За пределами замка
Второе сотрясение за один день — это уже слишком.
Я сконцентрировался на ощущениях. Тошнота, ушиб ребер, внутреннее кровотечение... Трещина в плечевой кости...
Придется подождать несколько минут, пока все заживет, срастется и придет в норму.
Я прислушался. Тишина. Ни двигателей, ни атак. Воздух — другой. Не как на Тверди, не стерильный, как на корабле. Больше углерода, другие биологические примеси... Скорее всего, другая планета Денного Альянса. Я не знаю, куда именно открылась червоточина: если бы у ее выхода были постоянные координаты, за нами бы точно последовали, — но могу предположить, где мы сейчас.
Гравитация — процентов на двадцать слабее, чем на Тверди. Хм... Это либо Твердь-17, не путать с Твердью — первой, единственной и неповторимой, либо Минутная Стрелка из системы Часов. Подумать только, я с детства мечтал побывать в системе Часов, но никогда не находил времени. За двадцать с лишним лет своей жизни я покидал родную планету всего два раза — моя первая научная конференция в шестнадцать, на которой я представил свой проект по обогащению почвы, и в раннем детстве, года в два или три, когда моей прабабушке потребовалось сложное лечение на Тверди-167, и мы сопровождали ее всей семьей.
Я открыл глаза. На меня смотрела белка — обыкновенная зеленая белка, — висящая вверх ногами на ветке ипракской сосны. Значит, Твердь-17.
Ветка была облезлая и обломанная. Она тянулась из огромной дыры в корпусе корабля, через которую проглядывало зеленоватое небо.
— Не бойся, — сказал я, начиная медленно подниматься. — Все самое худшее уже позади.
Белка посмотрела на меня недоверчиво и рванула с ветки, неуклюже хлопая перепончатыми крыльями. Вместо уже пробитой дыры она полетела к огромному смотровому стеклу, на удивление оставшемуся практически целым, и беспомощно забилась вдоль него.
— Вот глупое создание...
Я поднялся — к счастью, от головокружения и тошноты уже ничего не осталось, — аккуратно поймал ее и поднес к пробитой дыре. Белка почти не сопротивлялась.
Дверь в коридор заклинило в полуоткрытом состоянии. Я пробрался через горы хлама, перешагнул через поваленное дерево и вылез через более крупную дыру в корпусе.
Весь экипаж — по крайней мере, все, кого я видел, — стояли снаружи и ругались друг с другом.
— Это твоя вина! — кричала Айхас на хромого человека. — Из-за тебя мы тут застряли!
— Я хотел как лучше! — защищался он. — Я хотел закрыть наш долг! Ты же хочешь отсюда выбраться, да?
— Да! Отсюда — хочу! Меня уже комары искусали! У меня аллергия на комаров!
— Я думала, он сдох, — прошипело серокожее существо. Все замолкли и уставились на меня.
— Я тоже думал, он сдох! — с разочарованием всплеснул руками хромой человек.
— Я не сдох, — улыбнулся я и развел руками.
Корабль больше никуда не годился. Двигатель взорвался еще при входе в атмосферу — Айхас едва успела его извлечь. Я видел, как они с Эхья пытались обеспечить нам мягкую посадку — и видит Создатель, они сделали что могли. Благодаря им весь экипаж уцелел — кажется, основной урон от крушения пришелся на меня, но я весьма живучий, так что это не страшно.
Если я правильно помню географические зоны Тверди-17, мы в паре дней от ближайшего поселения. Можно собрать из обломков корабля простой наземный транспорт, тогда получится полдня или часов пять-шесть... И не факт, что даже добравшись до ближайшей цивилизации, мы найдем хоть что-то, способное покинуть орбиту.
Твердь-17 — не самая густонаселенная планета. Ее колонизировали всего тридцать лет назад ради плодородной почвы и богатой биосферы. Кажется, на всю планету всего один космодром, потому что местное население не стремится покидать дом и ценит свой покой.
— Ну и дыра, — причитала Айхас, набивая свои антиграв-сумки бесчисленным хламом. Эхья приказали ей подобрать детали, чтобы собрать транспорт — как я и подумал, — но она, кажется, слишком увлеклась. В ее сумках точно было больше ее личных вещей из ее каюты, или того, что от нее осталось, чем нужных для двигателя деталей.
Шакту, так звали серокожее существо, коршуном смотрела за мной.
— Только попробуй побежать к местным властям, — прошипела она.
— Послушайте вашу подругу, — рассмеялся я. — Мы в пятиста километрах от ближайшей цивилизации. До этих властей еще добраться надо.
— Откуда ты знаешь, где мы находимся? — Айхас отвлеклась от пересчета своего добра.
— Не слепой, увидел на экране, пока мы падали, — отозвались Эхья, выгружающие данные с бортового компьютера.
— Не видел он ничего, — прошипела Шакту. — Он по запаху чует, или вроде того. Учуял и планету, и теперь наши точные координаты.
— Я не знаю наших точных координат!
— Врет, — ответила Шакту. — С самого начала водит нас за нос.
Тик — так обращались к хромому человеку, хотя я почему-то знал, что это не его настоящее имя, — зашипел от боли. С самого крушения он пытался исправить какую-то неполадку в своем протезе, и уже минимум один раз получал в глаз своей же искусственной рукой. Унывать он, впрочем, не спешил.
— Вы в порядке? — спросил я, поднимаясь. — Может, вам помочь?
Серое щупальце легло мне на плечи, пытаясь усадить обратно.
— Что удумал? — подозрительно прошипела Шакту.
— Шакту! — окликнули Эхья и тут же швырнули в нее какой-то сверток. Она поймала его своим спинным щупальцем.
— Что это?
— Оденься.
— Что?! — с возмущением прошипела Шакту.
— Нам лишнее внимание ни к чему.
— Ах, лишнее внимание! На себя посмотри!
Эхья словно в ответ надели капюшон. На шее у них уже был широкий шарф, а ногах — свободные высокие сапоги. У Шакту ноги были очень массивные, расширяющиеся книзу. Интересно, какая обувь могла бы их скрыть...
Я сел на поваленное бревно рядом с Тиком, копающимся в собственной руке.
— Тут в контактах... гусеница, — сообщил я.
— А, это? Она здесь живет, — ответил он буднично. — И у нее есть друзья! — он захихикал.
— Можно, я посмотрю ближе?
Симбиотическая техника. Как интересно. У себя дома я привык к... однородности. Все — единого формата, со взаимозаменяемыми деталями, которые производятся по одним и тем же технологиям. От транспорта до протезов и имплантов... Не сказать, что я видел много, но от того, что видел, не было такого ощущения... кризиса. Все на этом корабле, включая самого Тика, будто было собрано из несовместимых частей с разных краев галактики.
Тик был прав насчет "друзей". В его руке вместе с механическими частями пульсировали и дышали... ну, не гусеницы, но сгустки биомассы. С виду даже легко перепутать. Интересно. Видимо, поэтому протез передает болевые ощущения.
А, вот и проблема. Скопление сосудов оригинального тела... "гусеницы", соединенные с ним, приболели. Неудивительно, что он не разглядел, такой тугой узел...
Нужно просто исправить залом... и немного изменить структуру, чтобы в будущем такого не случалось, это должно снизить риск...
— Ой... — сказал Тик.
— Что такое? Что-то не так?
— Ничего не чешется, — сообщил он. — До этого так чесалось, сил нет...
Он закрыл руку обратно и пошевелил ею — без каких-либо видимых проблем. Я улыбнулся. Он просиял в ответ.
— Спасибо!!! — он бросился мне на шею.
К моменту, когда мы подъехали к ближайшей деревне, Шакту устала за мной пристально следить, и теперь была занята обсуждением содержимого сумок Айхас и того, за сколько это можно было бы продать.
— Все равно не хватит на самый убогий шаттл! — причитала Айхас.
— Ничего, — успокаивала ее Шакту. — Спиздим.
Свой импровизированный транспорт мы бросили в лесу и прикрыли ветками — Эхья не хотели привлекать лишнего внимания. Меня они заставили переодеться по той же причине.
— Надень капюшон и подними шарф, — приказали мне Эхья. — Лицо у тебя слишком смазливое, а народ здесь слишком простой.
Звучит, как будто они здесь уже бывали. Не удивлюсь, если они знают Денный Альянс лучше меня. Хотя чего удивляться — я-то о других планетах только читал.
— Эй, а у меня? А мое лицо? Мое не слишком смазливое? — возмутилась Айхас.
Я повернулся к ней.
— Я думаю, да, — ответил я. — Но это не повод его прятать!
— Нет, — отрезали Эхья. — Но в чем-то наш новый друг прав. Если мы все будем прятать лица, это привлечет внимание.
Не знаю, как вид Шакту выражал эмоции, но я был готов поклясться, что она бы закатила глаза, если бы могла.
Тик весело рассмеялся и подпрыгнул.
— Ура!!! Я не привлекаю внимание!!! — сообщил он всем в радиусе пяти километров.
Шакту дала ему подзатыльник, и он замолк.
Деревня оказалась не тем, что я ожидал. Конечно, еще когда мы подъезжали, звуки и запахи не соответствовали тому, что я читал про Твердь-17, но, видимо, я слишком хотел увидеть идиллию с книжных иллюстраций. Понятно, что реальность отличается от картинки, но...
Вместо уютных маленьких домов — трёхэтажные, видавшие виды закопченные здания. Вместо широких лугов и полей — голая, изрытая земля и глубокие овраги... И буровые установки, повсюду, до самого горизонта. Вместо сельскохозяйственной техники и ухоженных животных — люди. Везде, включая места, где им находиться и работать откровенно небезопасно. Сгорбленные, грязные, уставшие.
Шакту, конечно, запретила мне бежать к местным властям, но я что-то сомневаюсь, что они присутствуют в этом поселении. На Тверди-17 нелегальна промышленная добыча полезных ископаемых, а в Денном Альянсе запрещена эксплуатация чужого труда. Речь уже не обо мне и моем желании попасть домой. Здесь происходят куда более серьезные преступления, чем похищение одного человека ради выкупа...
Судя по виду зданий и состоянию шахт, все это происходит уже давно, не меньше двадцати лет. Куда смотрит Альянс? Видимо, изолированность Тверди-17 играет с ней злую шутку...
— Это точно Твердь-17? — пробормотал я вслух, и Эхья повернули один глаз ко мне.
— Смотрю, это твое первое путешествие. Наслаждайся.
В местном баре невероятно воняло рыбой, и что-то мне подсказывало, что рыбная вонь заглушала собой нечто куда ужаснее.
По словам Айхас, у нее здесь были полезные контакты, и одного из них она ждала за отдельным столиком. На другой стороне бара сидели Эхья и Тик — очень голодный, судя по тому, с каким аппетитом он уплетал нечто совершенно на вид несъедобное.
— Торуковое рагу, мое любимое! — сообщил он с набитым ртом, подчищая остатки.
Со мной, естественно, сидела Шакту.
Всей компанией Эхья собираться не хотели — чтобы, правильно, — не привлекать внимания. Даже в бар мы заходили по очереди, через разные интервалы.
Айхас ждала уже где-то полтора часа. Судя по ее настроению, это было нормально. Может быть, придется и больше. Может быть, мы просидим здесь до утра...
— Ты голодный? — спросила Шакту, и я опешил от такой заботливости. Я покачал головой.
Если нужно, я продержусь на воде и воздухе две недели без каких-либо проблем. Воздух здесь, правда, мог бы быть и чище... Но фильтровать лишние примеси я умею. Все лучше, чем поглощать торуковое рагу или что бы тут еще ни подавали.
— Подозрительно, когда посетитель ничего не заказывает.
— Неужели нам необходимо настолько скрываться? — улыбнулся я.
— Может, лучше оставишь эти заботы тем, кто действительно бывал в разных местах, а не только читал о них?
— Будете что-то заказывать? — донеслось сверху. Очень молодая, но очень усталая официантка. Густой макияж не прятал эту усталость — даже подчеркивал в какой-то мере. — Если нет, у вас еще пять минут, и освобождайте столик.
— Оджафская паста и "рассвет", пожалуйста, — удивительно вежливо отозвалась Шакту.
— Говорите громче, я вас не слышу.
— Простите, у моей подруги немного застужено горло. Не бойтесь, это не заразно! — заверил я. — Оджафская паста и "рассвет" для моей спутницы, и стакан воды, если можно. Спасибо!
— Да хоть бы и заразно, — бормотала официантка, записывая заказ на ходу. — Чтоб вы все сдохли.
— "Подруги", ха, — фыркнула Шакту. — Не привязывайся ко мне слишком сильно. Не знаю, чего я больше разбила — сердец или черепов.
— У меня довольно прочный череп, — заверил я.
— Оно и видно.
Наконец к Айхас подошел человек. Высокий, худой, и такой же уставший, как и все в этом месте. Он был аккуратно одет и причесан, но что-то в нем было пыльное и ржавое, позволяющее отлично вписаться в местную обстановку.
— Ты же сказала, что будешь одна, — сказал он, подсаживаясь.
— Я одна! — тихо возмутилась она.
Человек скептично окинул взглядом помещение, на долю секунды задержавшись на наших столиках.
— Что они услышат-то на таком расстоянии? — фыркнула Айхас.
— Что услышат? Эхха, генетический фрик, психопат, под завязку набитый имплантами, и дылда из Внешнего Космоса, каких я в жизни своей не видел? Я уже говорил — или мы одни, или я ухожу. Ты же знаешь, я не могу так рисковать.
Удивительным образом воздух снаружи бара не ощущался ни чище, ни свежее — но хотя бы рыбная вонь пропала. Если бы не низкая гравитация, возможно, даже мне стало бы чуть труднее дышать... Как возможен такой контраст с лесом всего в нескольких километрах?
Эхья и Тик все еще сидели в баре — чтобы нам всем не приходилось выходить одновременно, конечно же.
Внешний Космос. Я не ослышался — тот человек совершенно буднично упомянул Внешний Космос, который всегда был скоплением легенд и разрозненных гипотез для меня, для всех моих друзей, даже тех, кто клялись, что почти совершили с ним контакт, — но это всегда оказывался эвфемизм для психоактивных веществ, — для астрономов и навигаторов, да и для всего Денного Альянса. Как я думал.
— А ты думал, на этом куске галактики, в котором вы обитаете, вселенная заканчивается? — усмехнулась Шакту.
— Нет, но никто не знает, что за ним... Я — не знаю, что за ним. Это правда, что Эхья из Внешнего Космоса? И "эхха"... твой вид... тоже?.. Я не помню, чтобы встречался с ним в книгах, как и с псионическими видами вообще...
— Естественно, — буркнула Шакту. — В книгах.
— Так это правда?
— Тебя сейчас именно это интересует?
— Есть еще какие-то предложения, как провести время?
Мнения по поводу Внешнего Космоса разнились. Кто-то считал, что за пределами исследованной галактики никого нет, ни жизни, ни цивилизаций, — что мне обычно казалось маловероятным, учитывая, насколько часто встречается жизнь там, где мы уже были, — кто-то считал, что Внешний Космос опасен, и все, что приходит из него, неизменно враждебно. Это мнение, кстати, разделяет мой отец... Что бы он подумал сейчас, увидев меня рядом с вероятным обитателем этого ужасного места? Конечно, Шакту не образец любезности, но я не думаю, что она монстр по своей природе.
Шакту фыркнула.
— Не расслабляйся.
— Ни в коем случае!
Лично я всегда придерживался мнения, что Внешний Космос ничем не отличается от этого — что он просто логическое продолжение того, что мы уже исследовали. Где-то там есть подобный нашему Денный Альянс, где-то — планета, подобная Тверди...
Шакту расхохоталась. Щупальца под ее капюшоном зашевелились. Либо эхха как вид не могли издавать громких звуков, либо только она, но из-за этого ее смех звучал странно, шипяще.
— Моя гипотеза верна, так? — спросил я.
Она покачала головой и развела руками.
По пути из бара Айхас уверенно объясняла Эхья, что человек, которого она встретила, пообещал, что человек, которого он знает, знаком с людьми, у которых есть некоторые полезные контакты, у которых есть связи с организациями, которые она не может называть, в которых есть люди, которые помогут нам всем выбраться с планеты в нужные сроки, найти корабль за полцены или даже бесплатно, или хотя бы двигатель, и добраться до нужных координат в нужное время — все, разумеется, знают о каком месте, каком времени, и какой задаче идет речь, не имеет смысла лишний раз повторять конфиденциальную информацию при посторонних, не так ли?
Они плелись на расстоянии от нас с Шакту, но Тик их обогнал, втиснулся между нами, по-дружески обхватил нас за плечи и заявил, улыбаясь во все сорок четыре металлизированных зуба, что погода сейчас замечательная.
— Но когда с неба сажа падает, я прямо-таки обожаю! — он мечтательно повел носом и закрыл один глаз. Второй был напичкан имплантами и не закрывался.
— Еще раз подкрадешься со спины — и я сломаю тебе шею, — сообщила Шакту.
— Опять?! — ахнул Тик.
"Подкрадываться" применительно к Тику было невероятным преувеличением. Его шаги можно было услышать за километры.
Тик рассмеялся и хлопнул Шакту по спине.
— Я люблю твои шутки!
Эхья сняли комнату на всех в полупустом, полностью автоматизированном отеле. В таком месте вероятность привлечь внимание никого не волновала.
Первым делом Айхас впала в панику.
— Еще три дня, и нам пиздец! — причитала она. — Мало нам пресмыкаться перед боссом, теперь мы вообще не жильцы! Он нас из черной дыры достанет и шкуру снимет! Это все ты виноват!!! — она накинулась на Тика, но щупальце Шакту опрокинуло ее навзничь.
— И ты! — Айхас тыкнула пальцем в сторону Шакту, неуклюже пытаясь подняться, — прикройся!!!
Шакту фыркнула.
— У меня дома без одежды ходить нормально. А вашему виду должно быть все равно, раз у меня ни пизды, ни сисек. Или что, боишься, что тут камеры натыканы? Да даже если б они тут были — тут последний раз техобслуживание было лет десять назад. Местному населению даже на продукты кредитов не хватает. Я здесь каждый раз оджафскую пасту заказываю, знаете почему? Потому что я в глубине души очень добрая, и хочу поддержать местный бизнес! Ее больше никто не берет! Знаете, что я ела дома? Камни! И они в миллион раз вкуснее, чем все, что подается в этой ебучей дыре!
— Камни?.. — задумчиво повторил Тик.
— Хватит, — особенно ледяным голосом сказали Эхья. — У нас еще три дня. Более чем достаточно, чтобы добраться до Шияны и получить груз. И теперь у нас есть преимущество: дополнительная пара рук.
— Эхья, ты головой ударились? — спросила Шакту. — Ты не хочешь сказать...
— Тик, — приказали Эхья. — Имплант.
Тик принялся шарить у себя в карманах, потом — в сумках Айхас. Та рванулась было к ним, но ее остановило щупальце Шакту.
— Нашел! — радостно объявил Тик, держа небольшую капсулу с плавающим внутри имплантом... так, кажется, я этот знаю. Знаю, к чему все идет. — Это тот, который нужен, да?
— Прошу прощения за отсутствие лабораторных условий, — сказали Эхья. — Думаю, ты и так уже все понял, но я на всякий случай удостоверюсь, чтобы не возникло никаких недопониманий.
Тик разложил свое оборудование на стуле — лучевой скальпель, медицинский сканер, собранный из разных моделей и кое-как скрепленный, дезинфектор для рук, который, судя по внешнему состоянию, не смог бы убить и полумертвый вирус цантийского гриппа.
— Ты будешь делать все, что я скажу, так, как я скажу. Когда у тебя нет никакой работы, ты никуда не идешь, ничего не делаешь, ничего не предпринимаешь, ни с кем не пытаешься установить контакт, а остаешься там, где я тебе скажу. У меня будет доступ к твоему импланту. Твоя непрошенная инициатива, попытка побега, попытка предательства, попытка извлечь имплант — он срабатывает. Обычно это означает моментальную смерть, но ты генетический фрик, так что... потеряешь сознание, и остальное сделает Шакту. Я думаю, она будет довольна. А вот я — вряд ли. Ты мне уже начинаешь нравиться. Я бы не хотели потерять ценного работника, который так много обо всем читал.
Шакту хихикнула. Тик тоже, и капсула с имплантом — в процессе вживления мне под череп — опасно задергалась.
Что ж, это... А, неважно. У способностей Шакту, судя по всему, есть ограничения — поэтому я не буду думать лишнего, пока не выясню их точнее.
Вода в душе пахла ржавчиной и дезинфектором, а кожа после нее ощущалась, как мятая бумага. Но я был рад наконец-то избавиться от остатков собственной рвоты. Хорошо хоть — с инициативы Эхья — мне сегодня удалось сменить одежду. От запаха это, впрочем, не спасало.
Других это как-то не волновало. Тик и вовсе убеждал меня не мыться, пока не приживется имплант, но я его заверил, что голову трогать не буду, и вообще я генетический фрик, у которого все приживается быстрее, — и он успокоился.
Вот идиот. К ужину успеть хотел. Сейчас на Тверди, наверное, уже светает, и родители заметили, что я пропал. Я очень четко представлял, как мать нервно отмеряет себе ровно три капли шелонового сока и каждые десять минут требует от отца подтверждения, что мое тело не нашли. Арика отмахивается, что братец как всегда, либо где-то с друзьями, избегает семейных обязательств, либо опять сидит в своей комнате так тихо, что даже увидеть его сложно, — и избегает смотреть в глаза матери.
Во что я себя втянул? Идиот! Сидел бы дальше со своими книжками. Столько возможностей было сбежать... Нет, интересно стало, видите ли.
Я опустил лицо в раковину и протер глаза. Оказывается, целый день я ходил не только с засохшей рвотой, но и с потекшей тушью. Что ж, не буду себя винить. День получился... Насыщенный. Как-то не нашлось минутки привести себя в порядок.
Я снова посмотрел в зеркало над раковиной. Подтеков почти не осталось, а веки стали еще более розовые, чем обычно, и какие-то голые.
Отец часто говорил, что мужчинам не пристало краситься. Мать — что я у нее и так красивый. А сестра — что косметика делает меня похожим на девочку. Это она подразумевала как оскорбление, хотя от нее это звучало иронично. Зато Ицаину и Ароа нравилось. Видимо, идти против мнения семьи действительно в моей природе. Против здравого смысла тоже...
Я снял шапочку для душа — пожелтевшую, с пятнами, такую же, видимо, старую, как и дата последнего техобслуживания этого здания, и убрал ее обратно в дезинфекторный шкафчик. Я сомневаюсь, что он работал, но надежда всегда была моим сильным качеством.
Из того же шкафчика я взял расческу. Волосы у меня за день стали пыльные, спутанные и сальные, но если я не могу позволить себе хотя бы расчесаться, то в чем вообще смысл?
Я нащупал место вживления импланта. Уже и не чувствуется снаружи. Я почти уверен, что могу... А, ладно. В другой раз.
Если бы я сразу сбежал, думал я, пялясь на свое отражение, им бы не пришлось задерживаться на орбите. Скорее всего, их корабль был бы цел и на ходу, и они бы спокойно себе следовали к Шияне, или куда им было надо, получили свой груз, доставили куда положено и продолжали свою мирную преступную жизнь, а я бы вернулся на Твердь, к ничего не подозревающим родителям, и все были бы счастливы, все были бы довольны.
В дверь раздался стук, который мог бы быть произведен только заостренным концом щупальца.
— Десять минут, — прошипели по ту сторону, — я давала тебе десять минут, и ни минутой больше.
— У меня еще целая минута! — отозвался я. — Все, все, выхожу!
Я достал вещи из пароочистителя — еще теплые и влажные — и оделся.
— Никакой приватности для человека, — нахмурился я, выходя из душа.
Шакту расхохоталась.
— Ладно. Это действительно смешно, — скзали Эхья. — Каждый раз.
Тик тоже запоздало расхохотался, тонко и визгливо, но я не был уверен, что он смеялся над шуткой, а не за компанию, и что он вообще ее понял. Я тоже не понял.
— Какой ты нахер человек? Ты себя в зеркало видел? Ты, блять, розовый!
— Что не так с розовым?.. Люди бывают розовыми... Моя мать, например. Я в нее пошел, а мог бы быть зеленым, как отец — это было бы лучше?..
Шакту осмотрела меня с ног до головы, отвернулась и легла на пол, рядом с единственной кроватью. На ней Айхас искала что-то в одной из своих сумок и не обращала внимания ни на что вокруг, а Эхья сидели, поджав под себя выгнутые назад ноги — кажется, впервые я видел, как они не пытались приспособиться под стандартные человеческие сиденья.
— Нет. Не лучше, — заявила Шакту.
— Ты не человек, Зикс, — пояснили Эхья. — И Тик, и Айхас тоже. Ваш вид был создан по образу и подобию людей... с некоторыми художественными вольностями.
— Мой тоже, — сообщила Шакту. — Причем гораздо раньше, чем твой. Так что можешь считать меня предком. Не правда ли, мы похожи?
— Создан?.. Кем? Существами из Внешнего Космоса?
— Ну вот, ты уже и сам ответил.
— А твой — тоже?
— Я вообще из другой галактики, — ответили Эхья. — Это Внешний Космос для Внешнего Космоса.
— И зачем нас создали?
— Чтобы ты задавал тупые вопросы! — с раздражением прошипела Шакту.
Оказывается, глаза у эхха светились в темноте. Пока я пытался уснуть, размышляя, правы ли фанатики, призывающие поклоняться Внешним богам, два вертикальных желтых огонька пристально следили за мной.
— Шакту! — сонно взмолилась Айхас с кровати. — Приглуши свет!
К моему удивлению, Шакту так и сделала. Огоньки потускнели.
В кровати спали только Айхас и Эхья. Айхас отвоевала себе место жалобными вздохами и причитаниями. У Эхья болела спина из-за необходимости подстраиваться под человеческую мебель. Тик уснул сразу же, где упал, как только выключился свет. Он храпел, неразборчиво разговаривал и иногда хихикал. Я ему завидовал.
Шакту не спала. Хотя я, конечно, ничего не знаю о физиологии эхха. Может быть, они умеют одновременно спать и следить за людьми. Или чем бы мы ни являлись...
Внезапно ее глаза вспыхнули так ярко, что осветили всю комнату.
— Нам надо убираться, — сказала она. — Люди Анниаса приближаются.