Глава 30. «Ставка»

— Ты правда не собираешься пойти со мной завтра?

— Хочешь, чтобы я пошёл?

Вечером, лишенная лунного света, комната не погрузилась в темень, поскольку уличные фонари внизу освещали сквозь прозрачные занавески большую спальню. Они отбрасывали слабую тень двух молодых людей. Один, с поразительно светлой кожей, прижимался к широкой груди высокого южанина. Когда сильные объятия нежно обхватили эти хрупкие и гладкие плечи, голос, задавший вопрос нарушил тишину.

Писатель поднял глаза, которые, как бы в них ни смотрел Махасамут, были... невозможно умоляющими. Это вызвало у него тихий вопрос, от которого он едва мог сдержать улыбку.

Сначала Махасамут думал, что мужчина в его объятиях откажется, но потом он услышал следующее:

— Да.

Чёрт, он очарователен.

Махасамуту сильно хотелось поцеловать Тонграка, но он знал, что в последнее время писатель просто хотел, чтобы его держали в объятиях. Простое, крепкое объятие. Рак предпочитал спать в объятиях друг друга, чем что-либо ещё. Итак, Махасамут просто повернулся к Тонграку и нежно погладил его по щеке.

— Я действительно хочу пойти с тобой, но твоя семья уже давно не собиралась вместе. Вам, наверное, есть о чём поговорить, и мне было бы неудобно присоединиться.

— Но моя мама хочет с тобой познакомиться, — тут же возразил Тонграк. Его медовые глаза посмотрели в глаза Мута и тот, сам того не осознавая, поджал губы. Тонграк даже не осознавал, насколько он смягчился после инцидента с отцом. Вызывающее поведение, которое у него когда-то было, давно прошло, сменившись на потребность привязанности. Да... Тонграк был очень привязан к Махасамуту, о чём свидетельствовало его желание, чтобы они вместе навестили мать.

Но был привязан не только он - Махасамут был тем, кто не выпускал его из поля зрения. Тонграк признался, что в первые дни возвращения домой его поглощали мысли об отце. Он опасался того, что он может сделать со всей семьей или близкими ему людьми. Но рядом с ним был Мут, который постоянно пытался заставить его говорить или переключить внимание, чтобы он не зацикливался на своих мыслях. И, прежде чем он осознал, первым инстинктом Тонграка уже стало найти Махасамута, когда он просыпался.

Махасамут был невероятно мил. Обычно он просыпался и шёл выпить кофе, но теперь он оставался с кофе в комнате, ожидая, пока проснется Тонграк.

— Тогда давай соберемся в следующий раз, — сказал Махасамут.

Хоть Тонграку и хотелось поспорить, но в конце концов он замолчал.

Это заставило южанина тихонько усмехнуться, игриво сжимая щеку.

— Ты нервничаешь, Тонграк?

— Что меня должно заставить нервничать? Это просто обед с моей матерью, которую я не видел много лет, с сестрой Хван и Миной...

— Ты справишься.

Прежде чем упрямый Тонграк смог продолжить спор, Махасамут со смехом прервал его, снова заставив Тонграка замолчать.

Действительно, Тонграк нервничал.

Тонграк любил свою мать и свою семью... Но отсутствие встреч с матерью в течение продолжительного времени подорвало его уверенность в себе. Более того... он понятия не имел, что думает его мать о том, что он всё еще отправляет деньги отцу, и...

Его красивые глаза пристально смотрели на человека перед ним.

Что бы она подумала и об этом человеке... о Махасамуте?

Его мать знала, что он заплатил Махасамуту, чтобы тот жил с ним. Думала ли она, что, в конце концов, он совершал те же ошибки, что и она?

Но все эти мысли мгновенно исчезли, когда южанин заключил его в теплые объятия, прошептав твердым и ровным голосом:

— Поверь мне, всё будет хорошо.

Как ни странно, он поверил его словам всем сердцем.

Тонграк, не колеблясь, прижался ближе, уткнувшись лицом в теплую грудь и забормотал:

— В следующий раз тебе придется пойти со мной.

В следующий раз, когда Тонграк вернётся домой, он представит всем Махасамута.

И Тонграк услышал над своей головой глубокий голос, говорящий:

— Решать тебе, Тонграк.

В этот момент Тонграк попытался скрыть улыбку, прижимаясь к сильной груди, думая, что Махасамут, как всегда, будет баловать его. Он не осознавал, что теперь всё изменилось.

Такая разница и... это было страшно.

***

Махасамут стоял и держал в руке... коричневый кожаный браслет.

Это были всего лишь простые коричневые кожаные шнуры, переплетённые вместе. Он превратился таким образом в браслет, который выглядел так же хорошо, как любой в магазине. Но он становился более изысканным, когда с концов кожи свешивались две серебряные подвески, совершенно разные по внешнему виду.

Первой была маленькая ручка, замысловато напоминающая элегантную перьевую. Её глубокий синий цвет напоминал глубины моря.

Второй был сферический объект, который при ближайшем рассмотрении раскрывал историю двух людей.

Нет, возможно, это рассказывало историю Махасамута.

Махасамут провел кончиками пальцев по выгравированным узорам амулета, и улыбка тронула его губы. Он вырос у моря; его жизнь началась среди лазурных вод, на борту кораблей ещё до того, как он научился ходить. Каждый день он переживал множество историй, пока не встретил... то чувство, что называлось любовью.

Он смотрел в пустоту в формочке сердца на одной стороне амулета, кривую, отражающую историю, о том, как его жизнь пересеклась с чьей-то жизнью. Он мог смело заявлять, что в этом и заключается суть любви, и ему отчаянно хотелось сказать писателю, что его сердце уже давно не принадлежит ему.

Оно принадлежит Раку.

...

— Мистер Тонграк.

Действительно, Махасамут создал это своими руками и два особых талисмана были заказаны только для одного особенного человека.

Кто бы мог подумать, что его работа на острове станет подарком для любимого человека?

Первый подарок, который он хотел подарить самому важному человеку в своей жизни.

Этот подарок не мог сравниться по ценности с брендовыми вещами, которыми владел Тонграк: ни с дорогими автомобилями, ни с драгоценностями, которые он выставлял напоказ, ни даже с туфлями, которые Тонграк купил для южанина. Но Махасамут надеялся, что Тонграк примет его дар.

Потому что этим подарком было... его собственное сердце.

— Я тебя люблю.

Это всё, что он хотел сказать Тонграку.

Его острые глаза не отрывались от кожаного браслета, а сердце трепетало.

Это была его последняя ставка.

***

Хлоп!

— Махасамут.

— Я на кухне.

Как только он вошел в квартиру, Тонграк, не колеблясь, выкрикнул его имя, снимая начищенные дорогие туфли. Он быстро последовал туда, откуда отозвался глубокий голос. Губы изогнулись в широкой улыбке, а его красивые глаза сверкали радостью. И его счастье возросло, когда он увидел широкую спину южанина, суетящегося на кухне.

Знакомое зрелище, согревшее его сердце.

Тонграк подошел и крепко обнял Махасамута за талию, уткнувшись лицом в широкую спину.

— Всё прошло хорошо? — весело спросил Махасамут. Конечно, он знал, что все прошло хорошо.

— М-м-м.

Сегодня был день, когда Тонграк ужинал со своей семьей.

Поначалу всё казалось таким напряженным, пока он не вспомнил слова южанина о том, что всё будет хорошо. Затем Тонграк напрямую спросил свою мать, что на самом деле происходило за эти годы. Его мать наконец открылась, признав, что она всё ещё давала деньги его отцу не из любви, а для того, чтобы держать его подальше от семьи. Она давно выбрала своих двоих детей, но совершенно не знала, что отец снова им угрожал. Она молчала, потому что не хотела снова поднимать тему их ужасающего прошлого.

«Мне очень жаль, это всё моя вина», — сказала его мать.

Нет, она просто беспокоилась о них. Они так и не научились правильно выражать любовь.

— Я о нём позабочусь. Отныне обещаю, что он нас больше не побеспокоит. А если посмеет, у меня достаточно улик, чтобы усадить его за решетку надолго. Ох... и я уже также позаботился о видео из того дома.

— Каких видео? — южанин обеспокоенно нахмурил брови, вызывая игривый тычок Тонграка.

— Те, где я разорвал наше соглашение, — тихо сказал Тонграк, чувствуя себя виноватым за то, что сделал, и быстро продолжил. — В том доме были камеры. Мой отец намеревался продать Прин видео, где я умоляю его и расстаюсь с тобой.

— Вот мудак!

Этого было достаточно, чтобы пронзительные глаза Махасамута вспыхнули яростью, как будто он собирался кого-то убить.

Конечно, Тонграку это очень понравилось.

— Даже после всего этого он всё ещё не усвоил урок, да?! — взревел южанин, выглядя так, словно собирался выйти прямо сейчас и посеять хаос, пока Тонграк не схватил его руку, останавливая его.

— Но моя мама уже позаботилась об этом и об этой Прим тоже.

Вместо вопроса Махасамут посмотрел на него, что побудило Тонграка попытаться обнадеживающе улыбнуться.

— Мой отец сделал бы что угодно ради денег, поэтому неудивительно, что он не усвоил урок после того, как его побили. Вероятно, он просто думает, что ему нужно оправдать затраченное время. К счастью, моя мама хорошо знала его и попросила кого-нибудь принести видео из его дома. Затем она пошла в дом Прин.

Тонграк на мгновение остановился, а затем указал на себя:

—...ты думаешь, я слишком агрессивен?

— Мне правда можно ответить на этот вопрос?

Тонграк засмеялся, уже принимая его таким, какой он есть.

— Моя мама в несколько раз более настойчива, чем я. Она чуть не вырвала волосы своей младшей сестре. Как же её племянница Прин могла сбежать? Мама позаботилась о том, чтобы вся семья знала, что нужно наказать Прин. Чтобы она не могла больше ни с кем встречаться для своих манипуляций, и моя тетя пообещала отправить Прин за границу и никогда не возвращать её в Таиланд. Именно тогда мама наконец остановилась. — Тонграк не смог сдержать смешок. Эта паршивка уже тряслась и не могла после всего даже нескольких слов сказать в ответ, не говоря уже о том, чтобы встретиться с матерью... ему даже не хотелось представлять себе этот момент.

— Давай забудем об этом, — Тонграк отмахнулся от инцидента, поскольку ему было чем поделиться.

С улыбкой на этом прекрасном лице, он посмотрел на красивого парня перед ним.

— С этого момента моя мама хочет, чтобы мы ужинали вместе раз в месяц.

— Это хорошо. Ты будешь больше общаться со своей семьей.

— И ещё она сказала, что хочет с тобой встретиться.

«Я хочу встретиться с твоим мужчиной».

По какой-то причине, будь то улыбка его матери или её слова о том, что Махасамут принадлежит ему, сердце Тонграка забилось чаще. Его губы изогнулись в широкой улыбке, настолько сильной, что даже его сестра сказала, что он выглядел таким счастливым.

Мина продолжала хвастаться тем, каким сильным и опытным был Махасамут. И он действительно был очень счастлив.

Тонграк почувствовал, что вся его семья начинает принимать этого человека.

И этого ему было достаточно.

Он хотел рассказать об этом Махасамуту как можно скорее.

— В следующий раз познакомься с моей семьей, — сказал Тонграк с широкой улыбкой.

Улыбка, которая когда-то заставила южанина прекратить думать обо всём... но не сегодня.

Южанин оглянулся назад, глядя на него напряженным взглядом.

—... — Махасамут ничего не ответил, от чего улыбка писателя медленно угасла.

— Что-то не так? — Тонграк посмотрел сначала на руку, которая почти зажила. Глубокий голос снова привлек взгляд к его обладателю.

— У меня есть кое-что для тебя.

Тонграк был удивлен. Он не понимал смысла этого взгляда. Дело не в том, что Махасамут никогда не был серьёзным, как в случае с его отцом, и он никогда не пренебрегал этим. Но на этот раз дело было не только в этом. Что-то кричало в голове Тонграка, требуя убежать, но его ноги не шевелились, и он просто стоял, застыв.

— Можешь закрыть глаза?

И даже необоснованная просьба заставила Тонграка легко закрыть глаза.

Тук, тук, тук.

Его сердце колотилось, как будто это была бомба, готовая взорваться в любой момент, но все, что Тонграк мог сделать, это стоять неподвижно, чувствуя, как что-то обхватило его запястье. Затем прохладное прикосновение металла к месту, где бился его пульс. Но даже это не заставило его сердце трепетать так сильно, как большой палец, медленно массирующий его запястье.

Знакомое прикосновение, нежное и умоляющее.

— Уже можно открыть глаза? – спросил Тонграк и его голос дрожал, побуждая другого парня ответить.

— Да.

Его глаза медового цвета медленно открылись, и он посмотрел в глубокие глаза, уже наблюдавшие за ним, а затем на предмет на своем запястье.

Его руку украшал простой кожаный браслет, который так отличался от украшений, которые обычно носил Тонграк. Это был просто плетеный кожаный ремешок с двумя маленькими подвесками, на которые ему пришлось внимательно осмотреть, чтобы рассмотреть детали.

— Что это?

Он увидел серебряную ручку с темно-синими чернилами, амулет в форме корабля среди волн, а затем... сердце.

В этот момент теплая рука схватила его и крепко сжала.

— Ты помнишь украшения из переработанного металла, которые я делал?

—...Помню.

Махасамут поднял запястье Тонграка на уровень глаз.

— Это первая работа, которую я закончил.

— Ты собираешься его продать? — спросил Тонграк слабым голосом.

Ручка — это я, не так ли? А море — это Махасамут, и человек передо мной собирается... продать его?

— Нет. Эти два кулона, я сделал их единственными в своем роде во всём мире, — Махасамут крепче сжал руку Тонграка, снова притягивая этим внимание прекрасных глаз к своим, пока... не появилась теплая улыбка.

— Видишь ли ты сердце, которого нет?

—...Да.

— Его больше нет со мной, потому что... — Махасамутсделал паузу на мгновение, прежде чем сказать: — Я отдал его тебе.

—!!!!

Этот момент был подобен молнии, пронзившей Тонграка. Писатель был настолько сбит с толку, что едва мог уловить смысл того, что пытался сказать Махасамут. Несмотря на то, что он написал десятки романов и опубликовал почти сотню книг, все отличалось от того, как он себе представлял.

Это было несравнимо.

Тонграку не нужно было вдумываться в смысл, но он мгновенно понял это инстинктивно.

— Я лю...

— Не говори этого!!!

Прежде чем Махасамут успел закончить предложение, Тонграк громко закричал, выдергивая руку из крепкой хватки. Он посмотрел на южанина испуганными глазами. На его лице медленно отразился страх. Он умолял дрожащим голосом, будто сейчас прозвучит смертный приговор.

— Не говори этого, Махасамут.

Пожалуйста, не говори. Не позволяй нам закончить вот так.

Но другой мужчина не услышал мольбы, которая отдавалась эхом даже в сердце Тонграка.

— Я скажу. Я хочу сказать тебе прямо сейчас.

Этого было достаточно, чтобы Тонграк стряхнул большую руку и побежал в свою спальню так быстро, как только мог. Его глаза дрожали, как будто он собирался плакать, и только одна мысль стучала в голове: он не будет слушать эти слова.

Как только Тонграк вошел в комнату, первое, что он сделал, это бросился к своему ноутбуку и включил его, нетерпеливо желая встряхнуть компьютер, чтобы он работал быстрее или что-нибудь, что позволило бы ему открыть нужный ему файл. И всего через несколько секунд Махасамут последовал за ним, выпрямившись посреди комнаты.

— Что ты делаешь?

Тонграк не ответил, постукивая руками по блокноту, словно пытаясь заставить его работать быстрее.

— Быстрее, быстрее.

Он даже не заметил, когда Махасамут подошел ближе и схватил его за руку.

— Что ты делаешь? — голос был глубже.

Тонграк мог только сказать:

— Соглашение. Я напишу соглашение.

— Какое соглашение?

— Соглашение между тобой и мной.

Тонграк увидел вспышку боли в этих пронзительных глазах, но не смог остановиться.

— Нам нужно подписать новое. – произнес писатель.

— Забудь об этом чертовом соглашении! — сказал Махасамут с почти пугающим напором, его большая рука скользнула и схватила Тонграка за плечо.

— Нашим отношениям нет необходимости в контракте...

— Необходимо.

— Нет, это не так.

— Я говорил тебе, что это необходимо.

— Нет, Тонграк, послушай меня.

— Это ты должен послушать...

— Я тебя люблю.

— !!!!

Именно тогда Тонграк изо всех сил старался сопротивляться, но глубокий голос прорезал все, создав тишину, которая поглотила все. Его глаза расширились, тело неудержимо тряслось, сердце колотилось так сильно, что казалось, оно взорвется. Ему казалось, что он умрёт в любой момент. Он мелко затрясся.

— Почему... почему ты это сказал?

— Потому что я хотел тебе сказать.

— Нет, ты не понимаешь.

— Тогда ты скажешь мне, почему.

Тонграк посмотрел вниз. Он по-прежнему настаивал, что не хочет любви, потому что, как только Махасамут произнес слово «любовь», Тонграк увидел... конец.

Каждый образ любви, который он когда-либо видел в своей жизни, промелькнул в его голове, и то, что увидел Тонграк, не было ни счастьем, ни улыбками. Он видел только слезы, плач, боль и агонию тоски всего лишь по одному человеку. Он видел именно это. Сама мысль о том, что теплые глаза, смотревшие на него, станут холодными, как когда-то его отец посмотрел на его мать или когда бывший парень Хван посмотрел на неё, узнав, что она беременна, была невыносима.

Тонграк увидел, как этот человек уходит с пустыми глазами.

Никаких чувств к нему не осталось.

Нет... Я не хочу ничего подобного видеть и слышать.

— Я хочу заключить новое соглашение, — сказал Тонграк дрожащим голосом.

И в этот момент Махасамут поднял свой телефон.

Дин!

У Тонграка прозвучало оповещение о сообщении.

— Пять тысяч, этого достаточно?

— Что...

Дин!

— Или пятнадцать тысяч?

Прежде чем Тонграк успел осознать, что происходит, Махасамут повторил вопрос, нажимая цифры на телефоне, оставляя Тонграка в растерянности, что делать.

Дин!

— Тридцать тысяч, хватит?

— Нет...

Дин!

— Сто тысяч.

— Остановись...

Дин!

— Или сто пятьдесят тысяч.

— Прекрати это прямо сейчас, Махасамут!

Мужчина перед ним даже не дал ему возможности ответить, что побудило Тонграка громко закричать. Он крепко сжал телефон, который одолжил Махасамуту, и посмотрел в глаза, которые оставались твердыми и решительными. Южанин сказал душераздирающие слова.

— Если я хочу твоей любви, сколько мне придется заплатить?

— Зачем ты это делаешь?

— Потому что я никогда не хотел твоих денег. Единственное, чего я всегда хотел, это не деньги... — Махасамут сделал паузу на мгновение, прежде чем сказать: —...а тебя.

Тонграк потерял дар речи, и Мут сделал еще шаг ближе.

— Позволь мне любить тебя.

Шлеп!

— Нет, я не хочу!!! — в тот момент, когда большая рука коснулась его щеки, Тонграк пришел в себя и он оттолкнул грудь южанина.

— Не говори, что любишь меня, не люби меня, вообще ничего не надо. Я этого не хочу, — Тонграк снял браслет, который казался кандалами на его запястье, и бросил его в Махасамута. — Я не хочу этого!

Тонграк хватал ртом воздух, глядя на Махасамута, который всё ещё стоял неподвижно. Смотрел на человека, который когда-то дразнил его. Но теперь он видел только боль, пронзившую его лицо.

Видишь? Просто потому, что ты упомянул слово «любовь», тебе уже очень больно.

Тонграк не смог вынести тяжелого чувства любви.

—...

—...

Теперь комната наполнилась тишиной, только их глаза встретились вместе: в одних читался страх, граничащий с паранойей, в других — настолько глубокая боль, что это вызывало страдание. Затем Махасамут нарушил тишину, наклонившись и подняв браслет, на изготовление которого он вложил все силы.

— Ладно, ты, наверное, этого не хочешь.

Махасамут сделал шаг ближе, пока они не оказались рядом друг с другом.

— Но я тоже не хочу его обратно.

Тонграк ничего не сказал, даже когда Махасамут взял его за руку.

— Моё сердце, мои чувства, я никогда не хотел их вернуть, — улыбнулся ему южанин, и вложил браслет обратно в руку. — Я просто хотел сказать тебе в последний раз.

Это... слёзы?

— Я тебя люблю.

Теплое прикосновение обхватило руку писателя, успокаивающая улыбка задержала его взгляд, и, наконец, глубокий голос запечатлел это чувство глубоко в его сердце.

Но Тонграк только ответил.

— Я никогда не полюблю тебя.

Махасамут лишь улыбнулся в ответ.

— Верно.

Теплое прикосновение исчезло, южанин отодвинулся, и начал отходить все дальше и дальше.

— ТонгракМахасамут ... видимо, никогда не произойдет.

Хлоп!

Как только дверь закрылась, Тонграк рухнул в кресло, крепко сжав руками край стола и закусив губу до покраснения, а бледная рука сжала браслет так сильно, что очертания пера почти впились его кожу. Его веки закрылись, и... слёзы потекли вниз.

***

— О чем ты думаешь?

— Я думаю о Раке.

В роскошной квартире талантливой актрисы был ещё один день, когда Ви Ворапафа, успешно заманила Хаймук к себе. И вот, девушка-секретарь сидела, удовлетворенно улыбаясь от любви своего небиологического брата. Было ясно, что она была настоящей фанаткой BL.

— Я рада видеть, как он обретает счастье.

— Неужели? — Ви села рядом с ней.

— Почему ты это сказала? — миниатюрная особа тут же нахмурила брови, заставив актрису усмехнуться.

Ох, раньше она не переставала угрожать Муту, а теперь вот так просто перешла на другую сторону.

Но Ви беспокоила более тревожная мысль. Она хорошо знала своего лучшего друга. Она видела его с тех пор, как он сделал эту нелепую стрижку в старшей школе, знала его еще до того, как он понял свои сексуальные предпочтения. Видела, как он отмахивался от девушек, не задумываясь, или даже когда он потерял девственность, а другой парень был настроен серьезно. Тонграк лишь равнодушно пожал плечами.

«В задницу отношения. Мы просто трахаемся».

Тонграк был таким всю свою жизнь.

Он не ненавидел любовь - он просто боялся её.

Все вокруг его так напугали, что один лишь вид буквы «Л» в слове «любовь» заставил бы его переключить свои механизмы в режим бегства и скрыться без следа. Так что для этого супергорячего парня с юга предстоит тяжелая работа.

— Иногда люди не осознают, что у них есть, пока не потеряют это, Мук. И для того, кто бежал от этого всю свою жизнь, принять это? Это нелегко.

Эти большие круглые глаза повернулись и посмотрели на нее наивным взглядом, а затем медленно потускнели.

— Но Мут, вероятно, не сдастся... может быть.

Перемена мнения о парне была написана у нёе на лице.

Ви весело улыбнулась, почувствовав внезапное желание подразнить человека, чьи действия не соответствовали её словам. Хаймук и Тонграк были похожи, им было трудно просто так принять свои чувства.

Би-ииип...

Прежде чем Ви успела спланировать своё дразнящее нападение на девушку-секретаря, раздался звонок в дверь, побудив Хаймук быстро встать и открыть дверь.

— Привет.

Однако появившийся у её двери мужчина с рюкзаком заставил Ви резко нахмуриться.

Махасамут.

У неё было предчувствие, что это не к добру.