Я думал, что ты... мертв, — Тонграк выдавил последнее слово, и страх пробежал в его груди. —Ты действительно думаешь, что это смешно? Даже если я ненавижу тебя, это не значит, что я хочу видеть тебя мертвым. Или ты хотел увидеть, как я умру от сердечного приступа, да? Ты сумасшедший. Не обнимай меня, черт возьми, отпусти меня! — Тонграк, который кричал, начал сопротивляться, когда Махасамут внезапно заключил его в объятия. Рукой он крепко обнял его за тонкую талию, а другой прижал за затылок к своему влажному плечу.
— Мне очень жаль. Я был неправ.
Его не волновало, рассердится ли Махасамут из-за того, что он его ударил и Рак не возражал против ответного удара. Просто, он хотел выместить свой гнев на этом человеке, который посмел сделал такую глупость. Но ответом южанина было...
... Но южанин, своим глубоким тембром голоса, открыто передающим чувство вины, шепнул ему на ухо:
— Мне очень жаль, Кхун Тонграк. — и это остановило от сопротивления, превращая Рака в ослабленное тело, прижатое к широкой груди. Дополнялось всё это тем же голосом, который продолжал шептать ему в плечо: — Это я во всем виноват. Пожалуйста, прости меня.
Среди бурлящих морских волн Тонграк позволил себе расслабиться в объятиях человека, которого он поклялся никогда не выбирать его как мужчину, даже если этот парень был последним человеком на земле.