Глава 18. Кто произносит вслух слово «ревность»?

— Как ты здесь оказался? – спросил Хом.

— О, я прилетел. Или ты что, думаешь, я шёл пешком? - улыбаясь, произнес Махасамут.

— Мут!

— Ой, моя вина, извини.

Хом знал Махасамута с тех пор, как они оба были маленькими детьми. Почему он не знал, что друг не просто так меняет тему? Его угольно-темные глаза сузились, когда он посмотрел на улыбающегося островитянина. Но когда Хом посмотрел более внимательно, всегда проницательный Мут не мог не отвести взгляд.

— Знаешь, с тех пор, как у тебя появился парень, ты стал по-настоящему ужасающим.

— Не пытайтесь сменить тему. – недовольно отреагировал Хом.

— Опять попал в точку, да?

—...

Хом слишком хорошо знал, что он не силен в словесных перепалках со своим веселым другом. Помимо того, что Махасамут был скользким, как угорь и жадным до денег, он также умел выкрутиться в любой ситуации. Но некоторое время проживания с Коннором помогло Хому развить устойчивость к подобному.

— Тогда я спрошу Рака.

С этими словами хитрый угорь по имени Махасамут крепко схватил своего лучшего друга за руку, жест, на который даже Хом отреагировал, прежде чем повернуться и посмотреть на писателя, сидящего с его парнем.

Хом продолжил:

— Я тоже хочу знать, почему Рак такой.

То же самое, что упоминалось минут десять назад.

Хом и Коннор вернулись в Таиланд раньше, чем планировалось, из-за работы Фаранга. Они решили зайти к Тонграку и отдать ему сувениры, хотя Тонграк сказал, что в этом нет необходимости. Познакомившись с ним, Хом понял, что друг его партнера одинок.

Хоть Коннор и сказал, что в этом нет необходимости, он знал, что Коннор очень заботится о своем друге.

Итак, они пришли и кое-что узнали.

Они обнаружили, что близкий друг Хома открыл им дверь в таком состоянии... что стало ясно, чем они занимались.

И это было ещё не все. Пока они неловко стояли у двери...

— Кто там?

Владелец комнаты вышел в состоянии, которое не сильно отличалось от южанина.

Одежда измята, волосы в беспорядке, щеки покраснели. Грубо говоря, они были в настроении.

В этот момент Коннор лишь ухмыльнулся и предложил уйти.

Конечно, Хом сразу сказал нет! Ему предстояло выяснить, как его близкий друг оказался в Бангкоке, почему он оказался в комнате Рака и почему у этих двоих, похоже, были отношения, о которых он даже не смел думать.

Обеспокоенность заставила Хома пристально посмотреть на Махасамута. А здоровяк продолжал улыбаться, как ни в чем ни бывало, хотя он время от времени поглядывал в другой конец комнаты.

— Ничего.

— Мут, я волнуюсь за тебя.

Хом не сразу перешёл к делу и не терял времени. Он заговорил прямо, снова сел и посмотрел на своего друга, который теперь перестал улыбаться. Он знал, что Махасамут был в сотни раз сильнее и выносливее его, выживая в одиночку с детства, в отличие от него, что был намного слабее. Но это не означало, что он не мог беспокоиться о своём друге.

Он знал, что Коннор нанял своего близкого друга, чтобы тот позаботился о Раке и он не был настолько наивен, чтобы не догадаться, что между ними есть нечто большее. Рак признался, что ему нравятся свидания на одну ночь, а Махасамут был готов сотрудничать с клиентами. Что касается внешности, Рак был достаточно красив, чтобы люди обращали на него внимание, и он не был предвзятым, говоря, что Махасамут также обаятелен и красив. Между этими двумя было еще что-то, по мимо работы, об этом нетрудно было догадаться.

Несмотря на то, что Махасамут сообщил ему о Тонграке, Хом не думал, что его друг окажется здесь!

Это было больше, чем просто встреча на одну ночь.

Больше, чем просто работодатель и работник.

Больше, чем просто два человека, желающие друг друга.

И он волновался.

Так и должно быть, потому что он уже был в такой ситуации раньше.

...Мальчик богатого человека...

Хом посмотрел на друга, надеясь на ответ и это заставило обычно весёлого человека наконец перестать улыбаться и поднять руки, словно сдаваясь.

— Ты единственный друг, которому я всё рассказал, — сказал Махасамут. Хома подвергали насмешкам, над ним издевались и дразнили с тех пор, как они жили на острове. И, помимо того, что Махасамут был его младшим, по совместительству близким другом, он обожал Хома как младшего брата.

Если бы это был Палм, он, наверное, уже ударил бы парня по голове.

— Так...— Хом сузил глаза и смотрел так напряженно, пока Махасамут не вздохнул.

— Да, всё так, как ты думаешь... Твоего друга купили.

— Ты спятил!? Ты знаешь, что... — голос Хома затих на полуслове. Он заставил себя замолчать, когда он взглянул через гостиную и заметил лучших друзей, смотрящих на них. Это побудило его резко повернуться, подойти ближе к Махасамуту и заговорить тихим тоном.

Хом знал, что Коннор всё ещё чувствует себя виноватым из-за того, что когда-то заплатил ему и обращался с ним как с простым слугой. Несмотря на то, что этот человек пытался загладить свою вину за то, что произошло, каждый раз, когда эта тема поднималась, Коннор показывал огорченное лицо, опущенные уши, как у щенка и приносил извинения. Сам Хом уже не зацикливался на этом и не хотел поднимать тему только для того, чтобы почувствовать ненужную боль. Но это не означало, что он не был в ярости по этому поводу.

Злится на этого идиота, который знал лучше всех ту ситуацию, но всё равно делал то же самое.

— Ты знаешь, что я был в похожей ситуации раньше и ты знаешь, через что мне пришлось пройти. — Хом был в раздрае. Тогда ему было больно, и он так плакал. Почему его глупый друг пошёл по тому же пути?

Дело не в том, что он не видел возможность того, что Рак на самом деле испытывает чувства к Махасамуту, как он и Коннор. Но что заставило Мута быть настолько уверенным, что всё закончится хорошо, что никто не пострадает?

— Эй, ты недооцениваешь своего друга. — Махасамут всё ещё не воспринимал это всерьез. Пока Хом пристально смотрел на него, Махасамут продолжил: — Знаешь, возможно, я смогу это сделать.

Махасамут хотел заставить Тонграка полюбить его.

На этот раз Хом удивился до того, что неожиданно замолчал. Всё, что он видел раньше -это как друг борется за выживание. Махасамут, возможно, иногда и встречался с кем-нибудь, но Хом никогда не видел, чтобы его заботили любовь или долгосрочные отношения. Что заставило кого-то вроде Махасамута изменить своё мнение? Или, может быть, это «Что» было кем-то определенным.

— Ой! — но не успел Хом обернуться, чтобы посмотреть на писателя, как большая рука, похожая на весло, схватила и потянула его назад, чтобы встретиться с глазу на глаз.

— Зачем ты оборачиваешься? Они поймут, о чем мы говорим.

— О, так ты говоришь...

— Да, я говорю, что заставлю Тонграка полюбить меня, так что не пугай пока добычу, — прошептал Махасамут ещё тише, но на этот раз без намека на шутку. Серьезность, которая искрилась в его глазах, заставив Хома захлопнуть рот.

Хому хотелось выругаться... Неужели нужно было сильно сжать мою шею?

Их поведение вызвало недовольство других двоих в комнате.

Конечно, угрюмый иностранец имел право показать недовольство, но почему другой тоже так расстроился. Ведь писатель, сидевший рядом с Коннором, был тем, кого любил Мут? Он прекрасно знал, что эти двое были всего лишь друзьями.

Что означает эта хватка на затылке? — Тонграк не переставал щуриться на этих двоих.

В отличие от лучших друзей, которые продолжали разговор, не обращая внимания на взгляды окружающих.

— Ты серьезен в этом? — Хом приблизил лицо, недоверчиво спрашивая.

Если этот Махасамут, которого заботили только деньги, сказал что-то подобное, это означало, что он не гонялся за деньгами Тонграка. Он хотел чего-то другого...

— Да ладно, если бы я не был серьезен, зачем бы мне ехать за ним сюда?

— Потому что ты жаден до денег.

Хома не волновал страдальческий взгляд друга, потому что он знал...

— Но ты не бросишь море.

Его близкого друга не просто звали Махасамут, он любил море своего родного города так же сильно, как и свою жизнь. И как тот, кто однажды сказал Хому, что их родной город лучший, отказался бы он от своих идеалов ради денег? Никогда. Махасамут был серьезнее и Хом хорошо его знал. Итак, Хом понял всю серьезность так, что больше не требовалось объяснений.

Но он всё равно хотел убедиться.

— Если ты ради этого готов покинуть море, значит ли это... он ... тот самый?

Ты уверен, что чувствуешь к Раку что-то большее?

Угольные глаза Хома отказывались отвести взгляд, требуя ответа, пока Махасамут не вздохнул, сдаваясь.

— Да, серьезно, всё намного глубже, чем я думал поначалу. Тебе не придется беспокоиться обо мне.

— Как я могу не волноваться за тебя?

Когда Рак не верит в любовь.

— Ты сейчас слишком близок к нему, сладкий.

Прежде чем Хом успел поделиться тем, что он знал со своим другом, Коннор подошёл и схватил Хома за подбородок, поднимая его лицо вверх, пока не столкнулся с парой изумрудно-зеленых глаз, которые смотрели на него с... леденящей кровь напряженностью.

Несмотря на то, что Коннор обычно отличался ярким и жизнерадостным поведением, свободно говорил по-тайски и всегда был в приподнятом настроении, ледяной зеленый блеск в его глазах указывал на то, что он недоволен. Это заставило Хома смущенно посмотреть в ответ, задаваясь вопросом, что он сделал, чтобы спровоцировать такое недовольство, которое заставило иностранного парня почувствовать неприятное покалывание в сердце.

Коннору хотелось возмутиться и дать понять Хому, что он ревнует, но он боялся, что его партнер будет раздражен. Однако, если бы он не проявлял никакой ревности, его парень мог бы и не заметить тот факт, что он уже был достаточно близок, чтобы поцеловать Махасамута!

Это зрелище было невыносимо.

— Вы слишком близко, Хом.

— Слишком близко к чему? — его парень посмотрел на него такими невинными глазами, что Коннор почувствовал исходящую от них милую агрессию.

Коннор почувствовал желание оттащить своего парня домой и в наказание отшлёпать его по заднице, но он не мог этого сделать, не так ли?

— Я ревную.

Мяу!

Обеспокоенный тем, что одни слова не смогут передать его чувства, Коннор наклонился, чтобы поцеловать его красные губы, давая понять Хому, что не следует вызывать ревность у своего мужчины. Он поднял глаза, надеясь увидеть покрасневшее лицо, но...

Это было не то...

— Ты с ума сошел? — обычно спокойный мужчина огрызнулся, направив болезненный укол в сторону Коннора.

Кроме того, Хом ещё и оттолкнул лицо Коннора и продолжил разговор со своим другом, думая про себя, с какой стати Коннор мог ревновать. Коннор уже знал, что Хом и Махасамут не могут быть кем-то большим, чем друзьями. Они спали на одной кровати и вместе купались. И всё, что видел Коннор, первым увидел Махасамут. Кроме того, ситуация Махасамута была настолько тревожной, что обычно послушный Хом решил проигнорировать обиженного иностранца.

— Мне больно, когда ты так говоришь.

— Коннор, — спокойно позвал Хом, прежде чем высокий иностранец успел схватиться за грудь и преувеличить свою печаль. Затем Хом сказал: — Мне нужно поговорить с моим другом.

Их глаза встретились: одна пара угольно-черных и решительных, другая — изумрудно-зеленых и яростно напряженных. А потом...

—Хорошо, сладенький.

Мяу.

Вот так тигр превратился в кошку.

В прошлом эгоцентричный мужчина никогда бы не сдался так легко, предпочитая утащить своего парня, чтобы поговорить наедине. Но теперь Коннор вернулся на своё прежнее место, тихо сидя рядом со своим симпатичным лучшим другом, поджав губы и послав Хому взгляд, наполненный боли и разочарования, которые даже не были замечены.

Как сказал Хом, проблемы его друга вызывали беспокойство.

Обычно Тонграк наблюдал бы за этой сценой с большим интересом, поскольку никогда не видел этого придурка Коннора, такого послушного и сдержанного. Но его глаза медового цвета были прикованы к темнокожему высокому мужчине, который снова перешептывался со своим лучшим другом.

Тонграк не понимал.

Он вообще не понимал, почему ему хотелось оттащить к себе Махасамута.

Тонграк знал Хома несколько месяцев, настолько любил и обожал его, что попросил Коннора отдать ему его. Но почему ему теперь было неприятно видеть, как этот мальчик приближается к «его» мужчине?

Сумасшедший. Это вздор. Эти двое были друзьями. Зачем поднимать шум?

— Куда ты идешь? — внезапно Тонграк встал, побуждая Коннора спросить. Тонграк оглянулся и просто сказал одно.

— Ты слишком любопытный. — с этими словами Тонграк вошел в свою спальню, уверенный, что иностранец с тайским сердцем прекрасно понимает этот термин.

Но почему он так разозлился!?

— Если что-нибудь случится, позвони мне.

— Ага.

— Если у тебя возникнут проблемы, дай мне знать.

— Конечно-конечно.

Махасамут с удовольствием наблюдал за своим лучшим другом, который всё ещё волновался. Хом всегда выглядел так во время совместной трапезы. Он хотел сказать ему, чтобы он обратил внимание на своего парня, который добивался внимания до такой степени, что звук столовых приборов стал громким и отчетливым.

Но Махасамут не хотел создавать никаких проблем, потому что, в конце концов, он был уверен в своих хороших отношениях с мистером Коннором.

В конце концов, именно Махасамут познакомил Хома с мистером Коннором.

— И если тебе понадобится в чём-нибудь помощь...

— Меня же не бросят через день или два.

-....

Увидев, что Хом всё ещё обеспокоен, Махасамут вмешался, зная, о чём не говорит его друг. Хом ходил вокруг да около просто потому, что боялся, что Махасамут будет брошен и ему некуда будет идти. Это заставило Хома замолчать, а его темные глаза неуверенно опуститься.

— Не волнуйся обо мне, чувак. Ты знаешь, что я могу позаботиться о себе, — сказал Махасамут, положив руку на голову Хома и осторожно потрепав по ней, прежде чем отстраниться.

Поскольку парень Хома выглядел так, словно собирался убить Махасамута своим взглядом.

— Пойдем, сладкий.

Пока Хом колебался, вмешался Коннор и обнял его за плечо. Коннор говорил успокаивающим голосом, хотя его поведение кричало о желании забрать своего парня домой. Это побудило Хома поднять голову, встретиться с ним взглядом и, после секундного колебания, медленно кивнуть.

— Ладно, пошли домой.

С этими словами Коннор наклонился и удовлетворенно поцеловал мягкую щеку, даже не обращая внимания на то, что другая пара глаз наблюдает за ними.

— Мистер Коннор.

Но прежде, чем двое гостей успели уйти, Махасамут решил окликнуть их, заставив зеленоглазого человека вопросительно оглянуться назад с поднятыми бровями.

— Ты ничего не собираешься мне сказать? — спросил Махасамут.

В конце концов, Коннор нанял его только для того, чтобы он присматривал за Тонграком, пока он был на юге, но в следующее мгновение он уже был с ним в Бангкоке.

Махасамут не был глуп. Возможно, он не знал его так хорошо, как Хом, но он заметил, как Коннор несколько раз метнул в него пристальный взгляд во время еды. Коннор наблюдал и за ним, и за Тонграком.

— Хех. — в ответ он получил нечитаемую улыбку, а затем высокий иностранец продолжил: — Это сложный вопрос.

Внезапно иностранец, говоривший по-тайски с беглостью, превосходящей некоторых тайцев, вытащил карточку: «Я не так хорошо понимаю тайский». Его лицо с острыми чертами повернулось назад, и он улыбнулся человеку в своих объятиях, повторяя свои прежние слова.

— Нам лучше пойти. Я умираю от желания заобнимать тебя.

Махасамут проигнорировал покрасневшее лицо своего лучшего друга, вместо этого сосредоточившись на Конноре, который снова встретился с ним взглядом.

— Хорошо, что ты здесь. Теперь, есть кто-то, кто может обнять Рака вместо меня.

Махасамут сделал паузу на долю секунды, прежде чем выпалить:

— Что ты имеешь в виду под обнять!? — он никогда раньше не задумывался об этом.

Однако образ Тонграка в объятиях Коннора внезапно вспыхнул в его голове. Хотя он знал, что Тонграк имел физические отношения со многими, но когда осознание этого пришло, он почувствовал... беспокойство.

Другие, возможно, станут историей для Тонграка, но не Коннор.

Этот человек был ближайшим другом Тонграка.

Он чуть не ляпнул... «у тебя уже есть Хом», но вовремя спохватился.

Махасамут не был уверен, вызван ли его гнев желанием защитить друга или собственничеством над писателем. Иногда даже небольшое изменение в произношении может полностью изменить смысл слов.

Насколько... он был собственником... по отношению к Тонграку?

Коннор широко ухмыльнулся, его ухмыляющиеся глаза сверкали восторгом. Казалось, ему больше не нужно будет утешать Тонграка, когда он почувствует себя одиноким. Он мог проводить время, обнимаясь со своим парнем, что было намного лучше.

Он подумал, прежде чем потянуть Хома, но тот в его руках на мгновение затрепыхался.

— Мут, не забывай, что я тебе говорил, — напомнил Хом другу. Затем он позволил высокому иностранцу подтащить себя к лифту, но не без того, чтобы бросить обеспокоенный взгляд на Махасамута, который все еще неподвижно стоял перед дверью.

Он уже сказал Махасамуту ...

... Рак не верит в любовь...

Он всё сказал. Теперь Муту придется решить, что делать дальше.

Махасамут стоял неподвижно перед дверью, ему хотелось немного подумать, прежде чем вернуться к человеку, к которому он чувствовал нечто большее, чем просто отношения между работодателем и работником.

Несмотря на то, что Махасамут действовал жестко и уверенно, он все равно оставался человеком, уязвимым и неуверенным. Он приехал в Бангкок с мыслью, что, возможно, сможет изменить характер их отношений. Он надеялся, что сможет сделать Тонграка менее одиноким, чтобы парню больше не пришлось искать объятия других.

Но Махасамут не был уверен, особенно после встречи с мистером Коннором...

Махасамут не знал, были ли Тонграк и мистер Коннор раньше больше, чем просто друзьями, но сейчас они явно были просто друзьями. Это заставило его задаться вопросом: если даже такой, как Коннор, у которого было всё, не смог завоевать сердце Тонграка, какой шанс имеет такой простой парень, как я?

Он был моложе, он был беднее и у него вообще ничего не было.

Махасамут никогда не обесценивал себя, но это не означало, что он был настолько сильным, что никогда не сравнивал себя с другими.

— Угу, — мужчина глубоко вздохнул.

Возможно, его план был слишком наивен, но, если бы он мог повернуть время вспять, Махасамут без колебаний воспользовался бы шансом, который предложил Тонграк... шансом, чтобы их отношения развивались дальше.

— Как долго ты собираешься стоять перед дверью? — в этот момент дверь открылась, и Тонграк выглядел раздраженным, из-за чего напряженный Махасамут отвернулся и закрыл глаза, чтобы собраться.

— Я просто ждал, когда ты придешь за мной, — сказал Махасамут с дразнящей улыбкой своему красавцу, как будто ничего не произошло.

-....

-....

Теперь оба молчали и Тонграк вернулся внутрь, оставив Махасамута, озадаченно нахмурившись, смотреть ему вслед. Южанин последовал за ним, закрыл за собой дверь и направился к человеку, устроившемуся на диване.

Махасамут сел с другой стороны, сохраняя расстояние между ними.

И снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуком кондиционера.

— Я...

— Я...

Даже когда они оба начали говорить, они сделали это одновременно, замолкнув в результате вдвоем.

— Ты первый.

— Нет ты первый.

— Я сказал тебе говорить первым.

— Я даю тебе возможность сказать первым, Кхун Тонграк.

— Проклятье.

— Хм?

Тонграк посмотрел на Махасамута, явно раздраженным взглядом.

Махасамут с замешательством ответил на его взгляд. Он был удивлен тем, что Тонграк был раздражен, и так было с момента ужина, хотя до прибытия Хома и мистера Коннора настроение у писателя было хорошим. Махасамут даже втайне надеялся, что Тонграк придет и скажет ему продолжить, хотя его голова была слишком полна мыслей, чтобы ему захотелось это сделать.

Но, похоже, он ошибался.

Тонграк, похоже, тоже был не в настроении.

Вопрос в том, что я сделал не так на этот раз?

Тонграк не был уверен, шутил ли Махасамут или действительно не знал, что только усиливало его раздражение. Мужчина обычно все быстро схватывал на лету, понимая все настроения Тонграка. Так почему же Махасамут не понял этого сейчас?

— Вы с Хомом очень близки, не так ли?

Блин, он это сказал.

Тонграку показалось, что это была самая нелепая вещь, которую он спросил, как будто он был недоволен Хомом.

— Вы тоже очень близки с мистером Коннором, не так ли?

Хм?

Тонграк впился взглядом, понимая реакцию Махасамута не больше, чем свои собственные чувства.

— Какое это имеет отношение? И я спросил тебя первый.

— Да, потому что я тоже хочу это знать.

— Ответь мне прямо сейчас.

— Нет, сначала ты.

— Но я первый спросил.

— И если я отвечу, ты скажешь мне, почему тебе пришлось обниматься с мистером Коннором?

— А? Что это все значит?

— Я тоже хочу это знать.

Уже раздраженный, Тонграк теперь был почти в ярости, осознав, что наклонился к человеку, сидевшему напротив него, и Махасамут тоже наклонился. Напряженные глаза Махасамута выражали намек на гнев, которого Тонграк не понимал.

Почему этот идиот злится на меня? Это я должен быть раздраженным. Его босс здесь, но он обратил на меня внимание, когда мы ужинали? Ни на секунду.

Черт возьми, почему я должен так себя чувствовать?

Тонграк встал с явным раздражением и твердо заявил:

— Я иду в свою спальню.

— Я тоже.

Махасамут тоже встал, что побудило Тонграка сердито сказать:

— Даже не думай заходить в мою комнату.

— Ох, отлично. Вообще-то я собирался пойти в свою комнату, — ответил Махасамут раздражающим тоном, заставив писателя потопать в свою комнату и хлопнуть дверью.

— Дурак! — Тонграк не мог не кричать за дверью.

Махасамут посмотрел на закрытую дверь горящими глазами. Затем он вернулся в свою спальню. Он закрыл дверь и молча отрезал себя от гостиной, где произошло противостояние двух мужчин, которые оба... были собственниками по отношению друг к другу.

И только когда Махасамут встал за дверью, он, который, казалось, никогда никому не проигрывал, сжал кулак в волосах и рухнул на пол.

— Черт возьми, я вёл себя как ребенок.

Это не Тонграк вел себя по-детски. Это он ревновал, как маленький ребенок.

Но что он мог сделать? Его так охватила ревность, что он едва мог это вынести.

Если бы кто-нибудь спросил Коннора, что он думает об этих двоих... ну, они оба были собственниками и детьми, но он не стал бы осуждать их вслух. Он не хотел, чтобы его же слова обернулись против него.

***

— Мина, пойдем за мороженым.

— Да, я хочу мятно-шоколадное.

В классе престижной частной школы девочка с заплетенными волосами бросилась к парте другой девочки, которая упаковывала в сумку учебники. Ее яркие глаза так убедительно умоляли, что Мина, обладательница больших глаз медового цвета, легко согласилась.

— Фу, опять мороженое с зубной пастой, — не смогла не прокомментировать ее подруга.

— Это вкусно, лучше, чем твой вкус радуги.

— Не проявляй неуважения к моему радужному мороженому, — надулась Инг-Инг, но прошло всего мгновение, прежде чем она мило улыбнулась, перехватывая Мину за руку.

— Давай поторопимся, а то за мной приедет папа и мы упустим шанс выйти куда-нибудь.

— Ладно, ладно, — согласилась Мина, позволяя вытащить себя из класса.

И только когда две девочки, болтая и хихикая, подошли к школьному забору, медовые глаза Мины, так похожие на ее дядю, выглядели неуверенно. Ее маленькая ручка схватила подругу за руку и потащила ее за здание.

— Что такое, Мина? Мой отец скоро будет здесь.

— Шшш, — Мина просто поднесла палец к губам, ее красивые глаза были устремлены на кого-то, стоящего возле входа в школу.

— Кто это?

Мина не ответила. Тринадцатилетняя девочка прищурилась, быстро обдумывая, что делать дальше, потому что она слишком хорошо знала красивого мужчину средних лет, стоящего там. Даже если она видела его лично всего несколько раз и, если ее бабушка сожгла все его фотографии, она все равно узнала его.

— Это мой дедушка, — наконец сказала Мина, подняв телефон, чтобы сделать снимок, а затем быстро сменила тему.

— Инг, ты не мог бы позвонить своему отцу и попросить его забрать нас за школой? Тогда мы сможем сходить в Свенсен в торговом центре. Да, и спроси, может ли он меня тоже подбросить, пожалуйста?

Мина сказала быстро, но это привело подругу в замешательство.

— Конечно, а что насчет твоей мамы?

— Я позвоню и скажу ей, что поеду с тобой, — твердо настаивала Мина, ее большие глаза быстро моргали. В конце концов, Инг кивнула.

— Хорошо, тогда я позвоню папе.

— Хорошо, тогда пойдем за школу, чтобы не терять времени. — Мина не просто говорила; она быстро потащила подругу к заднему выходу школы, её глаза непонимающе смотрели на мужчину. Но в детстве ей не нужно было понимать каждое действие взрослого.

Ей просто нужно было убедиться, что она ни для кого не является обузой.

И прямо сейчас Мина не хотела идти домой. Единственным человеком, по которому она скучала, был... дядя Рак.