Глава 21. «8 из 10 (?)»

Под мягким желтым светом прикроватной лампы из ванной вышел загорелый мужчина, вытирая волосы полотенцем. Его хитрые глаза остановились на слабом силуэте округлой фигуры, ютившейся под толстым одеялом. На его лице появилась улыбка, выражающая очевидную нежность к тому, кто забрался в постель раньше него.

Махасамут бросил полотенце в корзину для белья и не колеблясь, скользнул под то же одеяло.

— Кто сказал, что ты можешь лечь сюда?

— О, никто, я просто бесстыдный, — мгновенно ответил Махасамут, посмеиваясь.

Его большая рука скользнула по тонкой талии, притягивая в свои объятия теплое тело. Его взгляд задержался на писателе, который как обычно словесно протестовал, но охотно повернулся и прижался к его груди.

Тонграк чертовски милый.

Этот парень был настолько очарователен, что Махасамут не мог не ...

— Где ты трогаешь!?

В тот момент, когда он осмелился сжать мягкую ягодицу, красавчик в его руках вздрогнул, издав удивленный вскрик. Тонграк надулся, побудив Махасамута быстро поцеловать его в губы и тихо спросить:

— Всё ещё болит?

— С чего ей не болеть? Твоя штука не такая уж маленькая, — пробормотал Тонграк, но, несмотря на его слова, настойчивый Мут продолжал нежно поглаживать его ягодицы, как будто зная, что Тонграк всё ещё чувствует там его присутствие.

Ну, это было бы странно, особенно после того, как он засунул туда член. С чем-то такого размера и с такой грубостью и не чувствовать боли, было бы странным.

Тонграк проворчал себе под нос, а затем прижался щекой к теплой груди.

После бурного секса в гостиной они продолжили в спальне и закончили тем, что Махасамут отнес Тонграка в ванную для того, чтобы тщательно отмыть. Вид «отмывания», который включает в себя очищения всех мест, полностью игнорируя потребность заснуть в обнимку после оргазмов. Хотя Тонграк говорил, что это может подождать!

Итак, теперь Тонграк, чистый и довольный, лежал на кровати с недавно смененными простынями.

И уж точно не Тонграк их менял. Махасамут, тот, кто менял простыни и купал его, а также принимал душ последним, сейчас смотрел на светлокожего человека сияющими глазами. Желание ущипнуть эти бледные щёки и поцеловать эти надутые губы было непреодолимым. Возможно, эта мысль была настолько сильной, что рука сжалась слишком сильно, заставив человека в его объятиях ударить его кулаком в грудь.

— Как долго ты собираешься продолжать сжимать мою задницу?

— Ну, тогда можно я тебя пальчиком подразню?

Махасамут имел в виду дразнить пальцем в том самом месте.

С этими словами пальцы Махасамута скользнули в незащищенную расщелину, мягко разглаживая припухший вход, заставив Тонграка вздрогнуть. Молодой писатель прекрасно понимал, что Махасамут не просто играет. Если он хоть немного сдастся, ему придется снова принять душ. Поэтому он заговорил тяжелым, хриплым голосом из-за слишком долгих стонов ранее:

— Остановись, жжется.

— Нужно ли мне нанести какую-нибудь мазь?

Махасамут сделал паузу, его первоначальное игривое намерение уступило место нежному прикосновению к чувствительной области. Он массировал так мягко, что Тонграку пришлось возразить дрожащим голосом.

— Перестань трогать это место, иначе у меня встанет.

...И это не закончится простым применением мази.

Когда многообещающий ответ заставил обеспокоенного мужчину улыбнуться, Мут перешел к успокаивающему поглаживанию мягких ягодиц, радуясь тому, что писатель прижался к его груди. Если задать южанину вопрос, предпочитает ли Махасамут их страстный секс или просто объятия, Махасамут не сможет выбрать. Он знал только, что ему нравится держать Тонграка в руках.

Другое дело – прижиматься или заняться чем-то другим.

— Можно вопрос? — Махасамуту хотелось еще немного продлить эту прекрасную ночь.

Просто лежать здесь и разговаривать — это было большее, на что он надеялся.

— О моём отце? — Тонграк тоже этого хотел.

— Могу ли я чем-нибудь помочь?

Махасамут ласкал тонкую талию, пальцы оглаживали мягкую кожу. Его серьезный тон, заставил Рака сделать паузу, после чего медленно покачать головой.

— Я могу справиться с этим вопросом сам.

— Я хочу помочь.

— Достаточно просто помочь мне забирать Мину.

— Тебе от этого станет лучше?

В глазах медового цвета мелькнула растерянность.

— Какое это имеет отношение к тебе? — Тонграк не был уверен, почему Махасамут задал этот вопрос.

Тон Тонграка вызвал у южанина желание ущипнуть эти мягкие щеки и сжать ягодицы, разочарованный тем, что писатель настолько не обращает внимания на то, насколько он заботится. Один лишь вид на красивое лицо Тонграка, на его дрожащее тело от беспомощности заставило его захотеть крепко скрыть его в объятиях. Кроме того, разве он не попросил Тонграка хоть немного положиться на него?

Вздох. Мне действительно дали дюйм, а теперь я хочу милю.

Опять же, Махасамут очень хотел быть рядом с этим человеком.

Махасамут не хотел давить и пугать писателя, но он был переполнен чувствами, и... он высказал их вслух.

— Могу ли я волноваться за тебя?

-...

Тонграк замолчал, его прекрасные глаза смотрели на Мута. Через мгновение он крепче обнял Махасамута и проговорил глубоким голосом, опаляя дыханием его грудь.

— Конечно ты можешь.

Этот парень настоящий или какой-то плюшевый медвежонок? Он такой милый, что мне хочется его потискать.

Махасамут усмехнулся, глядя на покрасневшего мужчину, который отказался его как следует поблагодарить.

Почему Махасамут не понял, что внезапный минет произошёл потому, что Тонграк был слишком смущён, чтобы сказать спасибо вслух? Этот слабый отголосок благодарности был благословением для ушей.

— Ты обещаешь?

— Ммм.

Я, должно быть, сошел с ума, улыбаясь вот так открыто.

Махасамут продолжал гладить гладкую спину, но это не было ни мимолетным прикосновением, ни прикосновением с сексуальным подтекстом. Это было всего лишь прикосновение двух людей, которые стали ближе, и, возможно, это прикосновение заставило Тонграка более охотно высказать свое мнение, чем обычно.

— Насчет моего отца... Я знаю, чего он хочет. Я просто дам ему это. И если ты захочешь помочь... — Тонграк серьезно посмотрел в глаза Махасамута. — Мина очень важна для меня.

Южанин улыбнулся в ответ, но его голос стал еще более серьезным, когда он сказал:

— Тогда она тоже важна для меня.

Потому что ты важен для меня.

Хоть он и не произнес этого вслух, но Махасамут подумал, что Тонграк понял подтекст потому, как он быстро отвернулся. Хотя южанин успел заметить, как щеки писателя покраснели. К тому же Тонграк пытался скрыть свою застенчивость натянутым, строгим тоном, не осознавая, насколько невероятно сексуальным был этот хриплый голос.

— Хватит уже хватать меня за задницу.

— Хахаха, я ничего не могу с собой поделать. Это приятно. — Махасамут от души рассмеялся, не в силах удержаться от поддразнивания писателя, который притворялся, что жалуется на его объятия. Затем он спросил: — Что я получу по шкале от одного до десяти?

—Хм?

Махасамуту очень понравилось выражение растерянности на лице Тонграка.

— Мои сексуальные умения, - сказал Махасамут, разразившись смехом, когда Рак слегка открыл рот, как будто хотел выругаться, но затем остановился, не зная, как отругать такого бесстыдного человека. Поэтому Махасамут продолжил его дразнить. —Я вполне уверен в своих силах. На самом деле, десять — это слишком мало. Думаю, должно быть сто.

— Восемь. — пока самоуверенный мужчина продолжал дразнить, тот, кто хотел выругаться, тут же вмешался, заставив Махасамута остановиться на полуслове и посмотреть на писателя, который увереннее повторил: — Я даю тебе восьмерку.

— Надо было лучше подготовиться перед тестом, да? Это низкий балл.

Если бы это был кто-то другой, набрав больше половины, он бы ухмыльнулся до ушей, но этот здоровенный южанин притворился, что ему больно от оценки, с явно наигранной обидой на лице.

— Я заслуживаю сто.

— Может быть, сотню за бред.

— Ну, я в порядке.

— Мне нравится число восемь.

— Серьезно, ты выставляешь оценки на основе своего любимого числа?

— Тогда как насчет нуля?

Когда Махасамут начал жаловаться, Тонграк развернулся, пытаясь не обращать внимания на Мута, который не переставал ныть. Писатель едва сдержал улыбку, особенно когда почувствовал, как теплая грудь прижалась к его спине, когда его обняли сзади.

И было бы лучше, если бы...

— Скажи своей штуке, чтобы перестала меня тыкать, - сказал Тонграк жадному здоровяку, который уже получил всю разрядку, но имел наглость устроить ещё одну эрекцию.

— Моя «штука» непослушная, как собака, знаешь ли. И всего восемь? Серьезно?

Тонграк заткнул уши, пытаясь не обращать внимания на Мута, что прижимался к его шее и Рак был уверен, что южанин больше не мог сдерживать свой смех.

В конце концов его смех утих.

— Псих.

— Ну, ты спишь с психом.

Туше.

Писатель закрыл глаза, довольный тем, что рядом с ним кто-то есть.

Тонграк задался вопросом: сегодня сломался кондиционер или кровать теплее, чем обычно?

Махасамут уже заснул.

Тонграк посмотрел на него. Он ритмично дышал во сне. Благодаря вечернему свету, он мог рассмотреть эти четкие черты лица. Мут сейчас выглядел моложе, расслабленнее, а темные волосы лежали на его щеках. Рак чуть поколебался, но всё же коснулся его щеки.

Даже во сне Махасамут крепко держал его.

Тонграк не был уверен, когда он в последний раз находил такой покой. Даже в объятиях Коннора было не так комфортно. О других мужчинах вовсе можно забыть: обычно ему не нравилось обниматься с незнакомцами, потому что в глубине души он никому из них не доверял. Но это было никак не связанно с Махасамутом. Он заставил Рака задуматься: а не потому ли он чувствовал такое умиротворение, потому что он устал после страстного секса.

Но Тонграк чувствовал себя комфортно рядом с Махасамутом с тех пор, как они обнимались на острове.

В голове Тонграка крутилось множество мыслей, пока он не попытался их остановить.

Достаточно просто чувствовать себя комфортно.

Этого чувства было достаточно, чтобы он прошептал:

— Спасибо.

Он лежал там, долго рассматривая лицо Махасамута любуясь его чертами лица, прежде чем вздохнуть, и решительно убрать руку, что была перекинула через его талию, чтобы встать и отпереть ящик.

Внутри находился выключенный телефон.

Тонграк молча посмотрел на него, плотно сжав губы, осторожно взглянув на спящего на кровати человека. Не зная почему, его суматошное сердце, наполненное страхом, начало успокаиваться давая ровно столько решимости, чтобы он осмелился взять трубку. Он тихо, но быстро вышел в гостиную.

Затем он получил доступ к банковскому приложению и без колебаний перевел один миллион бат. Он открыл LINE, открыв чат человека, чьи контактные данные были в этом телефоне.

Его глаза дрожали, когда он смотрел на множество сообщений.

Сообщения, которые были отправлены только им. Ответов от получателя не было, лишь то что они были отмечены как прочитанные, говорило о собеседнике.

... Отец...

Там были все квитанции о денежных переводах и его собственные краткие сообщения.

Тонграк отправил в чат последнюю информацию.

...Если тебе нужны деньги, приходи и возьми их у меня. Не связывайся с моей племянницей...

Его отец всегда поступал так.

Его отец никогда не связывался с ним первым, но у этого человека были способы угрожать ему, чтобы он перевел деньги, не говоря ни слова, и всё, что он мог сделать, это постоянно переводить деньги этому засранцу.

Как только его отец получал деньги, он на какое-то время исчезал из их жизни и Тонграк отчаянно надеялся, что так будет всегда.

Он скорее потеряет деньги, чем позволит этому человеку вмешиваться в дела его семьи.

...Прочитано...

Он вздохнул.

Именно тогда собеседник прочитал сообщение, тем самым заставив Тонграка вздрогнуть. Инстинкт подсказывал ему выключить телефон, но его руки затряслись так сильно, что он чуть не уронил его на пол. Несмотря на то, что этот человек ни разу не ответил ему, страх все же пронзил его грудь, а сердце бешено заколотилось, ладони взмокли от пота, и он... задрожал.

Тонграк нервно отключил телефон, но не мог перестать трястись от страха. Он хотел бросить этот телефон как можно дальше, но прекрасно понимал, что не сможет, потому что это был единственный способ связаться с отцом.

На самом деле, если бы Тонграк захотел узнать адрес своего отца, он мог бы сделать это легко, но он решил вычеркнуть все, кроме этого телефона. Прежде чем он это осознал, его рука сжала телефон так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он сжимал ладонь до боли, его зубы прикусили нижнюю губу почти до крови.

Он развернулся, побежал обратно в спальню, бросил телефон в ящик и запер его.

Тонграк сжал дрожащие руки.

Когда же я перестану его бояться!?

Несмотря на то, что мобильный был заперт в ящике, он не мог успокоиться. Он чувствовал это всегда, когда ему приходилось иметь дело со своим отцом. Мина была права - он не мог противостоять ему. Даже простая отправка денежного чека заставила его так бояться.

Тонграк был в ужасе, очень напуган, пока... не увидел человека, крепко спящего в кровати.

Тонграк не знал, что заставило его снова забраться в кровать, расположить руку южанина вокруг своей талии и прижаться к широкой груди.

Тук, тук, тук.

Как ни странно, сердце, которое быстро билось от страха, начало замедляться.

Тонграк ... перестал дрожать.

Тонграк крепко сжал рубашку Махасамута, уткнувшись лицом в широкую грудь, словно в поисках убежища.

— Э-э, — сонный Мут приоткрыл глаза и хрипло спросил: — Кхун Тонграк?

— Обними меня, — попросил Тонграк.

Как только Тонграк закончил говорить, южанин обвил руками тонкую талию и заключил его в объятия. Махасамут уткнулся лицом в мягкие волосы и сонно поцеловал висок Тонграка.

— Ты жесток, заставляешь меня обнимать тебя, а потом убегаешь на работу. — голос Махасамута больше походил на бормотание, чем на речь, потому что, как только он закончил, то снова заснул. Его дыхание стало ровным и умиротворяющим.

Тонграк не знал почему, но всего лишь несколько слов от человека, который даже не совсем проснулся, каким-то образом принесли ему спокойствие.

Это объятие было похоже на убежище, которое он искал все это время.

Молодой писатель просто ответил...

— Я никуда не уйду.

Тонграк не знал, успокаивал ли он Махасамута или себя.

Я не хочу никуда идти. Я просто хочу остаться здесь навсегда.

Тонграк, закрыв глаза, прислушиваясь к звуку бьющегося сердца рядом с его ухом, и заснул без каких-либо кошмаров. Как будто эти объятия были сильнейшим защитным щитом.

Тонграк еще не осознавал, что он с каждой секундой сильнее нуждался в Махасамуте.

Он просто... еще этого не заметил.

****

— Мисс Мук, вот серьги мисс Ви.

— Ох, ладно.

— После сегодняшнего дня нам больше не придется непрерывно снимать. Я отдаю их вам.

________________________________

(2) Непрерывность, или «непрерывная съемка», означает сохранение единообразия всего, например декораций, костюмов и внешности актеров, от сцены к сцене. Это помогает гарантировать, что фильм будет выглядеть плавным и естественным, даже если он был снят в разные дни.

— Что?!

Поначалу, когда съемочная группа подошла к Хаймук с ослепительно дорогими серьгами главной актрисы, она приняла их с растерянным видом. Но когда съемочная группа добавила, что она может их сохранить, а не просто подержать какое-то время, глаза молодой секретарши расширились, и она вскрикнула...

Что? Что значит? Объясните, пожалуйста?

Что ж, ей нужно сначала вернуться к тому, как она оказалась на съемочной площадке в девятом часу вечера...

Все началось около двух часов дня.

Внезапно Ви отправила ей сообщение в LINE, в котором просила прийти на съемочную площадку. Хаймук тяжело вздохнула, желая побить кулаками воздух, разочарованная тем, насколько бессердечной была эта женщина.

Хаймук изо всех сил старалась убежать от Ви, но Ви, казалось, догоняла её на каждом шагу. Когда она попыталась отказаться приходить сюда, Ви прислала скриншот своего разговора с Тонграком, который своей поддержкой Ви, можно сказать, подослал целую толпу, чтобы Мук втоптали в пол.

Что сказал Тонграк в чате?

Естесственно, это было: «Да, конечно, возьми её».

Почему её предположения не были так точны в лотереях?

Итак, Хаймук неохотно поехала на съемочную площадку, утешая себя тем, что Ви, вероятно, просто нужно, чтобы она что-то взяла или помогла донести. Но как только она пришла, её затащили в гримерку, вручили вещи и сказали ждать.

Ладно, первая сцена прошла без особых проблем.

Но как только Ви вернулась в гримерку, она успела сделать всего три шага внутрь, прежде чем её позвали обратно на съемочную площадку, поэтому Хаймук пришлось продолжать ждать. К сожалению, на съемку одной сцены уходило не более пятнадцать минут. Было так много сцен, и каждая сцена требовала несколько дублей. Однако сколько бы раз Ви ни возвращалась, чтобы переодеться или подправить макияж, у неё всё равно не было времени поговорить и Хаймук просто ждала.

От полудня до вечера, от вечера и до темноты.

Во время вечернего перерыва Хаймук наконец поняла намерения Ви.

— Можете меня отвезти домой? Моя машина сломалась.

Что!? Ты сошла с ума?

Да, Хаймук могла сказать это только мысленно. Кто осмелится сказать это вслух и рискнуть получить выговор?

На самом деле Хаймук просто быстро заморгала, слушая, как красивая главная актриса объясняет, что у неё сломалась машина, а менеджер недоступен, и, поскольку дом Хаймук находился неподалеку, она попросила подвезти её.

Конец истории.

Без извинений.

Без каких-либо просьб.

Была только душераздирающая улыбка, от которой сердце Хаймук трепетало, а её тело дрожало так, будто она вот-вот потеряет самообладание и закричит!

После этого главную героиню, съевшую ужин едва ли не кончиком пальца, позвали обратно в гримерку, чтобы подготовиться к ночной сцене, оставив Хаймук там в замешательстве. Поэтому она продолжала сидеть в раздумье в примерочной, пока костюмеры не пришли попросить вернуть серьги, от чего ей захотелось кричать...

Почему бы вам не вернуть их самим ей прямо сейчас? Почему вы даете их мне?

Хаймук смогла только ворчать про себя, когда человек, на которого она жаловалась, вернулся в комнату.

— Что это за лицо? Ты разговариваешь со своим ангелом-хранителем?

Хаймук плотно поджала губы, глядя на красивую женщину, которая подняла на неё бровь.

— Это не твое дело.

Ви посмотрела на неё, собираясь что-то сказать и Хаймук был уверена, что она снова собирается её начать дразнить.

— Ви, на сегодня ты закончила. Да, и съемочная группа вызвала команду по костюмам, чтобы проверить всё. — именно тогда вошел помощник продюсера и сообщил им. Единственный художник по костюмам в комнате торопливо помчался на съемочную площадку.

Что ж, было полдевятого и никто не хотел оставаться на сверхурочную работу. Было бы неплохо уйти домой ровно в десять, не так ли?

— Ви, просто оставь платье здесь. Я приду и заберу его позже, — сказал художник по костюмам, прежде чем он и ассистент вышли из гримерки.

И что... их осталось только двое.

— Эй, что ты делаешь? — воскликнула Хаймук, когда красивая девушка потянула ее к

ванной комнате.

— Конечно, в ванную.

— Нет, нет, нет, я знаю, что это ванная. Но зачем ты меня тащишь? — спросила Хаймук в недоумении.

Ви повернулась и посмотрела на неё.

— Потому что я не могу расстегнуть молнию, - сказала она сухо, собирая свои длинные волосы в хвост, чтобы показать свою изящную фигуру и облегающее платье, в котором... молния опускалась до середины спины.

— Ну, нам не обязательно идти в ванную. Просто сними его прямо здесь. Расстегни её для меня, — небрежно сказала Ви, стоя и ожидая, чем заставляя секретаршу застыть на месте.

Ты хочешь, чтобы я.. расстегнула.. Я имею в виду, раздела... ты... эм...

Мук, потерявшая дар речи, взглянула на гладкое светлое плечо, что было укутано в платье с проблемной молнией и громко сглотнула.

— Ви, почему бы тебе сначала не попробовать расстегнуть молнию самостоятельно? — предложил Хаймук тихим голосом.

— Я уже пробовала, но не могу дотянуться. Поторопись, мне действительно нужно переодеться.

Поддавшись спешке, Хаймук глубоко вздохнула и дрожащими руками потянулась к молнии. Но как только кончики её пальцев коснулись мягкой кожи, она чуть не отдернула руку, словно обожглась, но сумела удержаться. Хаймук взглянула на красивую шею, освобожденную от густых мягких волос. Увидев, что Ви не смотрит, она медленно расстегнула молнию.

Когда молния расстегнулась, перед глазами открылась гладкая белая спина, от которой её щеки загорелись жаром.

Хаймук не могла не задаться вопросом, носила ли Ви бюстгальтер-липучку или... вообще ничего.

Чем больше она думала об этом, тем горячее становились щеки Хаймук, что побудило её быстро отвернуться.

Но она встретила понимающий взгляд женщины, которая смотрела на нее с улыбкой.

Ви сказала:

— Нахальная девчонка.

Словно весь жар собрался на щеках Хаймук, она быстро затолкала стройную женщину обратно в ванную.

— Поторопись и переоденься — Хаймук захлопнула бы дверь перед её носом, если бы Ви не высунула голову с широкой улыбкой.

— Хочешь посмотреть, как я раздеваюсь?

— Нет, ты спятила?!— воскликнула Хаймук, её лицо стало красным, напоминая оттенком вареную креветку.

— О, где тогда моя одежда? Если я сниму всё, то останусь в одном нижнем белье, понимаешь ли, — продолжала дразнить Ви, заставляя Хаймук в панике оглядываться по сторонам, прежде чем схватить рубашку ведущей звезды с вешалки и передать её, отвернувшись.

— Вот, возьми.

— Чего ты стесняешься? Мы обе женщины.

Ну... мы женщины. Но я вижу в тебе не только это.

Кричала Хаймук внутренне, отворачиваясь, но она могла слышать только тихий смех человека, забирающего одежду. Но ничего не поделаешь, их руки соприкоснулись, и Хаймук быстро отдернула руку.

— Ну, если бы я тебя не знала, то бы подумала, что ты меня ненавидишь.

Хаймук услышала, как закрылась дверь, но голос Ви был слышен отчетливо, заставив её твердо ответить:

— Ненавижу то, что ты всегда меня дразнишь.

— Потому что ты так выглядишь.

— Как?

— Просто посмотри в зеркало. Ты на это ведёшься.

Хаймук плотно поджала губы, решив сама сменить тему.

— Сегодня я просто отвезу тебя домой, да?

— Ага.

Хаймук почти вздохнула с облегчением.

— О, и послезавтра ты тоже должна за мной приехать.

— Что?! — голос Хаймук стал высоким, когда она резко повернулась к двери.

— Я же говорила тебе, моя машина сломалась.

— Это вообще не моя работа. О, верно, в тот день мне придется сопровождать Рака. У него мероприятие.

Именно тогда Ви вышла с удивленным видом.

— Он мне не сказал, —сказала она.

Хаймук быстро схватила телефон, чтобы проверить онлайн-календарь и никогда не была так рада видеть, что у Тонграка есть мероприятие. Она знала, что Тонграку труднее угодить, но это было лучше, чем иметь дело с такой вызывающей, как Ви. Затем

она повернула экран и указала, что через два дня у Тонграка будет работа.

...Рак будет на сцене книжного мероприятия...

Если бы она могла, Хаймук выделила бы предложение жирным шрифтом, подчеркнула бы его и выделила бы ярко-красным цветом, чтобы Ви могла видеть.

Ви прищурилась, а затем снова повернулась к Хаймук, у которой было лицо победителя. Затем с улыбкой она спросила:

— Рак уже это знает?

— Конечно, я ему рассказала. И добавила это в его календарь.

— Он когда-нибудь смотрел в него?

Хаймук остановилась.

— И когда ты ему сказала? На прошлой неделе или в прошлом месяце?

— Эм...

— Поверь мне, сейчас его голова занята Махасамутом, и ты думаешь, что кто-то вроде Рака помнит своё расписание?

— У него не такая короткая память... Я так полагаю.

В конце предложения Хаймук не хотела говорить «полагаю»; вместо этого ей хотелось кричать: «Я так облажалась».

Как только Ви упомянула об этом, Хаймук вспомнила самый большой недостаток Тонграка.

Когда этот человек вообще помнит свой график?

— Лучше напомни ему, прежде чем он мысленно забьет делами этот день, — с добрыми намерениями предупредила Ви.

Если бы Тонграк не захотел выходить из дома, он бы просто не стал и облажалась бы, скорее всего, его миниатюрная секретарша, которая уверенно пообещала издателю встречу. Кроме того, Ви могла догадаться, что Тонграк в основном посещал книжные мероприятия, чтобы анонсировать новый сериал, основанный на его книге. На книжной ярмарке, если бы на сцене не появился сам автор - это была бы катастрофа.

В этот момент Хаймук превратилась в очищенное вареное яйцо, ярко белое.

— Ни в коем случае, Рак же не забудет... верно, Ви?

Эх... Ви хотелось заключить девушку в утешительные объятия, но, если бы она это сделала, Хаймук наверняка расплакалась бы.

Тонграк с Ви дружили полжизни, и она была уверена... что парень точно уже забыл об этом событии.

***

Разумеется, Хаймук не собиралась долго опускать эту тему (поскольку до события оставалось всего несколько суток). На следующий день она направилась прямо в комнату своего любимого брата и босса, чтобы услышать, как он говорит...

— Я вообще об этом не помню.

Что!?

Глаза Хаймук расширились до размеров гусиных яиц.

— Нам не обязательно идти, не так ли?

— Да...

— Просто позвольте актерам и режиссеру пообщаться.

И это было всё... Обычно послушная молодая леди тут закричала во всё горло.

— Если ты не пойдешь, я уйду!

Хаймук не волновало ошеломленное выражение лица Тонграка, потому что она закричала про себя:

Если ты не посетишь это мероприятие, мне конец!