Глава двенадцатая: Цена вопроса

Три вопроса остались на бумаге до утра.

Джон заснул за столом — не намеренно, просто в какой-то момент карандаш перестал двигаться и голова нашла точку опоры в сложенных руках. Проснулся от того, что печь погасла и в мастерской стало холодно — по-летнему холодно, то есть не страшно, но достаточно, чтобы разбудить. За окном светало. Бристоль начинал свой обычный шум: сначала тихий, потом нарастающий, как двигатель, который набирает обороты.

Он умылся, поставил воду, открыл тетрадь на тех же трёх вопросах.

При каком значении нагрева эффект меняет знак? Что происходит в точке возвращения тепла? Если время обратимо — на сколько и какой предел?

Три вопроса, которые на трезвую голову утром выглядели ровно так же, как ночью: тяжёлыми. Не пугающими — просто тяжёлыми, как задача, у которой пока не видно инструмента решения.

Джон взял карандаш и добавил четвёртый.

Кто ещё об этом знает?

Написал — и остановился, потому что этот вопрос был другого рода. Первые три были про физику. Четвёртый был про людей. А люди, как показывал опыт, всегда сложнее физики.

Нагревной эксперимент в четверг прошёл иначе, чем предыдущие.

Элис пришла без четверти одиннадцать — раньше, чем Джон ожидал, хотя потом подумал, что зря ожидал ровно в одиннадцать. Она была человеком, который приходит с запасом, когда дело серьёзное. Принесла свою тетрадь, сразу открыла на чистой странице, спросила, где лучше стоять.

— Здесь, — сказал Джон и показал место у дальней стены. — Два метра от образца. Альберт — посередине, метр. Я — вплотную.

— Вплотную, — повторила она. — Это первый раз?

— Да.

— Почему раньше не делали?

Он не стал говорить про «немного не по себе». Сказал:

— Не было второго наблюдателя с нужным уровнем внимания.

Она посмотрела на него — коротко, с тем взглядом, который означал «я слышу, что вы не договариваете, но не буду давить». Потом кивнула и встала на своё место.

Нагрев шёл ступенями: пятьдесят градусов, потом семьдесят пять, потом сто. На каждой ступени — десять минут наблюдения, замер субъективного времени у каждого, запись. Небольшая печь стояла рядом с образцом, платиновый зонд — в боковой скважине, которую Джон просверлил в стекле колпака специально. Термометр показывал температуру под колпаком с точностью до восьми градусов — достаточно для такого опыта.

При пятидесяти градусах расхождение было стандартным: Джон вплотную насчитал двенадцать минут, Альберт в метре — восемнадцать, Элис у стены — двадцать два. Картина знакомая, предсказуемая. Он записал, кивнул — продолжаем.