Глава 26. «Мудак, маскирующийся под отца»

В тот момент, когда небо было украшено мерцающими звездами и их сияние затмевалось искусственным освещением с земли, двое молодых людей лежали, уютно расположившись на роскошном диване посреди дорогой квартиры. Один заснул, изнуренный, но довольный завершением своей работы, а другой лежал без сна с открытыми глазами, глядя в тусклый потолок и глубоко задумавшись. События вечера остались живы в его памяти.

Разговор с Джеком... отцом писателя, который сейчас был в его объятиях.

Махасамут опустил взгляд на красивый профиль перед ним, проследив от дуги бровей до густых ресниц, прижатых к светлой коже. Он не смог устоять перед желанием, погладить кончиками пальцев нежную мягкую щеку.

Махасамут был уверен... он никогда в жизни не видел никого столь красивого.

Тонграк тот, кто был одновременно красивым и милым, кто, казалось, родился с золотой ложкой во рту, но в тоже время являлся тем, кто столкнулся с тяжелыми травмами.

Его рука сжалась так сильно, что стали проступать надувшиеся вены.

Если бы Махасамут хотел сейчас кого-нибудь ударить, то это был бы тот ублюдок...

***

В кофейне недалеко от престижной частной школы Махасамут сидел лицом к лицу с красивым мужчиной средних лет, что с улыбкой потягивал кофе. Недалеко сидела Мина, которая настояла на том, чтобы пойти с ними. Она сидела, обнимая чашку с мороженым и не сводя глаз с двух мужчин.

Джек поставил чашку кофе и небрежно спросил:

— Как дела?

— Что ты имеешь в виду? Ты спрашиваешь так, как будто мы знакомы.— Махасамут ответил, не удосужившись скрыть свое недружелюбное поведение. Он был не из тех, кто умеет вести себя наигранно. Особенно с тем, кто причинил боль важному для него человеку.

Джек продолжал улыбаться, не выказывая никаких признаков недовольства молодым человеком перед ним, пока повторил свой вопрос.

— Как живется с Раком? —Джек от души рассмеялся, увидев выражение лица молодого человека. — Я знаю, что ты живешь с Раком с тех пор, как ты приехал с острова. Да ладно, я отец Рака. Для отца естественно беспокоиться о жизни своего ребенка, особенно о том, с кем он встречается или...кого он приводит домой, чтобы жить с ним.

Махасамут оставался бесстрастным, хотя в конце предложения мужчина намеренно подчеркнул, что считал Мута никем, лишь парнем, которого его сын привел домой. Как будто отец и сын всё ещё были близки, как если бы он был тем отцом, который глубоко заботился о своем сыне. Тем временем Мина несколько раз открывала рот, желая возразить, но вовремя умудрялась сдержаться.

— Я не знаю, слышал ли ты обо мне, но, судя по словам Мины, ты, вероятно, слышал довольно много, — Джек улыбнулся своей внучке, которая резко снова перевела взгляд на десерт. Мина закрыла лицо руками, чувствуя, будто её мысли читают, и, конечно, она ненавидела это чувство больше всего на свете.

Мужчина средних лет повернулся и снова встретился с острым взглядом Махасамута.

— Я признаю, что сделал немало вещей в прошлом Раку, Кван или матери этих детей. Я был ужасным мужем и отцом и сегодня я сожалею об этом, — рассказал Джек, опуская печальный взгляд. Его красивое лицо казалось, будто он погружен в прошлые воспоминания. Затем его губы медленно сложились в болезненную улыбку.

— Мне очень жаль, правда. Мне бы очень хотелось увидеть, как эти двое детей станут взрослыми, быть рядом в тот день, когда они решат сделать что-то важное в своей жизни, чтобы поддержать их... — сказал Джек.

— Я думаю, будет лучше, если ты будешь откровенен и скажешь, что ты от меня хочешь. —внезапно перебил его Махасамут, скрестив руки на груди, совершенно не интересуясь жалкой драмой этого придурка.

Он уже знал, что происходит. Даже если отец Тонграка искренне сожалел, что тогда? Если этот человек хочет извиниться, ему следует пойти к человеку, который заслужил извинения, а не рассказывать ему о своих сожалениях. Кроме того, Махасамут ненавидел, когда люди ходили вокруг да около.

Доходят ли когда-нибудь до сути эти люди из высшего общества?

— Просто идти сюда уже было пустой тратой моего времени. Ты не можешь этого понять, давай поговорим в другой день, — сказал Махасамут, готовясь встать. Но внезапно...

— Я хочу, чтобы ты расстался с Раком.

Махасамут резко остановился и ещё раз повернулся, чтобы посмотреть на Джека. Его глаза сияли пугающим блеском, который был почти леденящим душу. Но это не смутило Джека, который встал и шагнул вперед, чтобы противостоять младшему, еще раз подчеркнув: — Расстанься с Раком.

— И почему я должен делать то, что ты мне говоришь?

— Я говорил тебе, что хочу исправить некоторые события из прошлого.

— И что, ты хочешь теперь сыграть роль хорошего отца?

— Да, по крайней мере, я хочу попытаться стать отцом для Рака.

— Это не имеет никакого отношения ко мне и Тонграку.

— Да, это так. — Джек посмотрел на него жалостливыми глазами, а затем сказал что-то, что заставило Махасамута замолчать: — Потому что ты знаешь, что ты не подходишь для Рака.

Южанин так сильно сжал кулаки, что почувствовал боль, что устремлялась в самую сердцевину его груди. Даже если бы Джек этого не говорил, Махсамут знал эту истину лучше, чем кто-либо другой. Он знал это с самого начала, еще с острова, зная, что это его единственный шанс быть рядом с Тонграком. Однако он также знал, что у них нет ничего общего. Кто бы мог подумать, что ему придется услышать эти слова от наименее достойного человека?

Тот самый человек, который причинил Тонграку боль больше, чем кто-либо другой!

Их глаза встретились в молчаливом противостоянии: одна пара холодна и сдержанна, другая пылает напряжением.

— Я хочу домой. Дядя Мут, пойдем домой.

Как только Махасамут хотел нанести удар по красивому лицу, Мина, которая все это время слушала, подбежала и крепко схватила его за руку. Ее прикосновение дрожащими руками вернуло его в чувство, когда он посмотрел на ее побледневшее лицо.

Если бы не Мина, он бы дал этому засранцу повод снова вмешаться в их дела.

Итак, молодой человек просто повернулся и сказал...

— Ты должен заниматься своими делами, а не лезть в чужие... Давай, Мина, пойдем домой. — В конце предложения Махасамут адресовал девочке, подталкивая её дрожащее тело. Она была так же напугана, как и ее дядя, столкнувшись с угрозой и напоминая ему не делать ничего опрометчивого.

Если бы он врезал ему, это было бы только на руку этому человеку.

Человек, оставшийся позади, затем заговорил:

— Я уже был на твоем месте раньше. Если ты не хочешь причинить вред Раку, не забывай и подумай о том, что я сказал.

—... — Махасамут не ответил. Он покрепче схватил ладонь девочки и вывел Мину из кафе, не оглядываясь назад, хотя лицо его было напряженным от беспокойства.

***

— Дядя Мут, пожалуйста, не говори об этом дяде Раку. Я умоляю тебя.

Пока Махасамут всё ещё лежал с обеспокоенным выражением лица, голос девочки эхом отозвался в его голове, заставив его сжать кулаки и крепко закрыть глаза, скрипя зубами. Он подумал о храброй маленькой Мине, которая стала такой маленькой и испуганной только потому, что она меньше часа смотрела в лицо дедушке.

Как только он и Мина вышли из магазина, маленькая девочка повернулась к нему с глазами, наполненными страхом и бледным лицом и сказала:

— Не говори дяде Раку... Это из-за меня. Если бы я не сказала, что встретила дедушку, мама и дядя не смогли бы с ним связаться. Я думала, что справлюсь с этим. Я быстро бегаю. Но это не так. Дедушка хотел, чтобы я рассказала о нем маме и дяде. Я виновата...

Махасамут быстро схватил маленькую девочку за руку. На глазах у неё навернулись слезы.

— Со мной всё в порядке. Это не твоя вина. Это из-за задницы... из-за твоего дедушки. Мы просто не знали, что он сделал.

Он чуть не выругался перед девочкой, но вовремя остановился и это заставило Мину посмотреть ему в глаза.

— Тогда я могу попросить кое-что? Дядя Мут, не говори дяде Раку. Можем ли мы притвориться, что сегодняшнего дня никогда не было? Я не хочу видеть дядю Рака грустным. И то, что сказал дедушка. Не расставайся с ним. Не оставляй его.

— Я никогда не брошу Тонграка. Ни в коем случае!

Его твердое обещание заставило Мину улыбнуться, хотя её руки все еще крепко сжимали ладонь Махасамута. Она осторожно встряхнула его.

— Так что, если тебя не волнует то, что сказал дедушка, ты можешь вести себя так, как будто этого никогда не было? Я буду держать язык за зубами. Ты тоже ничего не говори дяде Раку и маме, ладно? Я не хочу их заставлять грустить. И я не хочу делать то, что хочет дедушка. Он определенно хочет, чтобы мы сказали дяде Раку.

Мог ли Джек по-прежнему осмелиться называть себя замечательным отцом и дедушкой, если он заставил свою единственную внучку так сильно переживать?

Хотя Махасамут продолжал пытаться успокоить девушку, его гнев не утихал. Всего нескольких слов с Джеком ему хватило, чтобы понять, почему Тонграк так боялся собственного отца.

Бесстыдный отец, который так хладнокровно манипулировал чувствами собственного ребенка.

Эта мысль заставила его острые глаза вспыхнуть новой решимостью, когда он посмотрел на человека в своих объятиях, его руки сжались вокруг стройной фигуры.

— Я защищу тебя.

Такому засранцу нужно было иметь дело с кем-то вроде него!

Махасамут не знал, насколько хорошо Джек манипулировал чувствами всех в доме семьи Тонграка, но на нем такая тактика не сработала.

Для кого-то вроде Махасамута это должно было быть око за око!

***

— Рак закончил рукопись раньше установленного срока.

— Я знаю, правда! Обычно ему приходилось напоминать снова и снова. Иногда бывало, что уже начиналось книжное мероприятие, а он просто отправлял работу. Редактору приходилось работать не покладая рук, чтобы выпустить книгу вовремя. Но на этот раз он подал рукопись раньше!

В конференц-зале известного издательства сотрудники недоверчиво смотрели на Тонграка, а сам писатель сидел, скрестив руки на груди, улыбаясь, а затем разразился объявлением.

— Кто сказал, что она закончена? Я ещё даже специальных глав не написал.

Хотите верьте, хотите нет, но предыдущее волнение мгновенно исчезло, и тут же раздался голос.

— Значит, рукопись снова будет закончена прямо перед продажей, да?

Небрежное отношение заставило Сао со смешком покачать головой.

— Возвращайтесь к работе. Если вы, ребята, продолжите болтать, Раку, возможно, не захочется писать эти специальные главы. – сказала она.

Как только она договроила, все заткнули рты и быстро покинули конференц-зал, чтобы продолжить работу, оставив только Тонграка и Сао, которая заботилась о нем с тех пор, как он впервые начал писать романы.

Именно тогда писатель сказал:

— Похоже, я доставляю всем неприятности.

— Я к этому привыкла, — ответила она, но её ответ заставил обычно сдержанного мужчину заскулить.

— Не надо быть такой прямолинейной.

В конце концов, они знали друг друга почти десять лет. Она видела все: его предельное нытье, его нежелание сдавать работу, его нежелание работать или его откровенное неповиновение. Так что, возможно, она одна из немногих, кто видела эту версию Тонграка.

— Что привело тебя сюда сегодня? Обычно, сдав работу, ты сразу же отправляешься на вечеринку.

— Ты так говоришь, будто я алкоголик.

— Или это неправда?

Тонграк пожал плечами, ему было лень отрицать это, потому что даже его семья продолжала напоминать ему, что ему следует бросить пить и есть слишком много закусок. Затем мужчина повернулся, чтобы взять большой мешок с подарками, который он принес и положил его на стол для совещаний.

— Я принес немного сладостей в качестве извинения за проблемы с каждой книгой.

Сао лишь удивленно моргнула и, не скрывая изумления, посмотрела на сладости на столе.

Дело не в том, что Тонграк никогда не приносил подарков; он делал это на каждый фестиваль: Новый год, Лунный Новый год, Сонгкран, Рождество. Но... это было дело рук Хаймук. Такой случай, когда Тонграк звонил и говорил, что зайдет, неся сладости в обеих руках и принося их лично, был совершенно неожиданным.

— Ты хорошо себя чувствуешь, Рак?

Тонграк от души рассмеялся, позабавленный реакцией человека напротив, но он действительно делал то, чего никогда раньше не делал.

— Со мной всё в порядке, сестра Сао. Просто хотел хоть раз попробовать быть таким же внимательным, как тот, кто у меня дома, — сказал он с улыбкой в уголке рта.

Он не мог не думать о человеке дома.

Даже переехав к нему, Махасамут не переставал думать о людях на острове. Почему бы ему не заметить, как усердно Махасамут старается с украшениями из переработанных материалов? Тонграк услышал, что он хочет попробовать продать их во время предстоящего высокого сезона. Если местные жители смогут это сделать, мужчина хотел, чтобы это был общественный бизнес. Это заставило Тонграка задаться вопросом, делал ли он когда-нибудь что-нибудь для окружающих его людей.

Мир Тонграка казался широким, но на самом деле он был очень узок.

Он был похож на общительного человека, который знал многих людей, но, по правде говоря, у Тонграка было всего несколько близких друзей. Всего несколько человек, о которых он заботился, а Сао была одной из тех, кого он всегда уважал.

Поскольку рукопись была отправлена, даже если работа не была полностью закончена, он считал, что она завершена.

— Ты имеешь в виду парня, который был с тобой на книжном мероприятии, верно? — Тонграк улыбнулся в ответ, и этого было достаточно, чтобы дать ей понять, что он больше ничего не скажет. Итак, Сао задала еще один вопрос. — А как насчет Мук? Почему она не пошла с тобой?

— Она взяла неделю отпуска.

— А, та, кто никогда не делает перерывов, никогда не уходит в отпуск, никогда не болеет, никогда не умирает? — даже Сао знала, что это звучит странно, так почему же Тонграку не заподозрить, что что-то не так?

— Да, она звонила сегодня утром, а потом просто исчезла, — пожал плечами мужчина, хотя он проверил свой телефон и не нашел новых сообщений, подтверждая, что Хаймук всё ещё была необычно молчалива.

—Ну, хорошо, что ты здесь. Вот, взгляни на эту обложку и посмотри, нужно ли что-нибудь изменить.

Когда Сао упомянула о работе, Тонграк отложил телефон и снова сосредоточил свое внимание на нерешенных задачах, хотя ему по-прежнему было любопытно.

Он тоже хотел знать, куда пропала Мук.

***

Тонграк провел много времени в издательстве, завершая рабочие дела и подписывая книги. Его близкий секретарь, который обычно повсюду следила за ним, по-прежнему была вне связи, что вызывало у Тонграка все больше подозрений. Обычно, если бы она знала, что он на работе, она бы не исчезла вот так, только если бы он не отправил её выполнить какое-нибудь другое задание.

Когда он попытался позвонить, ответа не последовало.

— Странно, — пробормотал он, глядя на пустой экран телефона. Он вышел из издательства и когда приготовился сделать ещё один звонок, его остановил голос:

— Рак.

Но потом...

Тук!

При этом звуке руки Тонграка обмякли, а телефон упал на пол. Его глаза медового цвета расширились от шока, и он почувствовал дрожь в груди. Он никогда не думал, что ему снова придется столкнуться со своим величайшим страхом – собственным отцом.

"Уходи!"

Перед глазами проносились воспоминания из прошлого.

Пустые взгляды... голос, разносящийся по комнате... бутылка с ликером упала ему на голову... теплая кровь текла по его щекам...

— Рак.

Прежде чем рука его биологического отца смогла коснуться его, Тонграк вздрогнул и отступил, как будто ошпаренный кипятком. Глаза того же цвета яростно моргали, пытаясь восстановить самообладание, его руки все еще тряслись, сердце колотилось, но он не мог проявить слабость перед этим человеком.

Он наклонился, чтобы взять телефон, используя этот момент, чтобы успокоиться и снова встретиться со своим страхом.

— Прошло много времени, не так ли?

Тонграк почувствовал облегчение: его голос не дрожал.

— Действительно, мы не виделись уже много лет.

— Что ты хочешь?

Если бы кто-нибудь подумал, что отец и сын, воссоединившиеся спустя десять лет, переживут трогательный момент слез и объятий, он бы сильно ошибался. Голос Тонграка был спокойным и ясным, что указывало на то, что он готов дать противнику все, что он хочет, лишь бы выйти из ситуации как можно быстрее.

Единственное, о чем мог думать Тонграк, это о том, кто ждал его дома.

Это была единственная крепость, которая сделала его сильнее, чем раньше.

Как ни странно, мысли об этом остром, красивом лице и его надоедливой улыбке помогли замедлить его бешеное сердцебиение и вернуть ему управляемый ритм.

Тонграку просто нужно было сдаться, и тогда все было бы кончено... как и всегда, как было раньше.

— Как ты думаешь, почему твой отец чего-то от тебя хочет?

— Потому что это все, что ты когда-либо просил, - парировал молодой человек, но это только заставило мужчину перед ним вздохнуть и посмотреть на него печальным взглядом.

— Это то, что ты мне дал. Я когда-нибудь просил у тебя денег? Я просто хотел увидеть тебя, поговорить с внучкой...

— Не связывайся с Миной!

Чёрт!

Тонграк знал, что теряет контроль, но не мог сдержать вырвавшийся у него испуганный крик. Его зрачки расширились от страха при мысли о том, что этот человек вмешивается в дела его любимой племянницы. Он не мог этого вынести.

— Почему бы и нет? Она моя внучка. — конечно, как только отец закончил говорить, Тонграк потерял самообладание.

— Держись подальше от Мины, умоляю тебя. Если ты чего-то хочешь, просто скажи мне. Я дам тебе все, но не приближайся к моей племяннице...

— Тогда расстанься с Махасамутом.

В тот момент, когда теплый голос закончил, Тонграк почувствовал, будто мир рушится перед ним. Он был ошеломлен и сбит с толку, не понимая, откуда его отец знал Махасамута и почему он это сказал. Махасамут не имел к этому никакого отношения.

Тонграку казалось, будто невидимая рука разрывает его сердце на части.

Это было мучительно.

Что бы сделал его отец с его племянницей и Махасамутом?

— Не... не связывайся с ним. — изображение перед ним размылось, и Тонграк понял, что вот-вот заплачет. Даже слова, которые он произнес, звучали не так, как его собственные.

Тонграк умоляюще посмотрел на отца, в то время как мужчина, на которого смотрели, был лишен эмоций. Отец медленно подошел ближе, положив руку на дрожащее ледяное плечо, но Тонграк не осмелился даже отмахнуться от нее.

— Так ты выбираешь Мину или Махасамута? Разве ты не говорил, что отдашь все своему отцу?

— Пожалуйста, умоляю тебя, не связывайся с Миной. Ничего не делай Махасамуту. Отец, я умоляю тебя.

— Я воспитал тебя таким жадным? Ты должен выбрать одного, точно так же, как ты решил остаться с матерью и разорвать связи с отцом.

Он не мог выбрать.

Тонграк не мог сказать ни слова. Он просто стоял и дрожал перед собственным отцом. Это было так просто между его племянницей и человеком, которого он знал менее трех месяцев. Должно было быть так легко просто сказать ответ, чтобы выбрать, пойти домой и сказать Махасамуту собрать вещи и уйти. Но он не мог говорить. Каждое слово застревало у него в горле.

И это заставило Джека сильнее схватить Тонграка за плечо, наклонившись и прошептав.

— Если ты не можешь выбирать, должен ли я выбирать за тебя, как я сделал с тем Доктором?

Как только его отец упомянул давно ушедшего человека, человека, которого он почитал как своего настоящего отца, Тонграк в ужасе отдернул плечо. Его прекрасные глаза были затуманены слезами, глядя на добрую улыбку, которая была более зловещей чем у любого дьявола.

Образ похорон, который крутился в его голове, заставил Тонграка принять решение.

Он повернулся и быстро отошел оттуда.

Ему пришлось поехать домой и убедиться, что человек, о котором он заботился, еще дышит.

Махасамут.

Единственное имя, о котором подумал Тонграк, рыдая всю дорогу домой и нажимая на педаль газа, пока не добрался до своего места.

— Почему ты не отвечаешь на звонок? Возьми трубку, Махасамут.

На протяжении всего пути от издательства до своей квартиры Тонграк пытался связаться с Махасамутом, но все, что он слышал, был голос, говорящий, что по этому номеру невозможно дозвониться. Страх подступил к его горлу, так что он едва мог дышать. Одна только мысль о том, что с Махасамутом что-то произошло, вызывала у него тошноту. Поэтому, как только машина остановилась, он, не колеблясь, бросился в лифт, несколько раз нажимая на свой этаж, не заботясь о том, сломается ли кнопка.

В порядке. Все должно быть в порядке. Должно быть, все в порядке.

Тонграк крепко схватил свою руку, когда почувствовал, что она бесконтрольно дрожит. Время от первого этажа до его квартиры казалось вечностью.

Дин!

Как только двери лифта открылись, ноги понесли его в квартиру, где он быстро ввел код.

Хлоп!

— Дерьмо!

Тонграк надеялся, что, открыв дверь, он обнаружит молодого человека с озорным лицом, улыбающегося ему, не обращающего внимания на то, что произошло. Не его лучшую подругу, которая закричал от шока, потому что он с такой силой открыл дверь. Но сейчас Тонграка это не волновало. Его глаза оглядели комнату в поисках южанина.

— Махасамут!

— Подожди, Рак, успокойся, сначала выслушай меня.

— Где Махасамут? Где он, Ви? — Тонграк крепко схватил свою лучшую подругу за плечо. — Я встретил своего отца. Он собирается его убить. Если с ним что-то случится, что я буду делать? Мой отец убьет его так же, как он убил дядю Доктора.

— Нет, Рак, никто не умирает.

— Но, Ви, мой отец...

Именно тогда Ви обняла своего лучшего друга, крепко прижимая его, как она всегда делала, когда видела, как её друг плачет. Прямо сейчас Тонграк был уязвим и ей нужно было сделать его сильным, прежде чем он сможет встретиться лицом к лицу с тем, что случилось с важным человеком, которому даже не хватило храбрости признаться.

— Всё в порядке, успокойся, я здесь.

— Ви, Махасамут, что мне делать? Мой отец наверняка что-то сделал, — Тонграк обнял Ви в ответ, его голос дрожал.

— Рак, послушай меня. Сегодня твой отец послал кое-кого его найти.

Тонграку потребовалось, чтобы оттолкнуть свою лучшую подругу, его глаза расширились от шока.

— Где Махасамут! Скажи мне, где он?! — после этих слов мужчина закричал во всю глотку, его глаза наполнились прозрачными слезами, в результате чего Ви потеряла дар речи.

Но прежде, чем он успел затрясти Ви так, что чуть не вывихнул ей плечо, вперед выступил кто-то еще, сопровождаемый глубоким знакомым голосом.

— Я здесь, Кхун Тонграк.

Тонграк повернулся на звук и замер, его глаза сразу заметили синяки на этом красивом лице. Затем его взгляд остановился на грязной одежде, как будто Махасамут только что катался по тротуару, и опустил взгляд... на запястье, перевязанном бинтами.

Тонграк ничего не сказал. Он не спрашивал и не ругался. Только его бледное, болезненное лицо говорило о многом.

— Э-э, это то, что я собиралась тебе сказать.

В этот момент прозрачные слезы потекли по щекам Тонграка, напугав двоих других в комнате. Махасамут, не колеблясь, шагнул вперед и притянул потрясенного мужчину в свои объятия, крепко прижимая его, чтобы почувствовать его тепло. Он прошептал утешительные слова тому, кто потерял самообладание.

— Со мной правда всё в порядке. Не волнуйся. Видишь? Я всё ещё здесь.

Пам!

— Тонграк!

— Рак!

От Тонграка не было никаких криков протеста, только тело, упавшее на колени на пол, которое Махасамут быстро поймал. Он крепко обнял измученного мужчину, чувствуя, как теплые слезы капают ему на плечи, а затем Тонграк начал рыдать.

Без слов Махасамут просто держал уязвимого человека в своих крепких объятиях.

Хрупкого мужчину, который так жалобно дрожал.