Глава двадцатая: Возвращение

Бристоль встретил их дождём — но уже летним, тёплым, с запахом мокрой земли и чего-то цветущего. Город был таким же, как оставили. Мастерская — тоже. Кристаллы под колпаками лежали тихо, бордовые в темноте, тёплые.

Джон открыл ящик стола, достал ключ, открыл нижний ящик. Страницы Да Винчи были там, где оставил.

Он поставил ящик на стол и просто постоял рядом минуту — не открывая, просто так.

За четыре месяца Ирландии он думал о нём редко. Это было, если честно, первым признаком того, что что-то изменилось — раньше мозг не умел отпускать незакрытые задачи. Теперь умел. Или научился. Он не был уверен, хорошо это или нет, и решил, что, вероятно, хорошо.

Элис открыла школу в сентябре.

Помещение она нашла сама — второй этаж над книжной лавкой на Садовой улице, там, где они ужинали в первый раз. Совпадение, которое она отметила и которое ему не сказала, но он узнал потом от Финна, который помог с переговорами об аренде.

Джон выделил часть гонорара без предисловий — просто перевёл сумму через Альберта и сказал, что это инвестиция.

— В школу? — спросила Элис.

— В тебя. Это разные вещи, но в данном случае совпадают.

Она посмотрела на него с тем выражением, которое у неё означало принятое решение не спорить.

— Хорошо, — сказала она.

Школа открылась в первый понедельник сентября. Шесть учениц в первом потоке — разного возраста, разного фона, объединённых тем, что умели работать руками и хотели понять, почему это работает. Элис преподавала крой и конструирование как прикладную математику — с формулами, с замерами, с протоколами экспериментов. Финн ворчал, что это слишком академично для ателье. Харрингтон написал заметку в вестнике.

Джон зашёл на третью неделю — просто посмотреть. Стоял у двери, пока Элис объясняла у доски что-то про коэффициенты натяжения. Ученицы слушали — не из вежливости, а потому что было интересно. Это было видно.

Он ушёл, не заходя. Ничего не сказал ей об этом. Но вечером, когда она пришла в мастерскую, сказал:

— У тебя хорошо получается объяснять.

— Ты был?

— На три минуты, у двери.

Она смотрела на него.

— И?

— И хорошо получается. — Он немного помолчал. — Они слушают.

Она кивнула. Взяла кружку.

— Да, — сказала она тихо. — Слушают.

Лилит достала два новых кристалла в октябре.

Не спрашивала откуда — уже не спрашивала, это стало частью их делового языка. Принесла, показала, назвала цену, которая была значительно выше прежней, что означало, что достать стало значительно сложнее.

— Рынок сжимается, — сказала она.

— Знаю. Россия продолжает закрывать доступ.