Глава шестая: Порох, чугун и одна линия
Сильверхэнд держал контору в подвале под рыбным складом на Доковой улице — место, выбранное не без умысла: запах рыбы отбивал желание задерживаться у посторонних, а постоянный шум с доков заглушал разговоры, которые не предназначались для чужих ушей. Джон бывал здесь раз шесть или семь за последние два года — всегда по делу, никогда с удовольствием.
Сегодня он пришёл с деньгами.
Не с полным долгом — до полного было ещё далеко, и обе стороны об этом знали — но с достаточным, чтобы разговор получился деловым, а не неприятным. Это была тонкая разница, которую Джон научился чувствовать по тому, как Сильверхэнд здоровается: если протягивал железную руку ладонью вверх — значит, ждёт денег и готов их взять. Если держал руки сложенными — разговор будет длиннее.
Сегодня была ладонь вверх. Хороший знак.
Они сидели за столом в дальнем углу — Сильверхэнд, Джон, и человек по имени Честер, который выполнял при Сильверхэнде функцию бухгалтера, телохранителя и живой мебели одновременно. Честер был молчалив, огромен и имел привычку жевать что-нибудь, даже когда жевать было нечего. Сейчас он жевал спичку.
— Треть долга, — сказал Сильверхэнд, пересчитав купюры. — Ты работаешь быстро, Саттер.
— Я работаю правильно. Это иногда выглядит быстро.
— Разница?
— Быстро — это когда торопишься. Правильно — когда знаешь, куда идёшь. — Джон достал портсигар, вопросительно посмотрел на Сильверхэнда. Тот кивнул. — Литейный цех Хаммера на Чугунной улице. Я начинаю там работу на следующей неделе. Контракт на три месяца, с правом продления. Если всё пойдёт как я рассчитываю — ещё треть к апрелю.
— А если не пойдёт?
— Пойдёт. — Джон закурил, выдохнул в сторону, вежливо. — У меня есть привычка просчитывать варианты прежде, чем обещать.
Сильверхэнд смотрел на него с тем выражением, которое трудно было прочитать — не потому что оно было пустым, а потому что за железной половиной лица мимика работала вполовину, и красный глаз не щурился и не теплел, как живой. Но живой глаз — карий, усталый, с морщинами в углу — смотрел с чем-то похожим на сдержанное уважение.
— Ладно, — сказал он наконец. — К апрелю.
Джон кивнул, убрал портсигар. Встал, застегнул пальто.
Именно в этот момент дверь в конце подвала — не та, через которую он вошёл, а другая, боковая, которую он раньше не замечал — резко открылась, и всё началось.