Глава 31. Назад к началу
Махасамут зашел в кафе конфетного цвета, куда он часто водил Мину полакомиться сладким после школы. Его глаза оглядели это место. Он заметил двух девушек разного возраста, его губы растянулись в тонкой улыбке, и он подошел к столу, где его ждали. Он скрывал свои чувства, свою печаль и непролитые слезы ото всех.
Он просто... хотел попрощаться со всеми.
Особенно с этим маленьким ребёнком.
— Дядя, — маленькая девочка встала и помахала рукой. Её улыбка была такой широкой, что почти достигла ушей. Она окликнула Махасамута ласковым словом, которое болезненно пронзило его сердце. И все же он решительно двинулся к ней.
— Что случилось, маленькая негодяйка?
— Тебе повезло, что ты мой дядя Мут. Иначе я бы тебе не позволила меня так называть и трогать.
Южанин тихо рассмеялся. Он лишь слегка потрепал её по голове, а она уже начала жаловаться. Она напоминала ему кого-то.
Мут сделал паузу, когда в его голове всплыл образ человека, требующего особого отношения. Но то, что он увидел, было не очаровательной улыбкой, гордо выгнутой шеей или недовольной улыбкой, а лицом боли и слёз.
— Хочешь что-нибудь заказать, Мут? — спросила с улыбкой Хван, сидевшая рядом с дочерью, что побудило его быстро отключить воображение.
Южанин сел напротив них, положив вниз свой старый рюкзак, в котором лежал ноутбук и несколько личных вещей, что прислал Палм.
Очевидно, он собирался вернуться на остров.
— Все в порядке, мисс Хван. Я просто хотел зайти и увидеть Мину.
Всю ночь Махасамут просидел на диване посреди комнаты, его пронзительные глаза были устремлены на тяжелую дверь, которая оставалась плотно закрытой. Он ждал с надеждой в сердце, всё ещё цепляясь за мысль, что писатель выйдет, обнимет его и скажет, что то, что было между ними, было не только из-за денег, что он может любить его. Но не было никаких признаков того, что эта надежда сбудется.
Дверь оставалась молчаливой, как и высокая стена, что выстроил между ними Рак.
Небо менялось светом от дня к ночи, от ночи к новому дню. Всё, что он мог делать, это вести обратный отсчет, глядя на дверь, как дурак, надеясь, что всё сложится так, как он хотел. И тогда Махасамут понял.
Ему так и не удалось открыть сердце Тонграка.
Все, что он мог сделать, это пойти в выделенную ему комнату, взять старую сумку, собрать все свои вещи, которые прислал Палм, позвонить, чтобы договориться о встрече с Миной, удалить все свои данные и оставить телефон, который дал ему Тонграк, на столе в спальне...вместе с... всеми многими вещами, которые когда-то купил для него писатель.
С первого дня, когда он решил последовать за Тонграком на лодку, у Махасамута была только одна цель. Если бы он не смог этого достичь, ему просто пришлось бы вернуться одному.
Но его сожаления включали также...
— Верно, дядя Мут обещал угостить меня сладостями, если я получу хорошую оценку.
...Эту дружбу.
Махасамут наблюдал, как Мина с гордостью рассказывает об этом своей матери. Хотя они были вместе недолго, он знал, что Тонграк хотел, чтобы этот ребёнок рос счастливым, окруженным любовью. Жаль только, что Мут не увидит воплощение этого своими глазами. Но в любом случае южанин был уверен, что бы ни случилось, этот сильный ребёнок все преодолеет.
— Он имел в виду, что нужно хорошо успевать по каждому предмету? — уточнила Хван с улыбкой, заставив Мину быстро спрятать улыбку.
— Есть всего несколько плохих оценок, — пробормотала девушка.
— Ты имеешь в виду 8, которые ты получила по физике, химии и биологии?
— Но по другим предметам я справилась очень хорошо.
— Ты учишься на научной программе, дорогая.
— Может быть, я хороша только в математике.
— Ты сама выбирала программу. Я уже спрашивала, уверена ли ты, что справишься с ней.
— Ну, я ещё учусь, поэтому не знаю, смогу ли я с некоторыми предметами справиться.
Маленькая девочка продолжала оправдываться, а затем её ясный голос пробормотал:
— Что не так с числом 8? Число 8 великолепно.
— Но это 8 из 30. — сказала Хван с весёлой улыбкой, заставив маленькую девочку сжаться. Она сделала вид, что зачерпнула в рот немного сладостей, а затем оглянулась в поисках поддержки.
Дядя Мут, пожалуйста, помоги!
Почему он так ясно услышал её мольбу о помощи?
Махасамут не удержался и рассмеялся, от чего девочка тут же надулась.
— Ты не помогаешь. Я сейчас обижусь. — Мина в раздражении отвернулась.
— Тебе нравится число 8, как и твоему дяде, да? — поддразнил южанин.
И вот он снова думал о красавчике.
В ту ночь, когда мы обнимались, дразнились, оценивали друг друга... такого больше никогда не повторится.
— Ну-ну, Раку всегда нравилось число 8. — ответила Хонгхван, доверчиво глядя на мужчину перед ней. Поначалу она не доверяла незнакомцу, который должен был взять ответственность за поездки Мины после школы, но поскольку Тонграк настоял, она согласилась. Поговорив и встретившись с ним лично, увидев его заботу о младшем брате, его готовность противостоять их отцу и его готовность встать на сторону Тонграка, женщина сразу поняла:
Это был тот, кого искал Тонграк.
Этого было достаточно, чтобы Хонгхван поделилась историями, о которых мало кто знал.
— Рак любит говорить, что ему плевать на любовь и он не хочет её. Но в детстве Рак любил сказки, где принц сражался с драконами, а потом жил долго и счастливо с принцессой. Он спрашивал нашу няню читать одни и те же истории снова и снова, пересматривать одни и те же мультфильмы, и даже когда он вырос, он все еще настолько любил любовные романы, что сделал это своей профессией.
— И какое отношение это имеет к числу 8, мамочка? — спросила Мина, заставив Хонгхвана улыбнуться.
— Потому что для твоего дяди число 8 — это не просто число, это бесконечность.
— Он романтик, это подтверждает то, что он пишет любовные романы, верно? У Рака есть привычка давать оценки, и когда ему что-то действительно нравится, он ставит этому 8 вместо 10. Однажды Рак зашел в магазин игрушек и продолжала говорить: это 8, это 8, все на 8, пока у твоей бабушки не заболела голова, — со смехом рассказала Хонгхван, когда её дочь спросила ясным голосом:
— Так значит число 8 означает «нравится больше всего», действительно «нравится» или «нравится бесконечно», да?
— Ага.
Для Махасамута это больше не имело смысла.
«Что я получу по шкале от одного до десяти?»
«Восемь».
«Я ставлю тебе восьмерку».
«Мне нравится число восемь».
Махасамут до сих пор помнил улыбку человека, которому нравилось число 8.
Человек, который поставил ему 8 только потому, что ему понравилась цифра 8.
«Что я получу по шкале от одного до десяти?»
В этот момент он понял улыбку Тонграка ... она значила «Бесконечность».
И это заставило Махасамута закрыть лицо руками.
— Дядя Мут, что случилось? Мина встревоженно спросила: — Ты плачешь?
Прозрачные слезы текли из глаз Махасамута и падали ему на ладонь. Вся печаль, которую он сдерживал с тех пор, как Рак сказал... Я не буду любить тебя.
Махасамут не злился и вовсе не ненавидел Тонграка. Всё было совсем наоборот.
Спасибо. По крайней мере, я был одним из твоих восьмёрок.
***
Хлоп! Хлоп! Хлоп!
— Рак, открой дверь!
Тонграк заснул, даже не осознавая этого. Возможно, из-за того, что он смотрел долгое время на закрытую дверь своей спальни или из-за того, что сжимал кожаный браслет так сильно, что он почти врезался в его кожу. Последнее, что он помнил, это первый луч дня, проникший в комнату, но без признаков присутствия человека, которого он ждал.
Человек, который шёл на уступки настолько, чтобы сказать, что всё вчера было шуткой.
Человек, который вернется и снова подпишет с ним соглашение.
Человек, который остался бы с ним и никуда не ушёл.
И всё вернется на круги своя.
Но... Махасамут не пришёл.
Вместо этого Тонграк даже не думал, что проснётся от стука в дверь и голоса своей лучшей подруги. Но прежде, чем он успел что-либо сделать, его внимание привлёк... кожаный браслет.
Он заснул, держа его в руке.
В то же время Ви вошла в незапертую дверь и подошла прямо к Тонграку, сказав:
— Ты действительно этого хочешь, да?
Тонграк раздраженно отвернулся от браслета и посмотрел на свою подругу.
— Что ты имеешь в виду? Ты вдруг ворвалась ко мне и начала говорить непонятную чепуху, — сказал он, уже чувствуя приближающуюся головную боль и не желая слышать ничего тревожного.
— Мут ушёл.
Но именно этот голос заставил Тонграка недоверчиво посмотреть вверх.
— Что ты имеешь в виду?
Актриса глубоко вздохнула и еще больше разъяснила:
— Мут вернулся на остров.
— Это не смешно, — ответил Тонграк сквозь стиснутые зубы. Его сердце кричало от страха, потому что он хорошо знал выражение лица своей подруги.
Нет, Ви сейчас не шутит.
Она говорила серьезным тоном.
— Он пришёл попрощаться со мной и Мук и просил меня сказать об этом тебе, — сказала актриса напряженным голосом, вспоминая спокойный и озабоченный взгляд Мута, который отбросил всю игривость, обнажив только свою заботу о Раке перед ней.
«Я думаю, мисс Хаймук достаточно хорошо знает своего брата, но он более одинок, чем ты думаешь. Ему нравится, когда кто-то рядом. Тебе просто нужно навещать его почаще. Даже если он вас прогонит, тебе просто надо будет тихо сидеть в комнате. А если он попросит спиртного, вместо этого дайте ему кофе. Но если он откажется есть, забери весь кофе, пока он не согласится поесть.»
Эти глаза оставались неизменчивыми, пока он передавал это ей и Хаймук.
«Пожалуйста, позаботьтесь о Тонграке вместо меня. Позаботьтесь о нём вместо меня»
И этого было достаточно Ви, чтобы сказать, что Махасамут принял решение.
Махасамут решил уйти.
— Знаешь, ты ещё можешь его догнать. Ты действительно собираешься допустить, чтобы всё закончилось вот так?
Потрясенный вид Тонграка заставил Ви крепко схватить его за плечо, надеясь, что он передумает. Но, возможно, это Ви забыла один факт.
— И почему я должен это сделать?
Тот факт, что её друг построил стены, чтобы заключить себя добровольно в тюрьму.
И тот же человек сидел неподвижно, беспомощно, и смотрел на неё пустыми глазами.
— Так лучше.
— Почему?
Тонграк встал и пошел прямо к мусорному баку, и Ви заметила что-то в руке друга.
Тонграк крепко сжимал это. Его поведение было похоже на человека, который не хотел отпускать то, что любил. Ему было больно, мучительно, как будто он был на пороге смерти. Но Тонграк всё ещё оставался Тонграком, не желая совершать ничего просто из-за....
— Уже чертовски больно. Почему я должен страдать ещё больше?
...страх, который он создал сам.
Тонграк с тоской посмотрел на предмет в своей руке.
Было бы менее мучительно хранить это вместо того, чтобы отпустить?
В тот момент, когда браслет упал в мусорный бак, Ви увидела своего друга. Таким болезненным она запомнила его на всю жизнь.
Сердце Тонграка было разбито.
Если это так мучительно, почему бы тебе просто не вытащить его оттуда?
Ви хотелось выкрикнуть этот вопрос, но все, что она могла сделать, это подойти и обнять своего лучшего друга, который стоял неподвижно, как будто от него осталась лишь пустая оболочка.
Писатель, обнявший её в ответ, молчал, уткнувшись лицом ей в плечо. Хотя не было ни слёз, ни плача, только ужасающая тишина, Ви всё равно услышала звук плача своего лучшего друга, как будто его сердце разрывалось. Потому что самой громкой тишиной был звук внутреннего плача, которого никто не слышал.
***
— Эй, Мут, я слышал, ты сбежал в Бангкок вслед за каким-то парнем. Что случилось?
— Эй, это Мут!
— Когда ты вернулся, Мут?
— Мут! Где ты был столько месяцев?
С того момента, как Махасамут сошел с лодки, ему было лень считать, сколько раз его приветствовали. Казалось, его спросил весь остров. И, конечно же, новость о его возвращении, должно быть, распространилась достаточно быстро, чтобы к завтрашнему дню все узнали. Но молодой человек просто отвечал на приветствия, ничего не уточняя и не объясняя, поскольку вообще не собирался покидать остров.
Молодой человек поставил себе четкие сроки.
Теперь время истекло.
— Давай, Бро, твой помощник номер один будет нести твои вещи. Когда ты снова откроешь бизнес? Сразу же начнешь принимать гостей? Сегодня вечером я могу сказать всем в баре, что главное сокровище острова вернулся!
Пока Палм пытался отобрать у Махасамута единственную сумку, чтобы нести, становилось ясно, что ребенок очень хочет, чтобы дайвинг открылся.
Махасамут не мог его винить в его спешке. Было уже достаточно того, что он всё ещё ждал его.
Однако...
— Палм, я должен тебя кое о чём спросить.
— Спрашивай. Я весь во внимании, — нетерпеливо ответил Палм, побуждая Махасамута спросить без колебаний.
Просто... последнее воспоминание.
***
Тук- тук, тук- тук!
— Как давно он в таком состоянии?
— Прошло пять дней с того дня, Ви.
В офисе Тонграка всегда слышался звук клавиатуры. Сегодняшний день не должен был быть исключением. Однако это был не звук набора текста для добавления специальных сцен в роман, а скорее неустанное нажатие клавиши удаления, эхом разносившееся по комнате.
Сама Ви наклонилась, чтобы спросить Хаймук, которая задавалась вопросом, как объяснить это издателю.
Тонграк не мог написать свой роман.
Нет, он только пишет, а потом удаляет. Хорошо... могу ли я вообще сказать, что он добился какого-то прогресса?
Миниатюрная женщина в отчаянии стиснула пальцами кожу лба. С того дня, как ушёл Махасамут, Хаймук каждый день навещала своего брата Тонграка, и вот шёл уже пятый день. Поначалу она была вне себя от радости, потому что её любимый брат-начальник закончил рукопись раньше срока. Но теперь она начала сомневаться, потому что специальные главы, которые он обычно писал для своей книги, всё ещё не были закончены. Не было ни одной главы.
Сестра Сао даже начала спрашивать, собирается ли он включать специальные главы или нет.
Разумеется, у неё не было ответа, да Хаймук и не осмеливалась спросить Тонграка.
Да, ожидания Рака, наверное, изматывающие для всех, но многим ли знакомы муки писателя, который не может писать?
Дело не в том, что Рак не хотел писать, а в том, что он просто не мог.
Даже глядя на него, Хаймук чувствовала себя измученной, перенимая его настрой.
— Рак, может, тебе стоит сделать перерыв? — спросила Хаймук.
Тук, Тук, Тук.
От него не последовало никакой реакции, только звук постукивания по клавиатуре.
А потом вмешалась Ви,
— Рак...
— Ребята, вы можете помолчать? Я пытаюсь работать! — твердо сказал Тонграк, его прекрасные глаза видели на экране только символы, которые не имели для него никакого смысла. Специальные главы должны были быть наполнены счастьем, рассказом о том, что будет дальше и о жизни двух людей.
Это были простые вещи, в которые он мог бы вписать любую радость, но это была сложная задача, которую Тонграк совершенно не мог сделать.
Он снова нажимал кнопку «Удалить», пока клавиатуру почти не заело, а затем его глаза скользнули в то же место... на мусорное ведро.
Кожаный браслет всё ещё лежал там.
Тук, Тук, Тук.
Его глаза наполнились слезами, а в носу засвербело, из-за чего Тонграк снова удалил текст, который он писал.
Хлоп!
Писатель со всей силой захлопнул крышку ноутбука, его глаза сверкнули злостью, но глубоко внутри... была уязвимость, которая разрывала его сердце.
Этот жест заставил двух девушек просто посмотреть друг на друга. Все, что Ви смогла сделать, это нежно сжать плечо Хаймук.
Они не могли ему в этом помочь, потому что все зависело исключительно от Тонграка.
Я не смог написать роман!
Я не смог написать роман!
Я не смог написать роман!
Эта фраза эхом отозвалась в сознании Тонграка. Он не знал, что написать, как составить предложения и куда делись образы, которые он раньше видел. Каждый раз, когда он закрывал глаза и пытался представить, что делают эти два персонажа, он видел только болезненные глаза Мута, говорящего ему, что любит его.
Человек, который исчез из этого дома, но оставил после себя так много следов.
Он видел, как Махасамут готовил на кухне.
Он видел, как Махасамут поливал растения на балконе.
Он видел, как Махасамут приносил кофе в его домашний офис.
Он видел... Махасамута, лежащего рядом с ним.
Повсюду были воспоминания, связанные с именем «Махасамут».
Почему они просто не исчезнут, как исчез ты!?
Гул...
— Я не умею писать. Ты слышала это, Сао? Я не могу написать роман! — как только он увидел, кто звонил, Тонграк сказал это со сдерживаемым разочарованием. Писатель свернулся калачиком в своем офисном кресле, уткнувшись лицом в колени, и повторил человеку на другом конце линии. — Это мучение. Я больше не могу писать романы.
Тонграк не мог писать романы из-за владельца браслета.
Тук!
Как только он подумал о браслете, то сразу повернулся и снова посмотрел на мусорное ведро, пытаясь убедиться, что всё еще видел тот самый браслет, который южанин сунул ему в руку. Мут сказал, что не заберет его обратно, но браслета... не было.
Этого было достаточно, чтобы Тонграк повесил трубку. Он бросился к маленькому мусорному ведру и внимательно осмотрел содержимое, пока не убедился, что его там действительно нет. Его руки начали рыться под книгами, документами и бумагами, оглядываясь повсюду, чтобы проверить, не упал ли он под стол. Делал он всё в спешке, потому что он был уверен, что браслет был там раньше.
— Где он? — писатель начал паниковать. — Он должен быть здесь!
Да, Тонграк выбросил его, но он никогда не хотел, чтобы он исчез.
Он никогда не хотел, чтобы Махасамут исчез таким образом.
Мысль о том, что у него больше нет воспоминаний об этом человеке, Тонграк, который вёл себя так, будто с ним всё в порядке, больше не мог этого выносить. Он спешно вышел из кабинета.
— Мук, ты видела браслет? — крикнул Тонграк, напугав секретаря.
— Ха? Браслет?
— Мой браслет!
— Который из?
— Тот, что был в мусорном баке, Мук! — крикнул мужчина во всю глотку, от чего Хаймук начала заикаться в ответ.
— Э-э... если он был в мусоре, значит, я уже вынесла мусор.
Сердце Рака ёкнуло.
— Куда!?
— В общий бак дома, — ответила дрожащим голосом Хаймук, и это заставило писателя развернуться и выбежать из квартиры на полной скорости.
Он должен быть там. Пожалуйста, не исчезай. Пусть он будет прямо там. Махасанмут, прости. Пожалуйста, никуда не исчезай.
Вот что Тонграку хотелось крикнуть от всего сердца.
Пожалуйста, не оставляй меня вот так.
***
В тот момент, когда Тонграк увидел пустой общий мусорный бак дома, его ноги подкосились, и он рухнул на пол. Внезапно его мозг, который все время обманывал себя тем, что с ним все в порядке и что все вернется в норму, как было до встречи с Махасамутом, признал свое поражение.
Его больше не было.
«ТонгракМахасамут».
«Ты должен любить меня».
«Сколько я получу по шкале от одного до десяти?»
«Если я хочу твоей любви, сколько я должен заплатить?»
«Мое сердце, мои чувства, я никогда не хотел их вернуть».
"Я тебя люблю."
— Прости, Махасамут, прости, — Тонграк зарыдал, шепча, — я... прости. Пожалуйста, вернись, пожалуйста, вернись, прости.
Внутри вонючей комнаты, где располагался сырой мусорной бак у писателя разбилось сердце. В этот момент он рухнул на пол обессиленный и разразился рыданием от осознания.
Человек, который любил его всем сердцем.
Махасамут.
Человек, который не только ушел, но и украл всё сердце Тонрака.
***
Тонграк вернулся в свою комнату с красными, опухшими глазами. Он выглядел в беспорядке, но его не волновало, что подумают другие. В тот момент он даже не мог думать, что делать дальше. Как будто в тот момент, когда браслет исчез, его мозг и сердце перестали работать.
— Ты ищешь этот браслет?
Когда он увидел темно-коричневый кожаный браслет в руке своей лучшей подруги, его глаза расширились, и он бросился схватить его. Его сердце, которое, как он думал, перестал биться, забилось снова.
Но его подруга отстранилась.
— Ви, отдай его. Это мой браслет.
— А что ты будешь делать, если получишь его обратно? Опять выбросишь?
Тонграк замер.
Его поведение заставило Ви вздохнуть, и с жалостью посмотреть на своего талантливого лучшего друга.
Понял ли он, что наделал? Понимал ли он, как сейчас выглядит?
— Пожалуйста, верни его мне, — взмолился Тонграк.
— Нет, пока ты не скажешь мне, что собираешься делать дальше.
—...
Тонграк не ответил. Нет, у него даже не было ответа.
— Рак.
— Я не знаю, Ви. Когда я слышу слово «любовь», я уже вижу, к чему это приведет. Точно так же, как моя мама, моя сестра, все вокруг меня... Что мне делать? Скажи мне, скажи мне, что я должен делать!
И это заставило Ви снова глубоко вздохнуть. Актриса шагнула вперед и крепко обняла своего ближайшего друга, одной рукой поглаживая его по волосам, говоря:
— Рак, когда ты писал романы, ты когда-нибудь боялся, что их никто не прочитает?
— Нет. Я просто хотел написать, — мягко ответил Тонграк.
— Верно. Так что не бойся, пока это не произойдет, если ты просто хочешь кого-то полюбить. — Ви отступила назад и посмотрела на своего друга, а затем сказала: — Боль, печаль, страдание, любишь ли ты кого-то или не любишь... пока ты дышишь, ты всё равно столкнёшься со всем этим. Так почему бы тебе не увидеть, что любовь к кому-то может сделать тебя счастливым? Ты никогда не узнаешь, будешь ли ты счастлив или печален, если даже не осмелишься выйти из-за своих проклятых стен, — её тон был серьезным, не навязчивым, не прибавляющим ему боль - она просто хотела, чтобы он подумал:
— Если ты не хочешь его терять или не хочешь грустить, то оставь его.
— Так что же мне делать? — спросил Тонграк, чувствуя себя совершенно потерянным, и это заставило Ви улыбнуться.
— Однажды Махасамут решил последовать за тобой сюда. Теперь выбор за тобой, — сказала Ви, кладя кожаный браслет на ладонь Тонграка. Она улыбнулась, глядя в его колеблющиеся сомнением глаза медового цвета. Но вскоре эта буря на глубине зрачков успокоилась, как будто Тонграк принял решение, что побудило ее еще раз подчеркнуть: — Знаешь? Независимо от того, какой путь ты выберешь, я всегда буду рядом с тобой.
И это заставило симпатичного друга тихо сказать:
— Если я вернусь в слезах, ты должна меня утешить, хорошо?
Да, если тебя бросят, просто вернись и плачь у меня на груди! Ты слышал меня? Ты идиот!
А Тонграк крепче сжал браслет.
Он не хотел снова чувствовать себя так.
Он просто... хотел... любить.