Глава 16. «Адское отродье»
— А это кто? Твой новый слуга?
Молодая женщина по имени Прин, на мгновение взглянула на Махасамута и с отвращением скривила губы, прежде чем повернуться и мило улыбнуться человеку, которого она презирала еще больше.
Что может быть хорошего в мужчине Рака?
Она могла сказать это с первого взгляда. У Тонграка вкус был ужасен: с темной кожей, суровым лицом и телосложением, как у чернорабочего.
Прин мысленно усмехнулась, думая, почему ей пришлось тратить время на ожидание здесь. Ей всегда нравилось наблюдать за падением своего высокомерного родственника. Когда на днях она встретила Хаймук и эту сквернословящую актрису в торговом центре, её интуиция подсказала ей, что что-то не так. Казалось, эти двое не в ладах, но единственное, что у них было общего, это Рак. А как насчет кого-то вроде Рака... носить что-то настолько простое? Никогда. Когда она спросила сотрудников, всё было ясно как день.
Такой молодой писатель, как Тонграк, не стал бы носить подобную одежду, и она была на два размера больше его.
Они определенно купили её для кого-то другого.
Поскольку её избалованный родственник не отвечал на её звонки, ей пришлось прийти и убедиться в этом самой.
И она была права.
Это будет весело.
Прин посмотрела в глаза Тонграку, чувствуя своё превосходство. Сегодня она собиралась устроить Тонграку неприятности!
— Ты сегодня свободна? — однако... Тонграк лишь улыбнулся в ответ, спрашивая спокойным тоном.
— Да, я свободна, — уверенно ответила Прин.
— О, молодец, — Тонграк кивнул, а затем изобразил вздох.
— Я так завидую. В последнее время я просто... устал. Не понимаю людей, у которых есть свободное время, не говоря уже о тех, у кого его так много, что они вмешиваются в чужие дела. Если бы у меня было свободное время, я бы просто отдыхал дома, или... — Тонграк улыбнулся ей. — Я бы искал больше знаний, а не бегал вокруг, пытаясь доказать, что я просто безмозглая оболочка.
— Рак!
— Я затронул больную тему? — спросил Тонграк с улыбкой, затем сделал шаг ближе к Прин.
Молодая женщина попыталась вызывающе взглянуть в ответ.
— Как именно? Ты грубишь. Какой человека оскорбляет младшую сестру, пришедшую в гости...
— Я же говорил тебе, у меня нет младшей сестры. — Рак резко прервал её.
Затем слабая улыбка на его красивом лице исчезла, оставив только серьезный взгляд, встретившийся с глазами младшего родственника. Его темно-карие глаза, обычно такие привлекательные, теперь казались устрашающими, с черными зрачками в центре.
— А с кем я — это мое дело. — этот взгляд в его глазах был предупреждением: не лезьте в мои дела.
Но Прин не отступала. Она вызывающе подняла подбородок и мило улыбнулась.
— Я просто обеспокоена как член семьи. Я не хочу, чтобы ты испортил свою репутацию. Ты видел, как это сделала тетушка. Для меня, как её племянницы, вполне естественно беспокоиться о тебе.
Тонграк сделал паузу, когда в разговоре выскочила его мать. Прин улыбнулась ещё милее, в её глазах читалась злоба. Кто не знал о скандальных делах семьи? Это было так неловко. Женщина сладким голосом продолжила обеспокоенным тоном.
— Я вижу, как тетушка живет так, и мне... жаль. Я не хочу, чтобы ты закончил так, как она. Достаточно и того, что с моей теткой всё в порядке. Если люди начнут говорить, что ты похож на неё, что будет с имиджем нашей семьи...
— Прин.
— Да, Рак?
— У твоего парня всё хорошо? — В этот момент Тонграк сменил тему, рассмешив Прин.
— Ты сейчас меняешь тему?
— Вовсе нет. Поскольку ты рассказала о нашей семье, я спрашиваю просто потому, что обеспокоен.
Она нахмурился в замешательстве.
— Обеспокоен? О чем тебе стоит беспокоиться из-за моего парня? — подозрительно спросила молодая женщина. Тонграк соблазнил её парня? Хотя её партнер настаивал, что его не интересуют мужчины, она видела это снова и снова: гетеросексуальные мужчины хотели переспать с этим родственником. Это заставило Тонграка взглянуть на неё презрительным взглядом.
— Я слышал, что это были десятки миллионов.
— О чем ты говоришь!?
— Деньги, которые ты дала этому парню... Я имею в виду.
— Ну и что?
Тонграк наклонился к молодой женщине, её глаза того же цвета были напряжены от сомнения. Тонрак хотел сказать ей, что такой человек, как он, никогда не устраивает неприятностей, но если она хотела конфронтации, он был готов.
— Лучше потратьте время на беспокойство о себе.
— Мне не о чём беспокоиться, и даю я деньги своему парню или нет — это моё дело. Почему ты влезаешь...
— Знаешь, всё скоро пойдет насмарку.
— Это не правда!
— Ну, если ты хочешь в это верить, — Рак пожал плечами, прежде чем продолжить: —Что он тебе сказал? Бизнес идет хорошо, и ты скоро окупишь свои вложения, тебе просто нужно дать ему немного больше времени и доверять друг другу, да?
Молодой писатель усмехнулся себе под нос, увидев бледное лицо своей младшей родственницы.
— Буквально в прошлом месяце я видел, как этот парень флиртовал с другой женщиной.
Кто здесь настоящий дурак?
В этот момент лицо Прин превратилось из бумажно-белого в ярко-красное и казалось, что оно скоро станет зелёным.
— Ты вообще что-нибудь знаешь или просто слепо доверяешь этому парню, как дура?
— Это не правда!
— Серьезно, единственное, что ты можешь сказать: «это неправда»? Вот почему я говорю тебе: прежде чем вмешиваться в дела других людей, тебе следует потратить некоторое время на изучение своих.
— Рак! Ты меня оскорбляешь? Я скажу маме, скажу тете, что ты так со мной разговаривал. — улыбка исчезла, и Тонграк посмотрел на молодую женщину холодным взглядом.
—Ты злишься, когда я проявляю немного беспокойства, но то, что ты сказала, правильно... — мужчина потянулся, чтобы коснуться плеча женщины, наклоняясь, чтобы встретиться с ней глазами.
—...наша семья без ума от мужчин, и это касается всех.
— Я не такая. Я никогда не тратила деньги на мужчину. Мой парень просто взял их взаймы, он их вернёт!
— Угу, — ответил Тонграк протяжным, неубедительным тоном. Он вытянулся во весь рост, отпустил плечо женщины и отступил назад, чтобы встать рядом с Махасамутом.
— Если подумать, мы действительно разные...— Тонграк положил руку на сильное предплечье Махасамута и снова посмотрел в глаза женщине.
—...потому что мои стандарты в отношении мужчин намного выше твоих.
С этими словами он потащил южанина к лифту, не обращая внимания на младшую родственницу, которая стояла, сжимая кулаки.
Тем временем Махасамут на мгновение взглянул на миниатюрную женщину, а затем посмотрел на человека рядом с ним, не с уважением, а с беспокойством.
Понимал ли Тонграк, как сильно он сжимал его руку?
***
Хлоп!
Как только он вошёл в роскошную квартиру, Тонграк направился к своей спальне, громко хлопнув дверью, не обращая внимания на мужчину, который следовал за ним. Он был зол. Хоть он и мог бросить слова девушки обратно ей в лицо, это не означало, что Тонграк был согласен с тем, что она сказала.
Нисколько.
Особенно, когда эту женщину воспитывала его мать.
Тонграк никогда не хотел походить на свою мать, вымаливать у кого-либо любовь или находиться в месте, где достоинство ничего не стоит, а любовь провозглашается всем.
Это была правда... он использовал деньги, чтобы покупать людей, и что с того? Это было лучше, чем быть жалким, как та девушка, которая даже не знала, что задумал её парень. По крайней мере, если Махасамут потратил деньги, которые он дал, на кого-то другого, и это произойдет после того, как их соглашение закончится. К тому же... он не любил
Махасамута. Не его дело, с кем этот мужчина спал!
И он не был таким, как его мать.
Пока он не отдал своё сердце этому человеку, они никогда не будут равны.
Не равны, и никогда не будут.
Тонграк стоял, прижав кулаки к стеклу окна, подавляя переполняющие эмоции в груди. Его глаза медового цвета оставались серьезными, не фокусируясь на городском пейзаже. Перед его глазами только прошлое, которое всплывало у него в голове.
Тук, тук, тук.
— Кхун Тонграк...
— Уходи. — ответил он, услышав стук в дверь, но южанин всё равно вошёл в комнату. Прежде чем хриплый голос успел что-то сказать, Тонграк ответил ровным тоном. Он стоял неподвижно, и его красивые глаза вообще не смотрели на собеседника.
— Мне просто нужно кое-что спросить.
— Убирайся!
Тонграка сейчас ни один вопрос не волновал. Он хотел побыть один, поэтому его голос стал твёрже.
И это заставило Махасамута надолго остановиться.
Он думал, что этот человек наконец уйдет, но почему всё пошло не так, как он надеялся?
— Ты еще не сказал мне, что хочешь поесть.
На этот раз Тонграк в гневе обернулся, его губы приоткрылись, чтобы наброситься на южанина, но он остановился, увидев напряженные глаза, смотрящие на него.
Почему этот человек не раздражал его, как обычно?
Почему он казался искренне обеспокоенным?
Почему он посмотрел на него так, будто понял его чувства?
Никто по-настоящему его не понимал.
И это заставило Тонграка сломаться.
— Я сказал тебе уйти!
— Но ты не ответил на мой вопрос.
—...— Тонграк сжал кулаки до боли в руках. Гнев захлестнул его сердце, но он не злился на Махасамута. Он злился на себя.
Он не мог понять, почему ему хотелось войти в тёплые объятия этого человека, не обращая внимания на всё досадные чувства, возникшие в его сердце. Он хотел, чтобы это был именно Махасамут, чтобы утешил его, но образ насмешливой улыбки Прин застрял в его голове, удерживая его от шага к мужчине перед ним. Если бы он сделал это, то оказалось бы правдой, что она сказала.
Он ничем не отличался от своей матери.
— Позволь мне подойти к тебе, — попросил Махасамут.
Обычно этот человек никогда не просил ничего подобного. Он всегда поступал так, как хотел, обнимал, когда хотел, никогда не слушал, когда его просили остановиться и Мут всегда находил способ вторгнуться в его личное пространство. Но на этот раз Махасамут всё ещё стоял у дверного косяка, его напряженные глаза смотрели прямо на Тонграка и ждали ответа.
И от этого ноги Тонграка задрожали.
Но...
— Ты не понимаешь человеческого языка? Я сказал тебе уйти. Или мне самому тебя выгнать?
—...
На этот раз Мут молчал и Тонграк настолько возненавидел это молчание, что отвернулся.
— Я хочу побыть один. Уйди с глаз моих.
Его глаза медового цвета смотрели на окно перед ним, наблюдая, как капли дождя цепляются за стекло, слушая звук закрывающейся двери и слыша шаги, исчезающие в передней части комнаты.
Затем он рухнул на кровать.
Он ненавидел это чувство.
Он ненавидел это больше всего.
***
Солнце уже село несколько часов назад и его место заняла ночь. Несколько тайских блюд тоже уже несколько часов стояли на обеденном столе. Однако владелец этого места который утверждал, что не ест острую пищу, отказался выходить из спальни. За столом в одиночестве сидел только тот, кто приложил все усилия для приготовления этого всего.
Махасамут посмотрел на дверь спальни, которая оставалась плотно закрытой.
Он подошёл и постучал в дверь, но ответа не последовало.
Он отправил сообщение, но оно осталось непрочитанным.
И он хорошо знал, что не может сделать большего.
Он не имел права.
Махасамут вздохнул и поставил еду в холодильник. Он пропустит сегодня ужин.
По своей натуре ему хотелось ворваться в комнату, притащить упрямца к столу и насильно кормить его, чтобы тот, кто не позаботился о себе, наконец понял его заботу. Но он также знал, что если он это сделает, то, в конечном итоге, его грудь может быть разорвана. Более того... не то, чтобы молодой человек не обратил внимания на угрозу Тонграка.
Это был первый раз, когда Тонграк выгнал его.
Их отношения были хрупкими, как хрусталь. Всего один удар... и они разобьются.
Итак, это была не та ситуация, когда он мог подразнить и всё уладить, особенно учитывая, что образ этих милых, но грустных глаз всё ещё прочно запечатлелся в его памяти.
Тонграк однажды поделился с ним историями о своей семье и, что бы ни сказала эта женщина, это, должно быть, было достаточно важно, чтобы заставить такого гордого человека провести день в своей спальне. Для Рака это не была победа. Если победитель всё ещё запирался вот так в комнате.
Он захотел кое-что узнать.
Это заставило Махасамута взять трубку.
Мут хорошо знал, что Хаймук не ответит ни на один вопрос, но был один человек, кто мог... Ви.
Молодой человек на мгновение помедлил, прежде чем набрать номер и его напряженное внимание всё ещё было устремлено на запертую дверь.
***
Тонграк знал, что он эгоистичен и иногда настолько глуп, что Ви часто ругала его. Но никогда ещё ему не было так плохо, как в этот раз.
Он не мог спать.
Как бы он ни старался, он не мог заснуть. Как ни странно, он не думал о Прин, его не волновали слова, сравнивающие его с матерью. Единственное, что продолжало крутиться у него в голове - это то, что он сказал Махасамуту перед тем, как выгнать его из комнаты. Он просто задавался вопросом.
Да. Это было просто обычное любопытство.
Он задавался вопросом, злится ли на него Махасамут?
Хотя он так и думал, другая часть его выступала: «Почему меня это начало волновать? Зачем беспокоиться?» Это удерживало Тонграка от выхода из комнаты до наступления нового утра.
Дискомфорт заставил Тонграка открыть дверь.
В тусклом утреннем свете Тонграк стоял в центре пустой гостиной, его глаза медового цвета были устремлены на плотно закрытую дверь комнаты Махасамута.
Внезапно одиночество нахлынуло в его сердце. Хотя они всегда спали в разных комнатах, будь то на острове или здесь, одно лишь присутствие двери заставляло его чувствовать себя настолько далеким, что это пугало его.
«Чего я боюсь? Мы с этим парнем друг для друга никто.» — сказал себе Тонграк, заставляя себя повернуться обратно к своей комнате, но...
Что-то на обеденном столе привлекло его внимание, побудив его включить небольшой кухонный свет, чтобы всё ясно рассмотреть.
Рисовый омлет.
На столе лежала тарелка с рисом для омлета, завернутая в прозрачный пластик, с соусом Шрирача и... записка.
Короткая записка, которая гласила:
...Я позаботился о том, чтобы оно не было острым...
Сумасшедший... Он улыбнулся.
Только когда Тонграк обнаружил, что улыбается, увидев записку, он понял, что уже сел с вилкой и ложкой, снял прозрачный пластик и начал есть лучший рисовый омлет в своей жизни, не добавляя никакого соуса.
Возможно, Тонграк впервые узнал, насколько вкусной может быть еда, приготовленная с заботой.
Никто никогда не делал для него ничего подобного до этого момента.
***
Сегодня Махасамут проснулся поздно, вероятно, потому, что плохо спал прошлой ночью. К тому времени, когда мужчина вышел из своей комнаты, стрелка часов уже
перешла на десятку. Однако самым удивительным было не то, что он проснулся поздно, а то, что Тонграк проснулся рано!
Он не только рано проснулся, но ещё и был одет и готов выйти из дома.
— Иди прими душ.
— Прошу прощения?
Махасамут не успел сделать и двух шагов, как человек, ожидавший на диване и смотрящий фильм, повернулся и проинструктировал его. Это удивило его и заставило
Рака повторить.
— Иди прими душ. Мы выходим.
И всё, что Махасамут смог ответить, было:
— Да.
Откуда его хорошенький Тонграк брал эти идеи?
***
— Я возьму того, того и ещё вот это.
Махасамуту казалось, что он начинает понимать переменчивое настроение писателя, но он всё равно не успевал за ним. Особенно когда Тонграк еще вчера был расстроен, но сегодня уже притащил его сюда.
Где они сейчас? Место, куда Махасамут никогда раньше не ступал.
Магазин костюмов.
И при этом причудливый.
Как только они вошли в магазин, Тонграк начал выбирать костюмы, приказывая персоналу держать кучу вешалок, отчего Мут только нахмурился. Южанин быстро подошёл и схватил за руку того, кто выбирал вешалки с итальянским шелковым костюмом. Его хитрые глаза встретились с глазами медового цвета, которые смотрели в раздражении в ответ.
— Почему ты меня останавливаешь?
— Я бы не стал тебя останавливать, если бы ты покупал для себя, но ты покупаешь их для меня.
Да, Тонграк покупал костюмы для Махасамута.
Когда бы кто-то вроде него мог носить такое? Кроме...
Махасамут проверил ценник и нахмурился.
Этот чертовски дорогой костюм — может ли он заставить людей летать? Это было дороже, чем гидрокостюм для дайвинга.
— Да, я покупаю их для тебя, — уверенно ответил Тонграк, заставив здоровяка ещё больше нахмурить брови.
— Зачем?
— Я больше никому не позволю смотреть на тебя свысока.
Это был ответ, который заставил южанина замолкнуть, его большая рука ослабила хватку на тонкой руке, давая Тонграку возможность схватить ещё один костюм.
— Мне бы хотелось этот стиль в двух других цветах...
— Эй!
Тогда Махасамут снова повесил костюм и потащил писателя в примерочную. Он толкнул Тонграка первым, затем последовал за ним и закрыл за собой дверь, не обращая внимания на персонал, который остался с открытыми ртами. Прямо сейчас его больше беспокоил упрямый человек перед ним.
Кто бы ни сказал, что Тонграк не упрямый... просто посмотрите прямо сейчас в эти вызывающие глаза.
— Я собираюсь их купить, и ты не сможешь меня остановить.
— Потому что ты мой Папочка?
На этот раз Тонграк остановился.
А Махасамут спокойно смотрел на своего красавца.
— Ты согласился с этой женщиной?
— Нет, я никогда с ней не соглашался.
— Но ты покупаешь мне костюм, пытаясь превратить меня в кого-то другого. Тебе не нравится обычный Мут, который одет так просто... не так ли?
На этот раз Тонграк, собиравшийся возразить, замолчал, позволяя более высокому человеку увидеть свои взволнованные глаза. И это заставило Махасамута продолжить более твердым тоном.
— Я уже говорил тебе раньше, не так ли? Меня не волнует, что обо мне думают другие. Я не зацикливаюсь на том, хочет ли кто-то мне заплатить, потому что я считаю своей работой обеспечивать себя. Но я забыл сказать тебе одну вещь... Мне важно, что думают люди, которые мне небезразличны, - Махасамут протянул руку и взял Тонграка, который всё ещё молчал. — Если человек, о котором я забочусь, так думает, то я выслушаю.
—...
— Ты смотришь на меня сверху вниз?
— Нет.
— Ты думаешь, я жалок?
— Ну нет.
— Думаешь, я недостаточно хорош?
— Нисколько!
Махасамут улыбнулся, затем усилил хватку, глядя на Тонграка, который уже с удивлением отрицал, что вообще не думает о нем так. И этого ему было достаточно.
— Мне важно, если ты так считаешь, потому что ты... тот человек, о котором я забочусь.
—...
Молодой писатель замолчал, опустив красивые глаза, губы сжались так сильно, что покраснели.
— Ещё кое-что.
— Ещё кое-что? — Рак поднял голову и встретился взглядом с Махасамутом.
— Меня не волнует, что сказала это адское отродье.
—...!!!
Глаза Тонграка расширились.
— Что ты только что сказал?
— Мне все равно...
— Нет, а как ты её назвал?
— Адское отродье.
— Знаешь, Прин старше тебя.
— И что? Там, откуда я родом, мы всё равно называем людей такими маленькими кусками дерьма, — говорящий небрежно пожал плечами, и это заставило Тонграка...
— Ха-ха-ха! — Тонграк громко рассмеялся, никогда раньше не слышал, чтобы кто-нибудь называл её так, но чем больше он об этом думал, тем лучше представлял себе это. Эта девочка действительно была маленьким кусок дерьма, словно рожденный говорить гадости о других.
Было ли когда-нибудь с детства время, когда она не завидовала ему, хотя сама родилась в полной семье? Она всегда пыталась беспрестанно связываться с ним и его сестрой. Тем не менее, Тонграк никогда не думал, что кто-то будет так назвать её вместо него, и выбранное оскорбительное слово его удовлетворило.
Да, кусочек дерьма ей идет.
Вид его громкого смеха, которого Махасамут никогда раньше не видел, заставил его рассмеяться. И он не смог сдержаться...от поцелуя в щеку.
—...!!!
Ему понравилось, как глаза Тонграка расширились.
— Это примерочная.
Разумеется, милашка ничего не сказал о поцелуе в щеку, но пожаловался, что они были в примерочной, что заставило Махасамута усмехнуться.
— Люди снаружи, вероятно, думают, что мы делаем больше, чем просто примеряем одежду.
Тонграк ярко покраснел.
— Думаешь, это как в романе или что-то в этом роде? Делать это в примерочной, да?
— Мне нравится писатель, поэтому мне нужно научиться немного проявлять воображение, — игриво ответил Махасамут, заставив, наконец, угрюмого человека улыбнуться.
Кое-кто сказал, что я ему нравлюсь.
И Рак подошел ближе, подняв руки и обхватив сильную шею. Красивое лицо дразняще улыбнулось, приближаясь, пока их носы не соприкоснулись друг с другом, красные губы прошептали хриплым голосом:
— Тогда попытайся представить это.
Махасамут не смог устоять перед вызовом.
— Ммм~
В этот момент их губы встретились. Махасамут почувствовал его тепло, желая превратить его в интенсивный и он, не колеблясь, воплотил эту мысль в реальность, сжав хватку на прекрасной шее и притянув Тонграка для страстного поцелуя.
Как только эти прекрасные губы приоткрылись, Махасамут направил свой влажный язык в теплоту рта. Звук того, как они коснулись языков друг друга, эхом отразился в их чувствах. Южанин обхватил тонкую талию, притягивая его ближе, чувствуя дрожь в шее того, кто издал стон.
Другая его рука скользнула под рубашку Тонграка, прикоснулась к мягкой коже, которая так и просила, чтобы её укусили, прижимаясь к ней кончиками пальцев.
— Ах...
Тук, тук, тук.
— Э-э... с вами там всё в порядке, Кхун?
В этот момент стук в дверь заставил двоих мужчин отстраниться. Они одновременно повернулись и посмотрели на дверь, услышав неуверенный голос персонала снаружи. Это заставило Махасамута снова повернуться к тому, кого он держал в объятиях и рассмеяться.
Кто-то явно раздражен.
— Минуточку, мы сейчас выйдем, — крикнул Махасамут, а затем повернулся, чтобы подразнить того, кто был в его объятиях.
— Как ты думаешь, он думает, что мы ругаемся или... трахаемся?
— В любом случае я выйду и выскажу ему свое мнение. — раздраженно сказал Рак и продолжил: — Но только после того, как я куплю тебе костюм.
— Ох?
Значит, он всё ещё настаивает на этом?
Махасамут чуть не вздохнул, если бы не красавчик, потянулся к воротнику его рубашки, эти медовые глаза посмотрели вверх, чтобы встретиться с ним взглядом.
— Я не принижаю тебя, не жалею тебя и не пытаюсь кинуть в тебя деньгами. Я просто хочу отплатить тебе.
Его милое поведение – это одно, но низкий, приглушенный голос был ещё более милым.
Однако Махасамуту было любопытно.
— За что мне отплатить? — спросил Махасамут.
И с этими словами Тонграк опустил голову и отвернулся.
— Рисовый омлет.
Сказав это, Тонграк попытался вытолкнуть Махасамута из примерочной, явно умирая от смущения. Однако упорное сопротивление Махасамута мешало ему, пока его прекрасные глаза не повернулись и не посмотрели на него серьезно.
— Знаешь, как лучше всего отплатить мне? — Махасамут увидел, как эти брови нахмурились, и ему пришлось осторожно ткнуть в морщинку между ними. Он продолжил: — Для меня достаточно, что ты просто съел то, что я приготовил.
Махасамут подумал, что ему, возможно, придется перестать флиртовать с Тонграком, когда они выходят на публику, потому что:
Черт возьми, кто научил его так улыбаться? Это сводит меня с ума.