Глава пятнадцатая: Стекло и другие хрупкие вещи

Рекомендация пришла от Хаммера.

Не в письме — Хаммер не писал писем. Он прислал своего рабочего с запиской в три строки: имя, адрес, суть. «Завод Марша, Речная улица. Стекло. Температура и формы. Я сказал им — Саттер». Внизу — никакой подписи, только его личный знак — маленький молоток, который он ставил на всех документах вместо росписи, потому что это было честнее любого имени.

Джон прочитал. Сложил. Посмотрел на трость у стола.

— Стекло, — сказал он вслух, ни к кому не обращаясь.

Альберт, который сидел за своим столом и разбирал бумаги по патентной папке, поднял взгляд.

— Хаммер рекомендовал?

— Хаммер.

— Значит, серьёзно.

— Значит, серьёзно, — согласился Джон. — Завтра схожу посмотрю.

Альберт вернулся к бумагам. Потом, не поднимая взгляда:

— Джон.

— Что.

— Я уезжаю в четверг. На неделю, может, чуть дольше.

Джон посмотрел на него.

— Куда?

— В Манчестер. — Пауза. — По делу.

— По какому делу?

Альберт сложил бумаги, выровнял края — привычка, когда он думает о том, как формулировать.

— По патентному. Там есть одна заявка, которая меня заинтересовала. Я хочу её изучить лично. — Он встал, убрал папку на полку. — Это тебя удивит.

— Что именно?

— Увидишь. — Альберт взял пальто. — Я оставлю тебе адрес. Если что — пиши.

Джон смотрел на него.

— Альберт. Ты никогда не говоришь «это тебя удивит».

— Знаю.

— И никогда не уезжаешь по своей инициативе.

— Бывает первый раз. — Он надел пальто, взял шляпу. — Присматривай за кристаллами, пока меня нет.

— Альберт.

— До четверга. — Он открыл дверь. — И поешь нормально. Не кофе, не табак, а еду.

Дверь закрылась.

Джон стоял в мастерской и смотрел на закрытую дверь с тем выражением, которое бывает, когда человек получил информацию, явно недостаточную для понимания, но достаточную, чтобы думать об этом.

Он подумал секунды три. Потом взял записку Хаммера и стал думать о стекле.

Завод Марша стоял на Речной улице, там, где она изгибалась к воде и теряла свою торговую самодовольность — становилась уже, грубее, с запахом реки и чего-то горелого, что было постоянным фоном промышленного квартала. Три трубы над крышей, из двух шёл дым. Третья молчала — Джон отметил это ещё подходя.

Ворота были открыты. Он вошёл, огляделся.

Двор был аккуратнее, чем он ожидал от промышленного стеклодувного производства. Инструмент сложен по-хозяйски, битого стекла в углах меньше, чем обычно бывает на таких заводах. Человек, который управляет этим местом, думал о порядке — это что-то говорило о нём раньше, чем они встретились.

— Саттер?

Голос шёл от ближайшего сарая. Джон обернулся.