Глава седьмая: Угол кроя и высота полёта

Желоб заработал на третий день.

Не сразу — сначала шарнир клинило при полном открытии, потому что Джон недооценил тепловое расширение металла при рабочей температуре. Поправка заняла полчаса и одну замену крепёжного болта на более длинный с люфтом. Потом противовес оказался тяжелее нужного — поток шёл слишком быстро, расплав плескался у края формы. Подрезали противовес на четверть фунта. Попробовали снова.

На третий день — заработало.

Хаммер стоял рядом и смотрел, как рабочий тянет рычаг, как затвор открывается плавно, как расплавленный чугун идёт по желобу ровной тёмно-оранжевой полосой и входит в форму без рывков, без брызг, без той неизбежной кривизны, которая раньше зависела от того, насколько устала рука человека с клещами.

— Хорошо, — сказал Хаммер.

Для него это было много. Джон понял это уже достаточно хорошо, чтобы не ожидать большего.

— Термометр на следующей неделе, — ответил он. — Платиновую проволоку заказал у Рейтера на Серебряной. Придёт в пятницу.

— Дорого?

— Дорого. Но один бракованный тигель в месяц стоит дороже. — Джон достал трубку, оглянулся на печи — у открытого огня не закуришь, правила, — и убрал обратно. Привычка. — Мистер Хаммер, у вас есть кто-нибудь, кто умеет паять тонкую проволоку? Аккуратно, под лупой.

— Есть Вернер. Он у нас делает медные фитинги.

— Покажете?

Вернер оказался маленьким человеком лет сорока с руками, которые противоречили его размеру — большими, спокойными, привыкшими к точной работе. Он выслушал задачу молча, посмотрел на схему, которую Джон нарисовал прямо на верстаке карандашом, кивнул и сказал по-немецки что-то короткое. Хаммер перевёл: «Сделаю».

— Хорошо, — сказал Джон. — Сделаем.

Альберт ждал его в мастерской с кофе и выражением человека, у которого накопились вопросы.

— Ну? — сказал он, когда Джон снял пальто.

— Желоб работает. Термометр на следующей неделе.

— Это я имею в виду не про цех.

— А про что?

— Про то, что ты вчера в два часа ночи ходил по мастерской из угла в угол и что-то бормотал.

— Я думал вслух.

— О чём?

Джон взял кофе, сел. Посмотрел на стол, где под стеклянным колпаком стоял этхэриум — он завёл привычку держать его накрытым, когда не работает с ним. Не потому что боялся чего-то конкретного. Просто казалось правильным.

— Вчера я проводил замер, — сказал он. — Стандартный. Нагрел образец до восьмидесяти градусов, засёк время, начал фиксировать температуру каждые десять минут.

— И?

— И через час обнаружил, что провёл у стола два часа.

Альберт поставил свою кружку.

— Ты уснул?