Глава 15. «Купил парень, получил от мамы.»

В выходные дни в торговом комплексе в центре города двое мужчин шли бок о бок по оживленной улице. Прохожие бросали взгляды на поразительно светлокожего мужчину с утончёнными чертами лица, привлекавшего значительное внимание. Одетый в хорошо сидящие джинсы, подчеркивающие его стройные ноги, и дорогую блестящую футболку в паре с дизайнерскими солнцезащитными очками - он представлял собой красивое зрелище.

Или, возможно, такое активное внимание к Раку, было из-за мужчины рядом с ним.

Высокий, мускулистый южанин полностью отказался от роли гида-экскурсовода. Его крепкое мужественное тело уже представляло собой привлекательное зрелище, а тёмная кожа только добавляла остроты чертам лица. Махасамут был одет в фирменные джинсы и облегающую футболку, подчеркивающую его впечатляющие бицепсы. И на него обращали внимание не только дамы.

В конце концов, Махасамут был сокровищем острова, его сердцем. Как на острове, так и за его пределами.

Но в данный момент Тонграк чувствовал раздражение от собственных мыслей.

Он должен гордиться тем, что поймал такой улов, которому завидовали другие. Но почему... ему не нравились эти настолько жадные взгляды?

Этот парень был его!

Тонграк объяснил себе это так, что ему просто не нравится делиться своими вещами с другими.

Молодой писатель взглянул на своего спутника со смесью досады и чего-то еще...

Кто купил ему эту рубашку?

Это была фирменная футболка, но слишком простая и легкая.

Несмотря на то, что его раздражали взгляды других, он не мог избавиться от желания нарядить мужчину рядом с ним, чтобы сделать его ещё красивее. Он не мог перестать думать о том, как хорош будет Махасамут, если наденет костюм, сшитый по его широким плечам, или о том, что ему так же хорошо подойдет повседневный стиль в сочетании с джинсами. Идеально подошли бы кожаные туфли от любимой марки Рака.

Увидев, что Тонграк погрузился в свои мысли, Махасамут остановился и повернулся к нему.

— Если тебе нужно, то мы можем подождать, пока ты додумаешь до конца,— усмехнулся высокий мужчина, выведя другого из задумчивости.

— Ты не голоден? Пошли, — сказал Тонграк, пытаясь скрыть свою задумчивость.

— Ну, ты выглядел так, будто хотел раздеть меня глазами, — поддразнил Махасамут, приподняв бровь.

— ....

Тонграк какое-то время смотрел на его самодовольное лицо, прежде чем отвернуться.

— Ресторан вон там, — сказал Тонграк, резко меняя тему.

Он не признавался, о чем думал.

Махасамут последовал за ним с улыбкой. Ему нравилось, как Рак пытался сменить тему. Втайне, ему хотелось выколоть глаза, любому, кто смотрит на его хорошенького писателя. Но при сложившихся обстоятельствах у него ещё не было этого права.

***

— Что ты хочешь съесть?

Тонграк выбрал высококлассный тайский ресторан, где подавали блюда современной тайской кухни. Это место было украшено изделиями, которые по идее должны были отражать тайскую культуру, но не совсем старую, привычную всем. Напротив, ресторан был роскошным и современным, отражал взгляды на культуру под другим углом молодого начинающего шеф-повара. Даже меню было украшено традиционными тайскими узорами с золотой отделкой, что добавляло ему эстетики.

Хотя поведение Тонграка предполагало, что он отдавал предпочтение французской кухне и импортным винам, но оказалось, что он тяготел ко вкусу и тайской кухни. Во время обучения за границей, выезжая и осматривая достопримечательности, Тонграк искал тайские рестораны, которые соответствовали его вкусу. Через пару лет он обнаружил, что самая вкусная тайская еда, которую он пробовал, была... приготовлена Кью.

Кью, тайка по национальности, являлось мачехой Коннора.

Это была ещё одна причина, которая сблизила его с этим парнем - Коннором.

А сейчас он просто лениво пришел в свой любимый ресторан, спрашивая своего Махасамута, чего он хочет.

Махасамут просмотрел изысканное меню, сомневаясь, что это тайская еда. Меню было разделено на пункты, начиная с закусок, нарезок, основных блюд, дополнительных ингредиентов (такие как сорбет, хлеб, ломтики яблок, петрушку и мяту) и королевских тайских десертов. В каждом разделе было всего несколько наименований, но названия были такими длинными и сопровождались описанием ингредиентов, что заставили Мута нахмурить брови.

Что, черт возьми, такое «Махомунгкорн Карбкаев Самсахай Вангсаранром»?

— Я буду крабовые пельмени со сливками, Санг Ва Гунг, Юм Таваай, Ганг Нанг Лой и немного простого риса... А ты? — Тонграк заказал свои любимые блюда, а затем повернулся к высокому мужчине, который нахмурил брови.

Южанин посмотрел на него в ответ, а затем он закрыл меню, оставляя его на столе.

— Ты заказывай. Я съем что угодно, — сказал Махасамут.

Тонграк встретиться взглядом с ним. Он собирался задать вопрос, но вместо этого промолчал. Он не забыл, что рядом стоял официант, ждущий пока они определяться с выбором.

Тонграк снова взглянул на меню и заказал еще несколько позиций.

—Это все, спасибо.

И только когда официант ушел, Тонграк посмотрел в эти хитрые глаза.

— Я не знал, что заказать. — прежде чем Тонграк успел спросить, Махасамут первым признался, добавив предложение, которое расстроило Тонграка.

— Извини, что поставил тебя в неловкое положение.

— Кто заставил тебя так себя чувствовать? Это был официант? — Тонграк сразу разозлился при мысли, что кто-то смотрит на его человека свысока. Ему это совсем не нравилось и не важно кто это был. Они не имели права говорить плохо о его личности. Махасамут принадлежал ему, и только он имел право так говорить!

Тонграк не осознавал, сколько раз он мысленно использовал это слово... «Махасамут был его».

Писатель встал, но его удержала теплая хватка, твердо, но надежно удерживая его ладонь.

— Куда ты идешь?

— Поговорить с менеджером.

— Зачем?

— Потому что мне это не нравится. Мне не нравится, что кто-то так с тобой обращается. Даже если ты никогда не был в таком месте раньше - у всех бывает первый раз. И ты здесь клиент; никто не имеет права тебя судить, и я собираюсь заставить их понять.

— Всё в порядке. Тебе не обязательно.

— Отпусти, Махасамут, — твердо сказал Тонграк, пытаясь отдернуть руку. Южанин быстро переплел их красивые пальцы, а его улыбка стала шире, раздражая писателя ещё больше. Он и без того был раздосадован произошедшим.

— Почему ты улыбаешься?

— Потому что я счастлив. — Рак резко нахмурился. Что не так с этим парнем? — Если бы кто-то не заботился обо мне, он бы не злился из-за меня.

— Конечно, меня волнует...— Тонграк, собираясь возразить, остановил себя, когда понял, что сказал.

Его глаза медового цвета смотрели на выражение лица южанина, украшенное

широкой улыбкой. Рак был не уверен, что чувствовал: смущение или злость на приводящего в ярость одной лишь улыбкой, Мута, который вел себя так беспечно. В любом случае, это заставило его снова сесть.

Махасамут больше ничего не сказал. Он просто посмотрел на их переплетенные пальцы. Он сжал руку крепче, заставляя тепло распространяться по телу Тонграка, постепенно рассеивая его гнев. Затем обладатель глубокого хриплого голоса продолжил.

— Со мной все в порядке, правда. Может быть, мне это просто кажется, потому что я никогда в жизни не был в таком месте. Ты же знаешь, я – Мут, простой парень. Он ходит на лодках, ловит рыбу, ныряет и ищет мусор. Откуда ему знать что-нибудь о меню с названиями длиной в три строки? Я просто чувствовал себя не на своем месте. И хотя они так на меня смотрели, я все равно счастлив.

Тонграк снова разозлился.

— Ты с ума сошел? Почему ты позволяешь кому-то смотреть на тебя свысока? Никто не имеет права...

— Ну, потому что кое-кто уже разозлился из-за меня.

И снова Тонграк был озадачен. Он избегал зрительного контакта, пробормотал что-то вроде «придурок» и быстро выдернул руку из захвата.

— И, по крайней мере, ты не игнорируешь меня сегодня. — Махасамут осторожно вернул руку назад.

— Я не игнорировал тебя, — проворчал писатель, не желая легко в этом признаваться.

— О, правда? — южанин продлил звук и продолжил. — Тогда как насчет того, что ты отказываешься говорить, не пускаешь меня в свою комнату и всегда прячешься в своём кабинете? О, и не ешь еду, которую я купил для тебя. Знаешь, действуя таким образом, имей ввиду, что моё сердце хрупко, — Махасамут притворился обиженным, но его провокационного взгляда было достаточно, чтобы Тонграк почувствовал раздражение.

— Ты? Хрупкий? Разве ты не говорил, что ты бесстыдный и можешь все?

— Это правда, что я бесстыдный, — тихо сказал Мут и Тонграк почти победоносно улыбнулся, если бы только говорящий не улыбнулся, положив локоть на стол, поддерживая лицо рукой и глядя прямо на него. Даже не приближаясь, Тонграк почувствовал близость.

Эти хитрые глаза, казалось, проникали прямо в сердце.

— Но разве плохо, что мое сердце слабеет по отношению к тому, кто мне нравится?

Этого было достаточно, чтобы Тонграк сразу почувствовал, что... это плохо.

—...Но ты мне не нравишься.

—...

Эта фраза не была похожа на то, что Тонграк сказал Махасамуту, но он повторил про себя, подтверждая свою мысль, что он вообще ни в кого не влюбится. Двое мужчин заглянули в глаза друг друга, как будто пытаясь прочитать мысли другого. Особенно глаза Мута, которые смотрели так пристально, что Тонграку стало не по себе.

— Прошу прощения.

Именно тогда была подана первая закуска, что побудило Махасамута прервать зрительный контакт и сесть прямо, в отличие от Тонграка, который вздохнул с облегчением, с нетерпением стремясь сменить тему.

— Попробуй.

Глаза медового цвета наблюдали, как Махасамут откусывает кусок еды.

— Ну как? — спросил Тонграк.

— Вкусно, достойно названия, но оно не должно занимать всю страницу меню. — Он был почти убежден, что Махасамут вернулся к своему обычному состоянию, если бы не прожевав свой последний кусок, тот повернулся и не упомянул, как будто просто что-то вспомнив.

— О, и о том, о чем мы говорили ранее... просто «ещё». — Тонграк в замешательстве приподнял бровь, а затем следующее предложение заставило ложку в его руке замереть в воздухе.— Я тебе просто ещё не нравлюсь.

Не нужно никому объяснять смысл - такой писатель, как Тонграк, понимал, о чём говорил Махасамут.

Это означало... не сейчас, не в этот момент, но это будет в будущем...

— Э, п-поторопись поешь, чтобы мы могли вернуться. Разве ты не говорил, что голоден?

Тонграк слишком хорошо понял скрытый посыл, и ему пришлось ненадолго отвести взгляд. Он сменил тему и подтолкнул тарелку с едой к Махасамуту, отрицая тот факт, что его сердце колотилось так сильно, что казалось барабанным боем. Он не хотел признавать, что его потрясли всего лишь несколько слов этого человека.

И как ни странно, вместо обычного раздражения Тонграк... тайно улыбнулся.

Должно быть, он сошел с ума.

Махасамут не мог пропустить это восхитительное зрелище, и мужчина не мог удержаться от поддразнивания.

— Кому ты там улыбаешься? Вместо этого улыбнись мне.

Писатель повернулся и поморщился, что заставило южанина громко рассмеяться.

— Значит, ты тоже можешь делать что-то подобное?

— Я тоже человек, — проворчал Тонграк, теряя всякое притворство.

—Да, да, ты, конечно, человек. Кем ты еще можешь быть? О, тебе тоже надо немного поесть. Ты слишком похудел.

Несмотря на то, что ему не нравилось, когда его дразнили, в тот момент, когда южанин предлагал ему еду, протягивая её к его губам, гордый Тонграк охотно открывал рот и легко, очаровательно жевал. Если бы там был кто-то, кто его знал, он бы удивился.

Идея остаться до утра и вместе позавтракать была далекой мечтой. Но это был не просто завтрак - Тонграк намеренно приготовил для этого человека изысканную еду.

В конце концов... это был его человек. Как он решил с ним обращаться - это его дело.

***

Без его ведома мобильный телефон, переведенный в беззвучный режим, непрерывно вибрировал. На экране появилось имя... «паршивец».

— Я хочу домой.

— Я скоро тебя отпущу.

— Я хочу уйти сейчас.

— Тогда можешь идти. Но если потеряюсь, я пойду в центр потерянных детей и попрошу их объявить имя писателя Тонграка. Даже если ты уйдешь, там должен быть хотя бы один или два человека в торговом центре, которые знают тебя и могут проводить меня домой. — пожаловался Тонграк, желая вернуться домой, но не желая встречаться с толпой, пришедшей в торговый центр на выходных. Махасамут не оказывал физического сопротивления и никаким образом не держал Тонграка, вопреки его словам.

Давай... если хочешь вернуться, просто иди. Я попрошу торговый центр объявить твоё имя.

И от этого Рак помрачнел.

— Ты намеренно пытаешься меня раздражать?

— О, ты знаешь, что я тебя раздражаю? Так умно с твоей стороны. — уверенно признал южанин, толкая тележку с покупками вперед.

Откуда тележка?

Да, они были в супермаркете, где продавалось всё, включая свежие продукты.

Теперь южанин толкал тележку вперед, а светлокожий парень следовал за ним. Махасамут взял товар, чтобы проверить цену, и со вздохом покачал головой.

— Шестьдесят бат за пучок овощей? В моем районе пучок все еще стоит десять бат.

— Как это может быть то же самое? Этот органический продукт, — Тонграк наклонился, чтобы посмотреть.

— Я знаю, что производство такого рода продукции обходится дороже, поэтому...

— Что?

— Может, вместо этого сходим за продуктами на открытый рынок?

От этого он нахмурил брови, а медовые глаза сузились, готовясь к лекции. Но прежде чем он успел открыть рот в знак протеста, вмешался Махасамут.

— Но ты бы не пошёл со мной, не так ли? Или просто подождал бы в машине.

— Ты меня хорошо знаешь.

— Ладно, на этот раз я оставлю это без внимания. Считай, что это наше первое свидание.

— Хах?

Прежде чем Тонграк смог выдавить из себя удовлетворенную улыбку, он понял, что, по крайней мере, этот человек знал, что он не станет ходить по жаре, но слова, вырвавшиеся из уст дальше, заставили его резко обернуться. Из его горла вырвалось удивленное рычание. Потому что... он только что услышал... свидание?

— Я сказал, что оставлю это без внимания.

— Нет, повтори последнюю часть.

Теперь хитрые глаза южанина сверкали весельем, а его красивые губы изогнулись в привлекательной улыбке.

— Мы на свидании, не так ли?

— Кто с тобой на свидании? - возразил Тонграк.

— Разве это не считается свиданием, когда мы проводим время с кем-то, кто нам интересен? Мы вместе обедали и делали покупки вместе. Если мы добавим к этому фильм, я бы сказал, что это почти полный пакет. Или я неправильно понимаю значения этого слова? Ладно, господин Писатель, пожалуйста, просветите не местного человека, дайте определение для меня, каково это, когда мы проводим время вместе.— в конце предложения Махасамут поднял бровь с невинным выражением лица, как трехлетний ребенок, желающий узнать от родителей значение.

Каким же ребенком-мужчиной был этот парень.

Тонграк, не желая оставаться позади, резко возразил.

— Это просто еда и покупка продуктов. Это не может значит ничего больше. Зачем искать определение?

— Но в твоем романе, который я купил вчера вечером, написано, что это свидание, — возразил Махасамут, даже ссылаясь на книгу Тонграка, заставляя слушателя поджать губы. — Или мне нужно поцеловать тебя, чтобы меня пригласили на свидание?

Как только он закончил говорить, Махасамут наклонился, заставив Тонграка в шоке отступить назад. Его глаза широко раскрылись, а руки закрыли рот.

— Что ты делаешь?

— Я там капусту беру. — в этот момент большая рука держала позади Тонграка мешок с капустой, дразня того, кто не хотел выходить из дома.

Махасамут наблюдал за светлокожим мужчиной, который выглядел так, словно собирался выдохнуть огонь через ноздри. Тем не менее, он не мог удержаться от того, чтобы дразнить его дальше, наклоняясь и шепча:

— Или ты ожидал, что я тебя поцелую?

Хитрый взгляд встретился с красивыми глазами. Махасамут вызывающе поднял бровь, как бы говоря: «Неужели я действительно должен сделать это?» И тот, за кем наблюдали, мог поклясться, что никогда больше не будет бросать вызов такому взгляду. Потому что Тонграк понял одно: когда они проводили время вместе... его мужчина был бесстыдным до крайности.

Это заставило смущенного Тонграка подойти и в раздражении удариться о него плечом, прежде чем взять тележку для покупок и пойти вперед.

— Просто поторопись и купи всё, что хочешь. Я хочу вернуться к работе, — проворчал Тонграк, быстро идя вперед, а высокий мужчина со смехом наблюдал за ним.

Кто-то здесь покраснел, но не признался в этом.

***

— Ты не можешь этого взять.

— Э?

— И не это. Слишком много натрия.

— Хм?

— И не это. Дома в холодильнике достаточно. Ты хочешь умереть от печеночной недостаточности или чего-то еще?

Раньше высокий темнокожий мужчина, возможно, пытался уговорить симпатичного парня продолжать с ним делать покупки, но через некоторое время роли поменялись. Тот, кто сказал, что хочет домой, хватал всё, что хотел съесть и складывал в тележку, а высокий мужчина вынимал это и складывал обратно.

До тех пор, пока Махасамуту в третий раз не пришлось поставить большую пачку пива обратно на полку, Тонграк смотрел на него с раздражением, давая понять, что больше не может этого терпеть.

И это заставило южанина спокойно сказать:

— Ты не можешь жить только на закусках и алкоголе.

— Это моё дело, — возразил Тонграк, снова потянувшись за пачкой пива.

— Нет, — Махасамут схватил его за руку. Глубокий голос стал тверже, заставив Тонграка обернуться, чтобы начать спор, но замолчал, когда увидел, что его хитрые глаза заметно потемнели. — С тех пор, как ты вернулся в Бангкок, ты поздно ложишься спать, просыпаешься около полудня, просто пьешь кофе и в меню одни перекусы. А вечером снова закуски и алкоголь. Я не удивлен, что твой холодильник полон выпивки. Ты пытаешься умереть молодым или что-то в этом роде?

Несмотря на то, что он никогда никому не уступал, никогда не обращал внимания на чьи-либо советы, когда его обычно веселые глаза стали серьезными, упрямый человек, такой как Тонграк, заметно поник.

— Я не хочу умирать молодым, но это моя жизнь...

— И именно об этом я хочу позаботиться. — Тонграк тут же закрыл рот, когда Мут вмешался, наблюдая за ним, и сделал еще шаг ближе и заговорил успокаивающим тоном: — Я не знаю, как ты жил раньше, но я не хочу видеть, как ты зарабатываешь деньги только для оплаты медицинских счетов. Я не хочу видеть тебя в больнице или за приемом таблеток. По крайней мере, пока я здесь, чтобы присматривать за тобой, я не позволю этому быть.

Махасамут этого не сказал ... что возможно, это означало бы всю жизнь... потому что он хотел вечно заботиться о Тонграке.

Но сейчас было не время говорить об этом, иначе Тонграк мог бы убежать, как спринтер на четырехсотметровой дистанции.

В приоритете, Махасмуту нужно было исправить испорченный распорядок дня Тонрака.

Он нежно коснулся своей рукой щеки Тонграка, утешая его.

Да и сам Тонграк смягчился.

— Моя жизнь не в таком уж беспорядке. — Тонграк не признавался, что до того, как он приехал на юг, почти каждое утро у него было похмелье, но он не хотел признать, что сейчас чувствовал себя хорошо.

Вот каково это, когда о тебе кто-то заботится?

Тонграк спрашивал себя, но не был готов признать, почему он смягчается, почему он следует за ним, почему он прислушивается к советам Мута, который перевернул его жизнь. Он не мог признаться, что слушал этого человека больше, чем думал.

— Конечно, всё не так уж и в беспорядке. Ты просто...— Махасамут коснулся заботливо красивой шеи, глядя в глаза мужчине, ожидающему услышать его слова.

А потом...

— Старый.

—...

Махасамут улыбнулся.

— Махасамут!

А затем странно мягкая и милая атмосфера, сохранявшаяся вокруг них, полностью разрушилась, оставив только строгий голос, в гневе выкрикивающий имя южанина. Рак стряхнул без единого слова с себя его ладонь.

— Ты смеешь называть меня старым?

— Да ладно, просто признай тот факт, что ты уже старый.

— Я не старый.

— Просто прими правду, Кхун. Хорошо, что ты всё ещё выглядишь молодо, - сказал Махасамут, пытаясь утешить его.

Однако его слова прозвучали неискренне и взрослый мужчина поднял руку, чтобы коснуться собственного лица.

— Кроме того, ты должен просто позволить мне разобраться с этим беспорядком.

— Что теперь? Кроме того, что ты проклинаешь меня умереть молодым, желаешь, чтобы меня госпитализировали и называешь меня старым, что ещё ты хочешь сделать? — Тонграк задавался вопросом, совершил ли он ошибку, взяв с собой этого придурка.

Неужели он забыл, что сделал Махасамут, прежде чем умолял его остаться на острове?

Почему он внезапно захотел отправить такого человека домой?

Ох, это так расстраивает.

Махасамут улыбнулся, снова подойдя ближе.

— Присматривать за тобой.

Тот, кто думал о разрыве соглашения, на мгновение остолбенел. Его глаза медового цвета застыли, прежде чем быстро моргнуть; он посмотрел на человека, который говорил так серьезно. А потом...

Его щеки горели жаром, когда он понял смысл.

— Я буду заботиться о тебе, пока ты не состаришься.

И снова Тонграк мог только сказать...

— Ты смешон.

После этого Тонграк оттолкнул тележку. Но он не возражал, когда Махасамут взял закуски из тележки и заменил их свежими овощами и различным мясом. Тонграк даже не возражал против того, что Махасамут сказал, что будет готовить для него. Если бы Хаймук была здесь, ей, вероятно, было бы очень больно. Она бы точно плакала и обвиняла: «Ты даже не съел яйца, которые я для тебя жарила».

Тонграк, вероятно, просто ответил бы... «Ну, ты не тот человек, который заставляет моё сердце трепетать».

И снова Тонграк не осознавал, что ощущение, когда кто-то заботится, ругает и присматривает за ним, его не раздражало. Напротив, ему на самом деле... было хорошо.

Возможно, Тонграк всё это время просто тосковал от одиночества.

У него не было того, кто встал бы рядом с ним и сказал бы ему, что ему стоит или не стоит делать.

От этого у молодого писателя было хорошее настроение. Его даже не волновал телефон, который постоянно вибрировал.

— Позволь мне сказать тебе, я не ем острую пищу.

— Да. Я это уже знаю. Ты съел одну только ложку рыбного супа с карри, а затем выпил целую бутылку воды.

Невероятно, но после того, как они закончили делать покупки в супермаркете, Махасамуту удалось уговорить красавчика поехать и припарковаться перед ближайшим продуктовым рынком.

Он утверждал, что в торговом центре нет того, что он искал. Несмотря на то, что владелец автомобиля ждал в машине, было бы неплохо научить человека, привыкшего к роскоши, испытать другой образ жизни. Собрав все необходимое и припарковав машину на автостоянке, они отнесли свои покупки в вестибюль.

А под «они» имелось в виду Махасамут, который нёс все в одиночку.

Тем временем Тонграк заговорил, потому что Мут упомянул, что он будет готовить для него.

Хватило одной мысли о том, что Тонграк покраснел после того, как они обедали острой пищей, когда они были на острове, чтобы рассмешить. И, кажется, Тонграк тоже мог представить это настолько ясно, что его лицо очаровательно исказилось.

Спорить об этом не имело смысла.

Восхитительные действия двух мужчин, один из которых безостановочно дразнил, а другой позволял дразнить себя, привлекли внимание молодой женщины, сидящей в холле.

Она быстро поднялась с дизайнерской сумкой в руках и направилась прямо к ним.

— Рак! Почему ты не ответил на мой звонок?

Тонграк, который шел и разговаривал с Махасамутом, замер. Его улыбка мгновенно исчезла, но прежде чем он повернулся, чтобы ответить вновь прибывшей, его уголки его губ приподнялись.

Улыбка, которую Махасамут наблюдал с интересом.

Улыбка Тонграка была убийственной, если не считать буквальной.

Улыбка, которая явно говорила о раздражении! Но, как ни странно, девушка, казалось, совершенно не обращала внимания на это.

Она собиралась взяться за руки с Тонграком, но мужчина увернулся, не обращая внимания на её чувства.

—Что ты хочешь? — спросил Тонграк.

Прин, молодая женщина, внезапно стала враждебной, но только на мгновение, прежде чем сверкнула милая, неискренняя улыбка и сказала слишком слащавым голосом:

— Почему такое лицо? Твоя младшая сестра пришла к тебе в гости.

— Извини, но у меня только одна старшая сестра. Я никогда не считал никого младшей сестрой.

Прин была ошеломлена. Обычно такое пренебрежение со стороны кузена Тонграка разозлило бы её до безумия. Но на этот раз миниатюрная красавица всё ещё мило улыбалась, не заботясь о том, насколько сильно её любимый родственник не хочет разговаривать. В любом случае она здесь не затем, чтобы говорить - она пришла, чтобы понаблюдать.

— А кто это? Твой новый слуга? Он похож на деревенского мужлана.

Её старший родственник утверждал, что отличается от своей матери, однако их природа была одинаковой во всех отношениях.

В конце концов, когда он не смог никого удержать, он использовал деньги, чтобы получить того, кого хотел. Итак, ей было любопытно увидеть, насколько впечатляющим на самом деле был его мужчина!