IV

   По улице, засыпанной щебенкой, туда-сюда бегали детишки, под стенами дома мать за что-то отчитывала шестилетнего сына, девочки плели косички, подвязывая их лоскутками с платьев. Гирлянды со вчерашнего праздника всё ещё блёкло серебрились на свету яркого солнца. Доски шуршали и бились друг об друга, шелестела листва и все эти звуки перемешивались в один сплошной гомон.
  По поручению барышни Женя и Саша направились на поиски непутёвого, влюблённого друга, готового на самые безумные поступки во имя любви. Макса и след простыл, его не было на стройке, по улицам он не бродил в задумчивости и не норовил вылезти в рощу, ближе к царской дороге. Его любимая берёза будто поникла из-за пропажи лучшего друга, обычного и простого меланхолика с идеями в голове. Её веточки вздымались на ветру, ствол и крона будто с грустью вдыхали теплый, пропитанный солнечными лучами и криками птиц воздух, от этого её стан шевелился.
   Парни шли в тишине между собой, окружённые общим гамом, пока Оливия взбежала на второй этаж, бросив чашку с чаем на столе, и, выбежав на балкон, схватилась руками за перила и с энтузиазмом начала следить за маршрутом Жени и Саши, послание она держала между двух пальцев, боясь его помять или порвать. Она так увлеклась наблюдением за крепостными, они как муравьишки ходили из стороны в сторону, что-то делая. Лив всегда, естественно, была из высшего сословия, ей участь крепостных крестьян была не знакома, но была снисходительна к подданным, старалась с ними не ссориться и уважать даже их интересы в какой-то степени. Когда-то характер девушки мог меняться и в этом ключе она стала разумной и доброй хозяйкой. Коммуникативные способности у неё были на высоте.
  Оливия, поправляя то и дело рукой падающие на лицо смоляные локоны, рассматривала каждую деталь, что творилось на улице и, увлёкшись, засмотревшись на то, как молодая женщина вытягивала стебельки тростника, не заметила, как пальцы скользнули по бумаге и листок равномерными перелётами полетел к земле и застрял в промежутке веточек куста розы. Девушка медленно отвела взгляд с крестьянки и он пал на руку, в которой не было заветного листочка. Ливия перепугалась, стала оглядывать ноги, в прорезях оградки увидела письмо и с рвением побежала на первый этаж, чтобы выйти к задней стене и достать свое достояние. Спустившись по лестнице, она схватила сиренивый, как утренняя дымка платок и уже было вышла на улицу, как дорогу ей перегородил отец. Помещик был в своём торжественном камзоле, будто сейчас в гости заглянет сама императрица. Он, важно натянув треуголку с пером в складке, посмотрел на дочь свысока и, построив себя ещё немного индюком, расслабился и в замешательстве заколебался. Оливия переживала, но больше ей хотелось выйти на улицу и забрать письмо, пока его не нашли другие.
   — Папа, можно мне пройти? — спросила черноволосая, смотря на то, как отец в узком коридоре пытался собрать руки у боков.
   — Доченька, — начал роптать мужчина, — приезжает французский герцог, он давно у нас не был.
  Лив с удивлением посмотрела на отца и, заметив на тумбе послание от важной персоны, помеченной дворянской печатью, взяла его в руки и быстро пробежалась глазами по тексту.
   — Маркиз, папа. — сказала девушка, указывая на подпись адресата, — Маркиз Фредерик де Веллюр, Париж, Франция.
  Прочитала это Лив на чистом французском языке, что от неё было сложно услышать. Она редко показывала свои способности в языках.
   — Да, да, маркиз. Приезжает сим днём. — с испугом сказал отец и отошёл к окну. Оливия, услышав про прибытие такого достопочтенного гостя в столь кратчайшие сроки, перепугалась за свой внешний вид, забыла про письмо и, подзывая мать, снова поднялась на второй этаж.
***
   Женя и Саша шли вдоль домов, пригнувшись под окнами, чтобы их не заметили, но увидев, что стройка начинает потихоньку расходиться и тухнуть к обеду, парни пошли спокойно. Они заглядывали в окна и когда дошли до дома Макса с вежливостью постучали. Им открыла мать Максима.
   — Здравствуйте, а Макса нет? — на ходу спросил Евгений, отталкивая Шуру.
  Грустно помотав головой женщина с той же грустью дополнила: — Со вчерашнего вечера дома не появлялся.
  Ребята сочувственно кивнули и, пообещав, что найдут его целого и здорового, пошли дальше. По маршруту следующим домом оказался амбар семьянина и вечно уставшего Дмитрия. Он был знаком с Максом, Женей, так как в детстве между ними было много общего. Пока его жена ушла с детьми в сторону церкви, Дима лежал на сундуке под сеном, под открытым окном и отдыхал. К открытой форточке подошли парни.
   — Эй! — позвал юношу Женя, тот открыл глаза и приподнялся, — Макса не видел?
  Тот устало повертел головой и хотел уже было лечь обратно, но, уронив взор на окно со стороны оврага, увидел каштановую, до жути знакомую макушку.
   —А может и видел... — сказал Дмитрий и указал парням на потерянного друга. Евгений и Александр сорвались и ринулись за дом.
  Макс подошёл к бережку канавы, в котором журчал слабый ручей, который от солнца закрывала тень дома и редкие травинки тростника. Рядом с юношей неожиданно оказались его друзья, их появления Максм испугался и чуть было не сорвался в овраг, но всё обошлось.
   — Где ж тебя носит почти сутки?! — сказал Саша, осматривая фигуру юноши.
  Тот виновато потупил глаза.
   — Я совершил слишком опрометчивый поступок, мне нужно одиночество, чтобы всё обдумать. — ответил Макс и почесал затылок.
   — Например какой? Оставил барышне письмо? — с улыбкой произнёс Женя, выставив руку вперед как аристократ, держащий в этом положении бокал.
   — А вы откуда знаете?! — зрачки Макса забегали как белки в колесе, плечи задергались.
   — До неё уже дошло, — выдал Саша, — и она поручила нам найти тебя и привести в дом к ней.
  Максима с ног до головы поглотил страх. Он не представлял что это может дойти до такого. С одной стороны он сможет с ней пообщаться, просто увидеться, но сам факт – он прямо там упадёт замертво, даже если его будут держать под руки всем селом. Если издалека Лив производит на Макса такие эмоции, то что будет при личной встрече, так ещё по такому деликатному поводу.
   — Пошли, Ромео! — воскликнул Евгений и схватил Макса за руку, вытягивая с бережка оврага.
  Шатен сначала пытался сопротивляться, но под эгидой того, что ругаться не будут пошёл сам, всё ещё обрабатывая в голове неукладывающееся обстоятельство. Чтобы отвлечься от мыслей, он обратился к Жене.
   — А ты откуда Ромео и Джульетту знаешь? — спросил Максим, смотря то на Сашу, то на увлечённо пинающего камень Женю.
   — Кого? — посмотрев на Макса как на дурака спросил в ответ Евгений.
   — Ясно.
***
  К главным воротам села подъехала карета. Полоса от колес остановилась, зашумели берёзы, окружившие дорогу, солнце опустилось немного, но всё так же грело русскую землю. Купол кареты был закрыт бежевой парусиной, на запятках за ограждением стояло несколько коробок с вещами, закрепленных канатами. Кучер дернул подводки и тройка белоснежных как кристальный снег коней остановилась. К дверце подбежал смотритель сельской станции и, спрятав руку за спину, открыл её.
  За ворота вышел помещик в своём камзоле, вычищенных сапогах с со шпагой в чехле. Жена и дочь в роскошных платьях остались около крыльца. В считанные минуты перед ним появился статный, уже немолодой француз. Это был старый друг отца Оливии, несколько лет в отставке, как и помещик, оба бывавшие офицерами полка. Рядом с Фредериком появилась его жена – красавица для своих лет, в платье на голландский манер, но с очень грустными глазами.
   — Здравствуй! рад тебя видеть! — сказал помещик Серов, раскрывая руки для дружеского приветствия.
  Люди прошли во двор, поздоровались с Лив и её матерью Еленой, и прошли в дом, чтобы пообедать и выпить чаю.
  Пока служащие дома обслуживали дорогих гостей, Оливия, зайдя за порог, резко вспомнила про письмо. Её поглотил ужас, что её тайную записку могли найти крестьяне, а знать им это вообще не нужно. Она хотела пойти и забрать её, но путь преградила мать.
   — Мне нужно, я туда и сразу обратно! — уверяла женщину кудрявая, но та была непоколебима.
   — У нас гости, никаких туда-обратно! — грозно отрезала мать и приказала закрыть главную дверь.
  Это очень расстроило и разозлило юную барышню, поэтому она, выдохнув какую-то часть гнева, со сжатыми кулачками пошла за стол.
***
  Время некоторой истории. Когда-то, по всему Парижу разлетелась новость, что у офицера французского полка пропал единственный и любимый сын. Все пришли в ужас, отец в отчаянии, а мать слегла от этой новости в постель с горячкой. Разлетались голоса на французской стороне: «Как же так! это потеря, невероятно прекрасный мальчик!». Это действительно было так. Сын маркиза де Веллюр был, как бы мы сейчас сказали – вундеркинд. Он превосходно читал и писал, разговаривал на двух языках, русский у него ломался, но родной французский был как песня соловья. Отец с матерью ждали появления первого и единственного ребёнка долгие годы и наконец-то он родился, потеря была невосполнимая. Случилось это четырнадцать лет назад с сего момента. Тоска по ребёнку не уходила. Даже сейчас, когда разговор за чаем зашел об этом, мать проронила несколько слез. Никто не знает куда он попал, но может быть...
   — Наш Максим... Ах, дорогой сын..! Всё ещё не теряем надежды, что когда-то найдём его! — с великой скорбью говорил Фредерик, Серов всеми силами пытался его поддержать.
  Лив, греясь об чашку с горячим чайком, с безразличием кидала на всех короткие взоры. Тут же, рядом с ней появилась служанка.
   — Вас хотят видеть во дворе. — шёпотом на ухо сказала ей шатенка.
   — Кто? — с укоризной спросила Оливия.
   — Вы сами просили найти человека, который адресовал вам послание. — сказала крестьянка.
   Раздосадованная запретом матери выходить барышня, перейдя на громкий тон, приказала привести всех троих юношей сюда.
   Служанка испугалась и убежала к двери веранды, чтобы по приказу позвать сыщиков и жертву.
  Макс, Женя и Саша стояли на дощатом подиуме, рассматривая побелённые столбы, на которых держалась крыша. В ту же секунду появилась Лизонька, сестра Максима и с испуганными глазами сказала войти в главную залу.
   — Всем троим?! — воскликнул неожиданно Саша. Женя стоял и смотрел куда можно дёрнуть, а Макс побелел и уже ничего не думал.
   — Барышня приказала, — ответила Лиза, — она злая, как ведьма!
  Делать было нечего, не исполнить приказа – лишиться всего, поэтому, собравшись, юноши на дрожащих ногах вошли вместе с Лизонькой. Увидев в свете золотого солнца, льющегося из стёкол, трёх молодых людей, помещики Серовы испугались, Лив, поставив чашку на стол, подготовилась встать, издалека разглядывая юношу, которого нашли и силой привели, который подарил ей искреннюю улыбку. Французы не поняли такого юмора, пытались найти объяснений, но ничего не получали.
   — Это что за самовольничество?! — воскликнул помещик, вздымая руками.
  Юноши по инерции опустили головы, будто каялись.
   — Папа, успокойся, они не сами, я сказала их впустить! — вступилась Оливия и, встав с кресла, подошла к парням. Молча рассматривая Макса, почти не замечая стоящих по бокам Женю и Сашу, она осмотрела талантливого писателя со всех сторон, увидела дырочку на плече рубашки, сделанную крючком на клюве совы и усмехнулась. На её лице появилась лучезарная и невероятно прекрасная улыбка, её глаза заблестели. Макс был готов свалиться в обморок, рядом с ним его муза и любовь, сердце колотилось, будто сейчас остановится или выпрыгнет из груди, они молча смотрели друг другу в глаза, боясь нарушить эту идиллию.
  Неожиданно для всех, французский офицер, подкинув шляпу-треуголку, вскочил с кресла и, схватившись за сердце, увидел в чертах лица виновника спонтанного торжества что-то невероятное знакомое и родное, он видит его впервые, но точно знает о нем практически всё, в том числе и имя.
   — Максим..?