Уроки истории
Шакту с большим подозрением косилась на меня, чувствуя мою радость от этой новости. Причины этой радости, впрочем, она могла понять неправильно.
Я не собирался пытаться выйти с ними на связь. Теперь это и не нужно. Если они уже здесь — они сами все увидят. И незаконное бурение, и бесчеловечные условия... И отвратительное качество местной кухни — неужели наша семья зря столько вкладывала в гастрономические технологии, неужели зря искореняла голод как явление, чтобы в результате люди, занимающиеся небезопасным физическим трудом, питались отвратительной субстанцией, не дающей сил?
Каждый житель Денного Альянса с малых лет знает его историю. Я помню, как слушал адаптированную для детей версию, сидя на коленях у матери...
Как четыре века назад мы чуть не уничтожили свою планету, оставив от нее мертвую, изрытую кратерами пустыню. Как мы поднялись из руин, горстка людей со спутников, орбитальных станций и немногочисленных тогда колоний, и заново превратили Твердь в цветущий сад. Даже истории почти не осталось от прежней Тверди — глобальный катаклизм изувечил всю поверхность планеты, захватывая с собой города, библиотеки, археологические свидетельства всего, что было когда-то до нас...
Мы искоренили саму возможность болезней, врожденных дефектов и антисоциальной личности. Мы уничтожили голод, создав технологию синтезированной пищи, которая быстро распространилась в самые удаленные, самые неблагополучные колонии. И нужда в войнах исчезла сама собой. И мы создали Инхо, призванных защищать ценности Денного Альянса и распространять их среди тех цивилизаций, которые рискуют совершить те же ошибки, что когда-то совершили мы...
Я помню, как с раскрытым ртом слушал истории о Катаклизме. Для меня это были захватывающие страшилки. Тогда я еще не осознавал трагичности, значимости смертей миллиардов невинных людей — да и неоткуда ребенку на Тверди было брать само представление о подобной трагедии, не с чем было сравнивать.
Конечно, это была упрощенная, идеализированная версия для самых маленьких. Конечно, войны все еще встречаются — только вчера наш корабль атаковали в какой-то криминальной разборке. Болезни существуют, пусть и не так распространены. В основном болеют старики, либо те, в чей геном по какой-то причине пробрались ошибки. И Инхо все больше живут как обычные граждане Альянса, а не его слуги. Может быть, зря.
Когда мы вышли, отцовские гвардейцы уже наводнили улицу. На нас они не обратили внимания. Возможно, работа Шакту, хотя стандартный гвардейский шлем включает защиту от пси-воздействия. Но скорее всего, нас не заметили в хаосе, который творился кругом. Люди выглядывали из окон и выбегали наружу, заспанные и ничего не понимающие. Кто-то закричал вдалеке. Послышались выстрелы. Кажется, гвардейская винтовка... Что там происходит?..
— Не стой столбом, — сказали Эхья, подталкивая меня в спину. — Пользуемся, пока они заняты.
На другой стороне улицы гвардеец швырнул на землю человека. Приглядевшись, я ее узнал... Та самая усталая официантка. Что он творит?
Шакту закрыла мне рот и оплела по рукам и ногам, потому что я, как выяснилось, собрался кинуться вмешаться, помочь и выяснить, что этот бандит делает в униформе гвардии моего отца.
— Не знаю я ничего, отъебись! — плакала девушка, отчего сразу получила под ребра прикладом. Шакту сильнее сжала мне запястья.
— У нас нет времени вмешиваться, — сказали Эхья. — Их больше, чем нас.
— Как — больше?! — прошипел я сквозь ее щупальца. — Таких, как этот? Он вообще не должен был на этом задании оказаться! Это какой-то бандит в униформе!
— Поздравляю, ты описал их всех, — сказали Эхья.
До меня только что дошло, что я видел, когда мы только вышли из отеля. Это не люди выскакивали на улицы, — это их вытаскивали, грубо — стариков, больных, тащили за хронически вывихнутые конечности, били прикладами, пьяные от власти — и все, чтобы найти... меня. Любой ценой. Им плевать, в каких условиях здесь живут люди. Они обращаются с жертвами так, будто это они преступники.
Вчера, когда мы подъезжали к деревне, я не хотел признавать запах копоти, радиации и заполненных выгребных ям, ожидая книжную идиллию. Сейчас не хотел признавать, что из-за меня... кого-то убили.
— Идиот! — прошипела Шакту, таща меня волоком. Я едва перебирал ногами. — Ты думал, твои отцовские головорезы — герои, да? Они тут порядок наведут, сделают вторую Твердь, как у тебя дома? Да если б не такие места, как это, не было бы твоей Тверди!
Что, если отец не знает, что творится в его же гвардии?
Что, если он просто такой же идиот, как и я?
— Мы не можем просто пройти мимо, — беспомощно промычал я.
— А мы кто, по-твоему? Благотворители?
— Сестрица-а! — раздался вой позади нас. Кто-то ринулся к несчастной официантке, рыдая на ходу, и я не сразу понял, что это Айхас. — Сестрица! Солнце мое, что же они с тобой сделали! Пошли, дорогая моя, пошли домой!
Не прекращая охать и причитать, она помогла ей подняться. Гвардеец опешил от такого перформанса не меньше, чем сама официантка. Та тяжело переставляла ноги, опираясь на Айхас, и держалась за ребра.
— Братцы мои!!! — она кинулась к Тику. — Посмотрите, что стало с нашей сестрицей!
Шакту наконец отпустила меня — видимо, чтобы не показывать щупальца. Эхья слышимо вздохнули.
— Зикс, Тик — помогите Айхас, оттащите свою сестрицу в укромное место и подлатайте.
— Ура! — обрадовался Тик. — У нас будет сестра!
— Нет, Тик, мы не можем взять ее с собой, — сказали Эхья.
— Почему-у?.. — надулся он.
Если бы я был в своей лаборатории на Тверди, подлатать "сестрицу" мне удалось бы в считанные минуты, даже в одиночку. Я даже успел бы выявить и устранить небольшие генетические ошибки, которые точно у нее были.
Но здесь, с единственным набором инструментов на двоих, без огромной части необходимых приспособлений и компонентов и химических соединений, мы при всех своих стараниях провозились час. Я старался не думать о том, что с ней сделал гвардеец, чтобы не отвлекаться от нашей основной задачи: спасти ей жизнь.
С наркозом согласилась помочь Шакту, но концентрации ей, очевидно, не хватало: нужно было следить за периметром. "Сестрица" впадала в беспамятство и возвращалась в сознание в самый неподходящий момент. Когда мы уже почти закончили, она посмотрела мне в глаза и хихикнула.
— Ты ангел? — спросила она.
Мне почему-то стало очень противно.
— Нет, — ответил я. — Не я.
Мы не могли себе позволить вернуться ни к тому, что осталось от корабля, ни к своему импровизированному антиграв-транспорту: их точно уже обнаружили гвардейцы, перевернули вверх дном, и ждут нас рядом.
Айхас где-то успела достать АГ-платформу. Первые десять километров мы везли ее сами, чтобы не вызывать шума двигателями, и только когда Шакту дала добро, мы взгромоздились на транспорт и поехали.
К рассвету мы подъехали к городу. Разбилась еще одна идиллическая картинка. Город выглядел и ощущался точно так же, как деревня, из которой мы сбежали — только больше и громче.
— Нам не стоит тут задерживаться, — сообщили Эхья. — Это первое место, где они будут искать.
— Но поспать же мы найдем время? — с надеждой спросила Айхас.
— Ты могла поспать по дороге сюда, — сказали Эхья.
— При таком шуме?!
На этот раз мы остановились в заброшенном, когда-то жилом здании. Айхас, даже почти не жалуясь, сразу же облюбовала себе место и свернулась калачиком на скомканной одежде и сумках. Эхья приказали не шуметь, — "Поверьте, она еще хуже, когда не выспится", — и ушли, предположительно встретиться с кем-то еще, кто поможет нам выбраться отсюда втайне от отцовских гвардейцев. Мы остались вчетвером.
Шакту сидела на полу рядом с пыльным выбитым окном, на страже меня и сна Айхас. Тик вальяжно разлегся у стены — словно на суторовых подушках, а не на голом холодном полу, и раскрыл книгу. Я даже проморгался. Это была страничная книга еще докатаклизменного образца. Таких у нас полна историческая библиотека, но они лет сто как не производятся. На обложке были изображены странные башни, похожие на докатаклизменные электровышки. Название я прочитать не смог: язык был мне даже близко не знаком. Тоже из Внешнего Космоса? Тик знает Внешние языки? Тик сам оттуда?
Устав от вопросов без ответа, я последовал примеру окружающих и лег на пол. Обычно я могу обойтись без сна два-три дня подряд и даже не заметить последствий, но обычная моя жизнь куда менее... насыщенная. Навалилась усталость, но сон не шел.
Добираясь до этого места, мы то и дело проходили мимо небольших палаточных поселений. Моя первая мысль была — какое-то общественное мероприятие. Но запах и состояние палаток, самих людей и их быта говорили об обратном. Люди там жили.
Я не мог понять причину. Жить в палатке среди природы, в лесу, например — приятно и полезно для здоровья. Здесь же воздух был спертый, грязный и вонючий. На их месте я бы как можно меньше открывал окна собственного дома. Но они почему-то жили на улице.
Я даже начал замечать, что не у всех из них были палатки. Кто-то натягивал простыни вместо крыши. Кто-то спал на голом, старом матрасе под открытым небом.
В конце концов я подошел и спросил. Эхья были, разумеется, против, но они не успели ничего сделать.
Мужчина, к которому я подошел, был пьян. Он начал поливать меня ругательствами, и Шакту расхохоталась за моей спиной. В конце концов к нему подошла женщина и увела его под руки прочь, извиняясь за его поведение, и твердя, что он сам не свой, когда выпьет, а ничего, кроме этого, он делает уже долгие годы...
Шакту все еще было смешно. До меня начала доходить ужасная правда.
Эти люди не хотели жить в палатках. У этих людей не было дома. Им было некуда идти.
Шакту заливалась смехом, пока Эхья на нее не шикнули.
— Маленький Габсбург узнал о концепции бомжей, — не унималась она.
— Кто такие Габсбурги? — спросил я. — Кто такие бомжи?
С потолка капала вода. Одна капля постоянно приземлялась мне на лоб с интервалом в семнадцать секунд. Почему-то мне было удивительно все равно. Вода пахла ржавчиной и плесенью. Здесь все, впрочем, пахло ржавчиной и плесенью.
Заброшенный, пустой дом. Люди на улице... "Бомжи", как их назвала Шакту. Как это работает? Какая здесь логика? Почему дома пустуют и ветшают, пока люди, которые нуждаются в крыше над головой, вынуждены спать под открытым небом и топить свои проблемы в алкоголе?
— Потому что этот дом — чужая собственность, — отозвалась Шакту, с интонациями, которыми маленьким детям объясняют очевидные вещи. — Селиться на чужой собственности незаконно. Тебя через день-два поймают в плановом рейде и отправят на принудительные работы.
— Вся работа, которую я тут видел, выглядит принудительной, — пробормотал я.
Шакту фыркнула. Айхас забормотала во сне и перевернулась, но продолжила спать.
— Что ты видел-то? Идиот. Вылез за пределы своего замка впервые в своей жизни и делает вид, что не понимает, на чем держится его маленький рай.
— У владельца этого места есть люди и ресурсы, чтобы выгонять отсюда тех, кто ищет кров... Но нет ресурсов, чтобы сделать этот дом пригодным для жизни?
— Понятия не имею. Это не мое дело, что он со своими людьми и ресурсами делает.
— Если бы кто-то поселился на моей собственности, потому что у него нет дома...
— Видимо, поэтому твой отец тщательно скрывает от тебя все запросы о беженстве в Денную систему. Потому что знает, что его сынок идиот и сделает все, чтобы пустить к себе домой немытое, агрессивное быдло, которое в жизни ничего, кроме нищеты, криминала и войны не видели. И тогда — прощай, рай.
Мне не хотелось признавать, что я отлично представляю, как мой отец делает что-то подобное. Возможно, с подобным же обоснованием.
— Звучит, как будто ты одобряешь... его действия.
— Я не одобряю и не осуждаю, это не мое дело. Но скажу тебе вот что: если бы я жила так, как ты, в своем шикарном гигантском поместье, с пухнущими от богатства дружками-наркоманами, мне бы и в голову не пришло втягивать себя в чужие проблемы. У меня бы и мысли не было покидать планету. Зачем, если мне все говорят, что за ее пределами все то же самое — что же нового я увижу?
— Я и не собирался покидать планету, — ответил я, глядя на Тика, все еще поглощенного книгой. Настолько поглощенного, что он уже пять минут как забыл перевернуть страницу.
— Но ты собирался сбежать от нас, и пропустил как минимум пять возможностей.
Пять? Я насчитал только три...
— И в результате закинул нас вместе с собой за пятнадцать систем, только чтобы наш корабль не взорвался на орбите — хотя мог бы взять шаттл и сбежать домой.
— Это вместо "спасибо"? — усмехнулся я.
— Это вместо "ты идиот". Но если бы ты не был идиотом, нас бы тут вообще не было... Так что и "спасибо" тоже, получается.
— Да, — согласился я. — Я идиот.
Тик перевернул страницу и захихикал, восхищенно улыбаясь во все свои сорок четыре зуба. Поймав взгляд Шакту, он замолк, посерьезнел и сообщил громким шепотом:
— Они взорвали башню! И все зря!
Эхья не было уже три с половиной часа. Айхас проснулась, отдохнувшая и в хорошем настроении. Она порылась в своих сумках и достала четыре мятые и потрепанные упаковки армейских сухпайков.
— Время завтракать! — объявила она, швыряя по одной в каждого из нас.
Я приподнялся, рассматривая ту, которая прилетела мне в лицо. Поза-позапрошлогодние...
Откуда она их взяла, я спрашивать не стал.
— Спасибо! — сказала Шакту, приподняв щупальца на голове. — Но я, пожалуй, не в настроении. Если хочешь, бери мой... — она швырнула паек обратно Айхас, которая уже вскрыла свой. Та попыталась поймать его свободной рукой, но выронила на пол, подобрала и улыбнулась.
— Спасибо! Ты точно не будешь?
— У меня ностальгическое настроение, — ответила Шакту.
Заостренными пальцами-щупальцами она расковыряла стену и достала кирпич. Затем расколола его на части, и отправила кусочек в рот. Похоже, про камни она не шутила.
— Все лучше, чем альянсовские пайки, — сообщила она, проглотив осколок кирпича.
— Эх, я бы тебе поверила, — ответила Айхас. — Жалко, что мой желудок не переваривает камни.
— Многое упускаешь, — согласилась Шакту.
Тик к тому времени уже заканчивал свой паек. Я посмотрел на свой и протянул ему.
— Я не такой уж голодный, — сообщил я. — Можешь взять мой.
Он посмотрел на меня, просиял и выхватил брикет.
— Добрый какой, — сказала Шакту с набитым ртом. — Отвратительно.
— Эй, ты сама только что так сделала!
Она махнула рукой.
— Это же Айхас. Она не выживет и минуты, если за ней постоянно не присматривать.
Айхас с энтузиазмом закивала.
— Да, за мной постоянно нужно присматривать!
— А Тик другое дело. Его попробуй убей.
Тик захихикал, но замотал головой.
— Не надо! Не пробуй!
— Да толку-то! Ты уже умирал, и что-то не помогло.
— Что значит — умирал? — спросил я.
— То и значит. Умер, попал на одну из станций Звезды-Собирателя, помотался по Внешнему Космосу и вернулся.
— Все не так было, — буркнул Тик. Он зашвырнул вторую пустую упаковку в угол, подобрал книгу и принялся читать.
— А как было? — осторожно спросил я.
Тик махнул рукой.
— А, не бери в голову. Умер, помотался, видел Землю и Креват, был на станции Джессика, но на Икшио меня не пустили, потому что на Икшио никого не пускают, даже Эхья, потом был в раю, но в раю было плохо, хотя уходить я тоже не хотел, и теперь я прячусь в Кластере, чтобы из рая за мной не пришли и не заставили опять быть счастливым, а я не хочу опять быть счастливым, хочешь, расскажу, о чем я читаю?
Я кивнул, одновременно пытаясь обработать все новые крупицы информации.
— Это про башни, из-за которых у странных людей болит голова, — сказал он. — Еще там есть персонаж, похожий на тебя, он мне не очень нравится. Такой же тупой, наивный и постоянно улыбается. Не обижайся!
— Я разве так часто улыбаюсь?..
— Постоянно, — ответила Шакту. — И это раздражает.
— Ой, мне жаль, — с улыбкой и без доли раскаяния сказал я.
Я услышал шаги Эхья, когда они еще только поднимались по лестнице, бегом и немного неровно, прихрамывая. Шакту, кажется, напряглась; ее щупальца на голове прижались.
Эхья ввалились к нам через пустой проем — капюшон разорван, под левым глазом кровоподтек, из-за чего он застыл в одном положении.
— У нас пять минут, чтобы убраться из города, — сказали они. — Шакту, пси-поле, максимальное скрытие. И передай Айхас контроль от чипа Зикса. Зикс, ты — понесешь меня, если я потеряю сознание или не смогу держаться на ногах. Тик — циакин, две дозы.
Тик вытянулся — став почти вдвое выше — и сделал Эхья инъекцию в шею.
Интересно, для их вида это обезболивающее или стимулянт?
Бежали мы точно не от гвардейцев — иначе мы не стали бы возвращаться туда, где оставили свой транспорт. Гвардейцы бы уже нас там ждали...
Хотя, глядя на тактику их поиска... Мне кажется, я их переоцениваю.
Айхас бежала впереди всех, вместе со своими антиграв-сумками. За ней вприпрыжку ковылял Тик. Шакту шла в центре — если это можно было так назвать. Из оснований ее массивных ног росли короткие щупальца, которыми она шустро перебирала по земле, почти не двигая остальным телом. Видимо, так было проще концентрироваться на пси-поле. Позади бежал я, с теряющими сиреневую кровь Эхья на руках.
— Кто на этот раз? — шепотом спросила я. — Корпорация?
— Хуже, — резко ответили Эхья. — Нас сдали Исто Охотнику.
Это мне ничего не сказало, но Эхья были явно не в настроении разговаривать, и я продолжил бежать за остальными.
Внезапно Шакту зашипела и упала. Айхас запоздало обернулась на звук.
Эхья соскочили с моих рук.
— Стоять, — сипло приказали они. Тик резко затормозил и замахал руками, заваливаясь назад. — Видите тот проход между зданиями? Все туда. Зикс — подбери Шакту. Тик...
Тик без лишних слов дал Эхья еще инъекцию.
Шакту была в сознании — но что-то словно прижимало ее к земле. Когда я попытался взять ее на руки, она зашипела и начала отбиваться — от удара ее щупальцем я отлетел на пару метров.
Рядом с Шакту оказалась Айхас.
— Надо по земле, — сказала она.
Вместе мы оттащили Шакту вслед за остальными.
Похоже, и она не иммунна к псионическому оружию — если это оно...
— Пригнись! — просипели Эхья, доставая капсульный пистолет. Пуля просвистела у меня прямо над головой. Айхас вжалась в землю рядом с Шакту и разрыдалась.
Эхья приказали ей заткнуться, и Айхас заплакала тише. В кого бы они ни целились, он уже ушел.
Внезапно Тик вскрикнул и сразу же замычал. Кто-то тащил его за угол, зажав рот. Эхья развернулись с пистолетом в руке, и тут же потеряли равновесие. Я собрал всю силу в рывок, выхватывая у них пистолет в прыжке, и неуклюже повалился на Тика и его загадочного похитителя. Я успел выстрелить ему куда-то под ребра, и он с нечеловеческой скоростью взобрался по стене и скрылся на крыше здания.
До меня не сразу дошло, что капсулы в нем были смертельные. Руки задрожали. Нет, сейчас не время, соберись...
Тем более, он еще живой. Это тот самый Исто Охотник?
Я посмотрел на настройки пистолета. Усыпляющие капсулы — пусто, парализующие — пусто... Только смертельные.
Эхья и Шакту на земле задвигались — нет, нет, их потащили за ноги. Айхас вцепилась в спинные щупальца Шакту — человек направил на нее пистолет.
Рассмотреть его было сложно — вероятно, он использовал какой-то пси-генератор, чтобы отвлечь внимание от своей внешности.
Я выстрелил — в лицо, чтобы наверняка. Человек упал навзничь. Айхас сжималась в страхе, выставляя руки над собой. Тик подошел к Эхья, буднично разложил инструменты и принялся останавливать им внутреннее и внешнее кровотечение.
Я обыскал тело человека в поисках пси-генератора... Кажется, вот он. Через его воздействие сложно сказать...
Все. Теперь человека можно было рассмотреть.
Ему было от силы восемнадцать лет. Он был мертв. Я его убил.
В глубине леса к югу от города у Эхья было еще одно укромное местечко, — деревянная хижина, замаскированная под вход в пещеру, — где, по их словам, можно на пару недель залечь на дно, пока все не уляжется.
— У нас нет пары недель! — паниковала Айхас. — Реат с нас шкуру снимет, если мы не успеем к Шияне послезавтра!
— Он так только говорит, — отмахнулась Шакту. — Он добрый, он поймет.
— Вы совсем что ли ебнулись? — возмутилась Айхас.
— Я шучу, — сказали Эхья. Выросты у них на лбу изогнулись отверстиями вперед, и губы неестественно растянулись в улыбке.
Эхья лежали на скамье с тряпками поверх, кое-как подлатанные нами с Тиком. Шакту лежала прямо на земле, словно ее все еще что-то прижимало.
— А я нет, — сказала Шакту.
Айхас махнула рукой и ушла обустраивать свое спальное место.
— У меня есть идея, — сказал я.
— После сегодняшнего у меня хорошее предчувствие, — сказали Эхья. — Я слушаю.
— Гвардейский шаттл, — сказал я. Шакту посмотрела на меня, и даже ее лишенный эмоций взгляд выражал, каким идиотом она меня видит. — Судя по их количеству, на орбите как минимум класс "Аниат". Его шаттлы больше, чем то, на чем вы вчера разбились. Для этого нам нужно согласовать усилия... и да, вы должны будете меня временно отпустить.
Шакту фыркнула, приподнялась на спинных щупальцах и тут же рухнула обратно.
— Все ясно. Хорошая попытка.
Она развернула голову к Эхья.
— Нет, — сказала она. — Нет-нет, ты же не думаешь ему верить...
— Ты телепат, — разозлился я. — Неужели так сложно хоть раз поверить тому, что я говорю?
Шакту посмотрела на меня. А потом стремительно вскочила на своих спинных щупальцах и ударила меня кулаком в лицо. Я отлетел на несколько метров и ударился затылком о какое-то дерево. Щека онемела. Я ощутил вкус крови.
— Думаешь, мир вокруг тебя крутится, а? — Она подошла в два шага и подняла меня одной рукой за шею, сдирая кору моим затылком. — Думаешь, ты особенный, благородный, просвещенный аристократ, а?
Я беспомощно болтался, пытаясь освободиться из ее захвата.
— Алсинские дети рождаются без легких, потому что твои любимые хианские бобы, которые ты сгребаешь в мусор, когда не в настроении завтракать, разрушили всю экосистему на планете. Воздух на Тверди такой свежий и чистый, потому что ее атмосферные генераторы используют уникальный, редчайший источник энергии, известный как хиториновые кристаллы. Единственное место, где их добывали, назывался Керон. Уютная была планета, гостеприимное население... Знаешь, почему прошедшее время? Потому что из-за добычи кристаллов произошел планетарный коллапс. Знаешь, почему никто не выжил? Потому что Альянс знал, что местные будут против, и добывал кристаллы исподтишка. Это было года два назад... Совсем недавно. Ты должно быть, в тот самый момент сидел с книжкой под деревом и дышал свежим воздухом.
Где-то на фоне Эхья напомнили, что я нужен им живым, и Шакту наконец отпустила меня. Я упал на четвереньки, хрипя и кашляя, и разрыдался, отплевываясь кровавой слюной, и, кажется, зубами.
— Я не люблю лицемеров, — продолжала Шакту. — У тебя генетически откалиброванный супер-гениальный Инхо-мозг — и ты каким-то образом не мог понять, на чем держится твой маленький планетарный рай. И сейчас хочешь, чтобы все тебя пожалели, только потому что тебе не понравилось убивать, глядя в лицо своей жертве.
— Я... — сипло выдавил я сквозь слезы. — Я думал, что...
— Мне похуй, что ты думал! Не все в этой галактике касается тебя. Ты сделал то, что должен был. Соберись и прими это. Теперь Эхья тебе доверяет. Не обмани это доверие.
Я медленно поднялся, все еще восстанавливая дыхание, и начал заваливаться набок. Меня поймал Тик — чуть не упал сам, но мы вместе смогли удержать равновесие, потому что рядом все же росло дерево.
— Тихо-тихо, — заботливо сказал он, гладя меня по плечу. Я обнял его в порыве чувств: оказывается, я слишком соскучился по простому, не агрессивному прикосновению. Он неловко выпутался и приподнял мне губу, осматривая выбитые зубы.
— Так, сейчас посмотрим. Ага...
Он вколол что-то мне в десну, и я вскрикнул от резкой боли.
— Ничего-ничего, — успокаивал меня Тик. — Все хорошо... Сейчас немного поболит и пройдет... Пойдем, ты приляжешь, отдохнешь.
Через два часа у меня выпали все зубы.
Тик подошел, осмотрел и заверил, что это нормально.
— Через два-три часа отрастут новые, еще лучше, — объяснил он. — Правда, с количеством может выйти неурядица, — он улыбнулся во все свои сорок четыре зуба и вернулся к сбору грибов.
Костер разводить было опасно — может выдать расположение, — поэтому Эхья отправили нас собрать любые продукты, которые можно есть сырыми, доверяя нашей экспертизе как врача и человека, который много читал. Я последовал его примеру и продолжил собирать ягоды в импровизированный мешок из моего плаща.
Что за грибы там нашел Тик?
Так, это же...
— Фтой!!! О'и я'овифые! — разговаривать без зубов меня жизнь не готовила.
— Я знаю! Их Шакту ест!
Я заметил, что из нас двоих именно мне было бы логичнее пытаться ее отравить, и он расхохотался. Мне тоже стало смешно.
— Я тебя не понял! — сказал он, как будто не покатывался только что с моей дурацкой шутки, подошел и похлопал панибратски по плечу. — Не пробовал говорить четче?
На этот раз расхохотался я.
Когда мы возвращались, еще за сотню метров от хижины к нам подбежала Айхас.
— Шакту передает, что ей очень, очень жаль, — сказала она мне с очень жалостливым лицом. — Дай я понесу, — она взяла у меня мешок. — Все нормально? Ничего не болит? Надо еще чем-то помочь?
— Вще 'ормаль'о, — ответил я и улыбнулся. Судя по ее реакции, картина была так себе. Она развернулась и заспешила обратно с моим мешком.
— Чебе помощ? — спросил я Тика, видимо, заражаясь угодливостью Айхас.
— Можешь понести меня, — ответил он. — Эй! Эй, я же пошутил! Эй, я не сказал, что можешь отпускать!
Зубы начали расти даже быстрее, чем обещал Тик, примерно через час. Челюсти болели, но терпимо. Может быть, Тик ошибся со временем, может быть, дело в том, что я "генетический фрик". Я насчитал языком: пятьдесят два. Разного размера, разного направления. Говорят, больше — лучше?
Я прокручивал в голове момент смерти Исто Охотника. Все произошло так быстро... Меньше секунды.
Может быть, у меня не было выбора. Он целился в Айхас. Что, если его капсулы не были смертельными? Конечно, я не мог рисковать ее жизнью.
Но я мог бы выстрелить ему в руку или ногу, где, скорее всего, не было никакой брони, и у меня было бы время вколоть ему антидот, который я видел у Тика, пока яд распространяется, я бы точно успел...
Я мог бы оттолкнуть Айхас. Мог бы, наверное, успеть загородить собой...
Может быть, я все сделал правильно. Я защитил одну жизнь, забрав другую. Но разве это уменьшает трагедию потери?
Шакту была права. Я лицемер. Мне было плевать на людей, которые умирали из-за меня, только потому что я не видел их лица. Конечно, не знал о них... но как я мог не знать?
Как я мог быть таким идиотом?
Еще вчера у меня были мысли, что все это — частный случай. Не может вся отцовская гвардия состоять из головорезов, и где-то на Тверди-17 точно есть уютная идиллия, где живут довольные, мирные люди, понятия не имеющие, что происходит в единственной неблагополучной области планеты. А если вся планета неблагополучная, то, конечно же, остальной Альянс в порядке.
Шакту была права. Во всем.
Утром мы второй раз раз обсудили план украсть гвардейский шаттл. Шакту в очередной раз выразила свое недовольство самой идеей. Эхья попросили ее предложить альтернативы. Шакту напомнила, что я — заложник, и лучше всего был бы в этой роли. Я напомнил, что без корабля, который гвардейцы могут случайно взорвать вместе со мной, у нас нет шансов, и что судя по их поведению в деревне, их не настолько волнует мое благополучие, потому что я мог оказаться любым из тех, над кем они издевались, и что они, скорее всего, некомпетентные идиоты, и мой план сработает отлично. Шакту напомнила про мой имплант. Я сказал, что Альянс давно умеет обезвреживать такие технологии на расстоянии. Шакту сказала, что она мне не доверяет.
За ночь Эхья почти оправились, хотя дело еще могло быть в стимулянтах, которыми Тик начинил их под завязку. Мои зубы тоже были в порядке, хотя я с непривычки немного шепелявил.
Тик в очередной раз проверил мой имплант — убедиться, что он не пострадал после инцидента с Шакту.
— Может быть, он уже и не нужен? — улыбнулся я.
— Не мечтай, — сказали Эхья. — То, что я согласились на твой план, еще не значит, что я могу тебе доверять.
— Его все равно обезвредят, когда меня найдут гвардейцы, — сказал я.
— До этого еще много чего может случиться, — ответили Эхья. — И я готовы рискнуть.
— Не переживай, капитан, — сказала Шакту. — Мальчик впечатлился. Он пару дней помотался по родному Альянсу, был в целых двух местах, и теперь полностью на стороне простого рабочего народа. Он за нас убил, и умереть готов будет.
— Я не ослышался? — рассмеялся я. — Звучит, как доверие.
Щупальца у Шакту на голове зашевелились.
— Чтоб тебя Создатели сожрали, не делай так!
— Как?
— Не улыбайся!
Я поднял бровь и невольно задержался взглядом на Тике, запихивающем свои инструменты и книги в одну из сумок Айхас, — или, по правде говоря, теперь уже одну из общих.
— Тик — это другое, — сказала Шакту. — На него целиком жалко смотреть.
— Да! — закивал Тик, оборачиваясь и улыбаясь. — На меня жалко смотреть!
Айхас, складывающая сумки на платформу, обернулась, посмотрела сначала на Тика, потом на меня, скривилась и отвернулась.
— А у тебя смазливая рожа и отвратная улыбка, — заключила Шакту. — Это куда хуже.
Тик снова обернулся и посмотрел на меня.
— А мне нравится! — сказал он.
— Спасибо! — просиял я в ответ.
Интересно, откуда у Шакту представления о красоте и уродстве среди видов, которые совсем не похожи на нее?
— Ты не поверишь, сколько я провела среди людей, дефров и тебе подобных, — ответила Шакту. — Дефры хуже всех, бр-р... но они прекрасны, как моя душа до того, как я застряла в этом всеми забытом Кластере. Но в сравнении с Айхас они, конечно же, меркнут!
Айхас обернулась с широкой улыбкой. Шакту приподняла щупальца.
К полудню мы возвратились к городу, и остановились в нескольких километрах.
— Сколько их? — спросили Эхья.
— От сотни до двух к северу, и где-то пятьдесят на юге, — сообщила Шакту.
— Значит, скоро закончат, — заключили Эхья. — Зикс, твой выход.
До города я добирался один. Первая задача была проста — найти гвардейцев и сдаться им. Заодно я надеялся, что они после этого перестанут учинять хаос и оставят местное население в покое.
Я вспомнил скопление палаток, где я спросил у местного, почему они живут на улице. Там ведь, кажется, видели мое лицо. Может быть, конечно, гвардейцы будут лучше обращаться с теми, кто меня видел, чем с теми, кто не видел, но рисковать я не хотел.
Но когда я пришел на то же место, улица выглядела совершенно иначе.
Местные выстроились в очередь: гвардейцы раздавали сухпайки.
Чуть дальше была другая очередь: местные подходили к гвардейцу с планшетом в руках, ставили подпись и подходили получать еду.
Я натянул капюшон поглубже и встал во вторую. Выдать себя я еще успею, а сейчас я хочу выяснить, что вообще происходит. Это я и спросил у местных.
Женщина передо мной пожала плечами.
— Хуй его знает. Пришли, раздают еду. Я что, отказываться буду?
Очередь замедлилась, и местные зароптали.
— Сдох там что ли? — бормотал кто-то позади меня.
— Я читаю! — крикнул человек рядом с гвардейцем. — Эй, десятилетний контракт? На Зоррасе? Я ж там был, дыра та еще! У меня с тех пор легкие искусственые, все сбережения на них угрохал! Вы куда нас сбагрить хотите?
— Нет подписи — нет пайка, — сухо ответил гвардеец.
Человек плюнул и покинул очередь.
Я подошел к гвардейцу, на ходу снимая капюшон. Люди возмутились, куда я лезу без очереди.
Гвардеец не глядя прикрикнул на меня, чтобы я соблюдал порядок, но, подняв взгляд, узнал и сразу вытянулся по струнке.
— Инхо! Разрешите представиться, первый капрал гвардии Анниаса на "Аниате Втором", Кело Хора! — отдавая честь, выпалил он.
"Аниат Второй". Получается, я был прав насчет класса корабля, но чтобы настолько в точку...
— Что здесь делает гвардия? — спросил я.
Местные в это время пялились на меня. Кто-то возмущался, что очередь задерживается. Гвардейцы тоже пялились, но вытянутые по струнке. Другие очереди тоже остановились.
— Расследует пропажу сына Анниаса... вас... и решает гуманитарные проблемы! — доложил капрал.
— Каковы условия на Зоррасе? — спросил я.
— Условия жизни и работы на Зоррасе полностью соответствуют стандартам Альянса! — громко отчитался он. — Новейшие рабочие комплексы предоставляют полную защиту от токсичной атмосферы. Рабочие снабжаются защитными костюмами при выходе наружу, а их пребывание за пределами искусственно контролируемой среды ограничено тридцатью минутами в день.
— Пиздит, — донеслось от человека с искусственными легкими. — Меньше, чем за три часа, там ничего не сделаешь.
— Знаю я, какие там новейшие комплексы, — крикнула женщина из очереди. — Все, из чего их строили, спиздили еще на подходе, остались говно да картонки.
— У кого здесь самое высокое звание? — спросил я.
— У вас... Инхо Азизаар, — ответил капрал.
— Э-э... После меня.
Капрал кивнул за угол.
— Лейтенант Соаро, Инхо.
— Я пойду поговорю с лейтенантом Соаро... а вы... — я взял у него из рук планшет, — Ничего не делайте. Пусть эти люди получат пайки просто так.
— У меня приказы...
— Я даю вам другой приказ. Продолжайте решение гуманитарных проблем! Никаких подписей! Только пайки! — крикнул я громче, чтобы гвардейцы рядом тоже услышали. Сбитые с толку, но они отдали честь и продолжили раздавать брикеты. Очереди двинулись. Люди позади меня начали с подозрением переглядываться. Человек без легких подошел обратно, пытаясь отвоевать свое старое место — но позади него возмутились и стали требовать, чтобы он перешел в конец.
Я взял с грузовой платформы несколько брикетов и отдал ему.
— Подходите, не стесняйтесь! — крикнул я. — На "Аниате" можно насинтезировать сколько угодно. На всех хватит!
Люди повалили прямо к грузовой платформе. Гвардейцы попытались их остановить, но я закричал, чтобы они никого не трогали.
— Инхо... Эти сухпайки — особенные... их ограниченное количество, — сообщил капрал Хора, стоя руки по швам. — Инхо!
— Как — особенные? Насинтезируйте не особенных и пришлите сюда, — возмутился я. — Тут некоторые люди по несколько дней не ели, как такое вообще допустили? Сухпайки — это худшее, что им можно предложить, а вы еще и их удерживаете? Стойте смирно и не мешайте людям!
— Так... точно, Инхо, — едва не дрожащим голосом ответил Хора.
Лейтенант Соаро тоже не ожидал меня увидеть. По струнке он вытягиваться не стал, но отдал честь и осведомился, в порядке ли я и нуждаюсь ли в немедленной медицинской помощи. Я сказал, что нет, но ко мне все равно подошел гвардейский доктор, осмотрел медицинским сканером и задержался на моем затылке на секунду. Я знал, что теперь имплант обезврежен.
После Соаро сообщил, что шаттл ждет меня на крыше вот этого вот дома, и по приказу моего отца меня необходимо немедленно доставить на "Аниат Второй". На все мои попытки поговорить он отвечал, что приказы Инхо Анниаса не обсуждаются, и что любые вопросы — только к нему напрямую.
Дверь шаттла начала подниматься. Соаро отдал честь. Выдвинулся трап, и по нему сошел мой отец.
Он жестом прогнал гвардейца, который был с ним, и послал Соаро за ним. Затем подошел ко мне.
— Сын, — сказал он. — Нам нужно поговорить.
— Вот это совпадение, — рассмеялся я.
Главная контрольная панель была всего через стену. На шаттле мы с отцом были одни. До отвлекающего маневра, который готовили Зикс и Шакту, осталось где-то полтора часа. Если мне удастся убедить отца оставить меня одного... Останется только взять контроль и улететь к месту встречи.
Но этого мало. Сейчас гвардейцы творят что-то жуткое, и я чувствую, что у меня есть шанс это исправить... Могу ли я каким-то образом передать Эхья шаттл, а сам остаться на "Аниате"?
— В первую очередь нам надо поговорить, сын, — начал отец, разливая кохушский чай по чашкам, — чем от тебя так несет? — он расхохотался. — И что у тебя с зубами?
— Кариес, — в тон ответил я.
Он поставил чайник и обнял меня через столик.
— Как же я переживал, Зикс, — сказал он. — Твоя мать места себе не находила эти три дня, думала, где ты...
— Я тоже скучал, — сказал я, прижимаясь к отцу в объятиях. — Передай маме, что я в порядке...
— Ты сам и передашь! — он сел обратно и кивнул на столик. — Ты голодный, наверное, смотри, булочки с шиянским медом, твои любимые!
— Да нет, я недавно поел.
— Недавно — это три дня назад? Выглядит, как три месяца, — он расхохотался. И посерьезнел. — Сын, я был бы рад тебе принести хорошие новости... Но у меня, к сожалению, их нет. Кроме того, что ты нашелся, — он печально улыбнулся. — Из всех, кому я могу доверять... только ты и остался.
Я подавил желание истерически расхохотаться.
— Я знал уже давно, но теперь я получил четкие доказательства...
— Доказательства чего? — спросил я.
— Заговора, сынок. Против нас, против Инхо, против Альянса. Когда мы искали тебя, отследили по остаточным складкам, что ты разбился на Тверди-17. Ох, как же я переживал... Тяжело было скрывать перед моими людьми, чтобы, сам понимаешь, мораль не падала... Так вот, приземлились мы рядом с деревенькой к северу отсюда... И что же мы там обнаружили? Незаконную добычу хорита. Ужасные, нечеловеческие условия труда... И знаешь, что самое страшное? Там были люди в форме — в нашей, гвардейской форме, посланные специально, чтобы очернить нашу репутацию... Когда мы прибыли, там никого не осталось. Ни одной живой души. Даже дома с землей сравняли... Только пыль, сажа и туман... Пыль, сажа и туман.
— Что?.. — переспросил я. Внутри стало холодно. Перед глазами встал образ усталой официантки. "Чтоб вы все сдохли! Сдохли! Сдохли-сдохли-сдохли!" — повторяла она, задорно хихикая.
— Да-да, — кивнул отец. — Печально... Но мы нашли тех, кто это сделал, и сейчас они на Тверди-116, проходят дознание... Только я боюсь, что не могу доверять даже представителям Альянса на Тверди-116: до меня дошла информация, что там применяют, — он понизил голос и приблизился ко мне, — пытки!
— Как ты узнал, что происходило в той деревеньке? — спросил я.
— Наши сенсоры передали всю картину, когда мы только подлетали... Мы ничего не успели сделать. А что, — отец прищурился, — ты мне не доверяешь? Думаешь, я этих людей послал, а потом свои следы заметал? Я думал, я тут в семье главный параноик, — он расхохотался. — Слава Создателю, что ты вовремя оттуда выбрался.
Он отпил из чашки и закусил булочкой.
— Самое главное, — сказал он, — что мы можем доверять друг другу. И ты сегодня это как никогда доказал. Когда мы наконец-то нашли твоих похитителей, я боялся что-то предпринимать, пока ты рядом... мало ли на что они способны — до меня даже дошли сведения, что один из них обладает пси-способностями! Но ты убедил их отпустить тебя, я уж не знаю, каким образом, и тут-то мы и были!
— Где они сейчас? — настолько спокойно и непринужденно, насколько мог, спросил я.
— Пока на "Аниате Втором", — ответил отец. — Потом — на Твердь-116... Или у тебя есть другие предложения?
— Все, что им нужно — шаттл вроде этого, — ответил я. — Можно отдать им один и отпустить с миром.
Отец расхохотался.
— Весь в меня! Даже в такие сложные времена не теряет чувства юмора!