Глава 7. Алхимия пустоты.
«Истинный ужас — не в том, что у тебя отняли. А в том, что на месте утраты обнаруживается идеальная, чужая гармония».(Из лекции по астральной патологии)
Внешне здание ничем не выдавало себя. Серая, безликая коробка на окраине промзоны, затерянная среди таких же складов и мастерских. Ни вывески, ни номеров. Только камера над бронированной дверью с матовым стеклом. Эливия поднесла к считывателю карту, и дверь беззвучно отъехала в сторону, впуская их в шлюз с дезинфицирующей УФ-вспышкой.
Внутри пахло не больницей. Здесь пахло стерильностью и древностью. Воздух был прохладен, лишён запахов, но в нём витали тонкие ноты — озона, горячего металла и чего-то ещё, гораздо более старого: сушёных трав, пыльного пергамента, воска. Звуковой фон, на который насторожился Элиан, был приглушённым, но сложным: ровный гул мощных генераторов, едва слышное жужжание невидимых приборов и… тишина. Не та, всасывающая пустота из зеркал, а контролируемая, намеренная тишина, будто само пространство было звукоизолированной камерой.
Их встретил молодой человек в безупречном белом халате поверх тёмно-серой рубашки и строгих брюк. Демитрий Кросс. Ему действительно было около двадцати трёх, но его лицо казалось старше — не морщинами, а выражением. Это было лицо, которое видело вещи, выходящие за рамки обычной медицины, и выработало к ним профессиональное, лишённое всякой сентиментальности отношение. Его светлые, почти бесцветные глаза скользнули по Эливии, задержались на Элиане, вычислив в нём источник нетипичного сенсорного профиля, и вернулись к Эливии.
— Полковник Рейн. Пунктуальность — признак уважения к чужому времени. Я ценю это, — его голос был ровным, бархатистым, без единой эмоциональной вибрации. — А это, полагаю, и есть ваш аудиосенситив. Мистер Скорн.
Элиан кивнул,не утруждая себя формальностями. Его слух был сосредоточен на Кроссе, и то, что он «слышал», заставило его насторожиться. Вокруг врача не было привычного магического «шума». Была… гармоничная тишина. Словно его собственная магия работала не на излучении, а на подавлении, создавая вокруг него зону абсолютного контроля. Это было пугающе.