Глава 15
Они ехали в тишине.
Густой, вязкой, давящей тишине, которая наваливалась со всех сторон, как мокрое одеяло. Только тихие всхлипы Мишель разряжали напряжение в салоне. Она старалась не плакать, прикусывала губу, но ничего не могла с собой поделать страх все ещё сидел внутри, а руки никак не хотели переставать дрожать. Она будто бы замирала в себе, сжавшись, пряча плечи, как будто хотела исчезнуть.
Меред молча вёл машину, иногда бросая короткий взгляд в её сторону. Он видел, как она пытается справиться с паникой, как тяжело ей дышится. Видел, как она сидит, словно потерявшая опору, словно в ней что-то оборвалось. И от этого внутри у него будто бы скребло что-то неровное, неприятное, раздражающее. Он хотел, чтобы ей стало легче... но не знал, как это сделать.
Разбитое окно с его стороны бесило через него дуло, ветер обжигал кожу и мешал сосредоточиться на дороге. Приходилось всё время крутить головой, чтобы видеть, что творится вокруг, а рука машинально касалась рукояти пистолета, словно подсознание всё ещё ожидало угрозы.
Он всё ещё был зол. Но не на неё. Не на себя. А просто на весь этот сраный мир, в котором всё шло не так. Зол на тех идиотов, которые вообще посмели поднять руку. На то, что кто-то заставил её нажать на курок. На то, что это случилось при нём и он не успел остановить.
Он знал, что это был её первый выстрел. Первый труп. И это не проходит бесследно. Такое навсегда остаётся где-то внутри. И Меред видел в ней то, что однажды было в нём самом панику, отвращение к себе, ступор, страх, дрожь... всё это он переживал. И сейчас не просто понимал он чувствовал её изнутри.
Он тоже убил впервые в шестнадцать. Тогда всё рухнуло. Мир, которым он жил, стал другим. Бессонные ночи, когда он закрывал глаза и снова видел кровь. Снова слышал хрип человека, которого больше никогда не будет. И тогда рядом оказался Филл. Он просто сел рядом и молча выслушал, а потом сказал фразу, которую Меред помнил всю жизнь:
«Ты не стал чудовищем. Ты просто выжил.»
Тогда он не сразу понял, что это значит. Но теперь, глядя на Мишель, понял слишком хорошо.
– Мишель... – его голос прозвучал неожиданно мягко и спокойно, но при этом уверенно. Он словно специально нарушил тишину, чтобы вытащить её из вязкой ямы, в которую она погружалась с каждой минутой.
Она вздрогнула, подняла на него взгляд. Покрасневшие глаза, влажные ресницы, сжавшиеся губы. Она не пыталась выглядеть сильной просто смотрела на него, как на последнюю ниточку, за которую можно было уцепиться.