Грех милосердия

Я был на пути домой. "Аниат" отбывал в считанные часы.

Я пытался поговорить с отцом насчет тех, кто подписали контракт — почему-то верить человеку, который потерял легкие после этой планеты, мне было проще, чем гвардейцам, которым было приказано набрать рабочие руки. Отец заверил, что на Зоррасе полностью гуманные условия.

— Мы даем этим людям шанс, — говорил он, пока мы шли по коридорам "Анниаса", сопровождаемые парой молчаливых гвардейцев. — Ты видел, как они живут?

Я кивнул.

— У них не было ничего... дома, целей в жизни, работы... мы дали им будущее!

— Мы могли бы дать им дом, — сказал я. — Парочку пищевых синтезаторов... Медицинские сканеры... Воздухоочистители, как на Тверди...

— Чтобы они потеряли это снова?

Мы поравнялись с его каютой и зашли внутрь. Два гвардейца встали у двери.

— У тебя доброе сердце, Зикс, — сказал отец, одновременно доставая сканер и проверяя комнату на предмет прослушивающих устройств. — Но видишь ли, мир не всегда работает так, как в книгах... В жизни ничего и никогда не приходит бесплатно. И если что-то выглядит таким... в конце концов оно потребует цену еще больше.

Он сел за столик рядом с иллюминатором и задумчиво посмотрел на планету, заполняющую все небо своей сияющей дневной стороной. На столике стояли еще дымящиеся чашки с кохушским чаем, заботливо оставленные кем-то аккурат перед нашим приходом.

— Не все люди хотят принимать эту реальность, — продолжал он. — Кто-то считает, что ему все должно доставаться просто так, потому что он живет. И когда человек начинает так думать, он теряет все. Это очень опасная мысль, Зикс.

— Мне все доставалось просто так, — заметил я. Отец рассмеялся.

— Ты Инхо, сынок. Это самая важная и тяжелая работа из всех существующих... И теперь ты увидел краем глаза, почему.

— Если в Альянсе есть такие места, как это, мы не очень-то хорошо эту работу выполняем, — сказал я.

Отец печально вздохнул.

— Я знал, что этот момент настанет. Зикс, в Альянсе всегда будут такие места, как это.

— И все потому что некоторые люди считают, что им все должно доставаться бесплатно, — заключил я.

— Я слышу злость в твоем голосе, — сказал отец. — Неприятие. И оно направлено на меня... Я понимаю. Это — цена, которую мы, Инхо, должны платить. Я боялся, что ты не сможешь понять...

Я захотел спросить его, действительно ли он отдал приказ сравнять ту деревню с землей. Спросить и посмотреть в глаза. Будет ли он врать в лицо своему сыну? И самое главное — будет ли он врать хорошо?

Но есть и более насущный вопрос...

— Что было в сухпайках, которые гвардейцы раздавали на улицах? — спросил я. — Гвардеец сказал, что они "особенные"... чем-то отличаются от синтезированных на "Аниате".

— Так и есть, — ответил отец. — Видишь ли, у нас, Инхо, и у наших гвардейцев — особый генетический профиль. Мы сильнее, выносливее и нуждаемся в куда более простой пище. Те, на улице — были обычные, простые люди, с повышенной потребностью в витаминах и нутриентах...

Нет. Врать хорошо он не будет.

Отец отвел взгляд и вздохнул.

— Вижу, ты больше не такой наивный... Я боялся, что ты не сможешь справиться с правдой. Что тебя переполнит жалость, которую мы не можем себе позволить... Иначе все, на чем стоит Альянс, рухнет. Я хочу, чтобы ты это понимал...

Он снова посмотрел мне в глаза.

— Видишь ли, некоторые люди... нуждаются в помощи. Если их предоставить самим себе, они просто разрушат свою жизнь... Ты видел, как печально это выглядит... И что ужаснее всего — такие люди отказываются, если эту помощь им предложить. Они начинают видеть врага в тех, кто желает им только добра. Альянс делает все, чтобы у каждого было свое место... но жадность — в человеческой природе. Людям мало того, что они имеют, они хотят больше, оплату выше, работу легче, еду — вообще бесплатно, можешь себе представить?

— Я... спросил про сухпайки, — напомнил я.

— Да... Я просто хочу, чтобы ты не делал поспешных выводов. Но я верю, что ты сможешь понять.

— Я постараюсь, — пообещал я.

— Я знаю, — отец улыбнулся. — Так вот, про сухпайки... Наши ученые обнаружили интересный компонент на Шияне, сок какого-то местного дерева... Я не буду повторять все термины, которыми они меня засыпали, когда объясняли, как это работает, да и было это так давно, что ты еще не родился, — но действие у этого сока просто феноменальное. Один из ученых попробовал его на вкус — не слишком разумное решение, если спросить меня, — и с тех пор он не может есть ничего, что не содержит этого сока в составе. Двадцать лет прошло — с лишним, — и они все еще не выяснили, как обратить этот эффект. Так вот...

Я с ужасом осознал, к чему все шло. Отец продолжил:

— Ученые выделили из него активное вещество — фаниан. Назвали в честь того ученого...

— И в каждом из тех "особенных" пайков...

— В них концентрация чуть выше, чем обычно, — ответил отец.

— "Обычно"?

Я вспомнил, с каким аппетитом Тик уплетал "торуковое рагу", отвратительное на вид и по запаху. Когда мы были в логове Эхья в чаще леса и ели грибы с ягодами и корешками, Тик то и дело добавлял в свою порцию по капле какого-то вещества, которое, как я думал, было приправой. И Айхас, если вспомнить...

Отец печально улыбнулся, поняв все по моему лицу.

— Сухпайки можно синтезировать, — сказал отец. — Фаниан — нет. Я слышал, что ты устроил на планете... я знаю, что у тебя были чистые намерения, но я надеюсь, ты теперь понимаешь, почему гвардейцы пытались тебя остановить.

— Что случилось, когда я ушел? — спросил я.

— Хаос, — ответил отец. — Когда люди поняли, что пайков больше не будет, они начали атаковать гвардейцев. Гвардейцы начали защищаться... Несколько погибли сразу... Многие пострадали от травм, с которыми они не смогут выполнять физическую работу, и им пришлось отказаться от контракта... Многие отказались сразу — но взяли пайки, и теперь будут медленно умирать от голода, потому что их организм теперь нуждается в двойной дозе фаниана. Ты обрек этих людей своими добрыми намерениями, Зикс, и пусть тебе это послужит уроком.

...Сделать пометку в голове: "Шакту всегда права".

Вода в душе наконец-то не пахла ничем. Ни плесенью, ни ржавчиной. Забавно. Только вчера пределом моих мечтаний было принять душ. И выспаться, и поесть нормально... Но времени было мало. И мне нужно было подумать.

Сразу после разговора с отцом я посетил лазарет на корабле. Там были только гвардейцы. Местные пострадавшие, как выяснилось, оставались на Тверди в компании двух докторов Альянса и весьма ограниченного оборудования. Я потребовал, чтобы им нашли место в лазарете. Врачи и гвардейцы сообщили моему отцу — и он даже дал добро.

— Я не хочу, чтобы ты думал, что я монстр, — сказал он мне. — Хотя эти люди все равно обречены.

Я отказался с этим согласиться, хотя вслух ничего не сказал.

Все-таки помыться и сменить одежду было приятно... Но нельзя отвлекаться. Нужно думать...

Мой отец был прав. Я действовал опрометчиво, и из-за меня пострадали люди. И не только люди... Я действовал на эмоциях, не имея всей информации. Я не думал о последствиях...

Теперь я должен учесть все.

Взламывать базы данных корабля мне не потребовалось: у меня уже был ко всему доступ. Мое лицо и сетчатка служили универсальным пропуском в любую точку корабля. Отец, конечно же, знал, что я пытаюсь изучить все о текущей ситуации, и был только рад мне помочь.

Я очень надеялся, что отец мне доверяет. Потому что я собирался его обмануть.

Если он это поймет — или уже понял — то я не могу верить ничему, что нашел в базах данных или узнал у гвардейцев. Но пока я никаких противоречий не нашел.

На Шияне действительно добывается фаниан... и он действительно теперь нужен людям, которым я "помог", в двойной дозе.

Я пытался поговорить с отцом на эту тему. Я предложил ему сказать местным, что произошла ошибка, и им досталась бракованная пища, после которой им требуется принимать некое лекарство в строгой дозировке — и предоставить запасы этого лекарства, и регулярно его пополнять. Отец сказал, что я должен выучить свой урок и не пытаться смягчить для себя последствия. В этот момент я почувствовал, что разговора не получится.

Если бы не моя пропажа, никакого "Аниата" на Тверди-17 не было. Никаких гуманитарных миссий. Никаких гвардейцев...

Твердь-17 была, по сути, забыта Альянсом. Официально через ее координаты проходил автоматический гуманитарный путь, но на самом деле больше половины планеты, включая город, в котором мы только что были, были лишены приемных вышек для гуманитарных капсул, и они не проверялись уже больше десятка лет.

Это означало, что после того, как "Аниат" покинет орбиту планеты, он, скорее всего, еще столько же не вернется.

Новые рабочие на Зоррас тоже не были приоритетной задачей "Аниата". Если сколько-то из них пропадут, или даже все, никто особо не расстроится.

Если бы я начал описывать свой план Ицаину, тот сказал бы, что он звучит путано и сложно, а значит, точно провалится. Хороший план не должен иметь столько слабых точек.

Но я продумал все. Я взял шаттл, чтобы еще раз проверить, не забыли ли мы пострадавших.

Помимо этого, я собирался посмотреть на городскую приемную вышку для гуманитарных капсул, но об этом никому не сказал. Я был бы рад взять с собой несколько техников и инженеров с корабля, но это поставило бы под угрозу секретность — а мой отец, видимо, был убежден, что "преподать мне урок" важнее, чем спасти почти тысячу человек от голода.

Потом я планировал связаться с Шияной — по зашифрованному каналу, и секретность объяснить заговором и угрозой репутации моей семьи, — и дать им инструкции: ежегодно доставлять в этот город фаниан в капсулах, отдельно, дополнительно ко всем лекарствам, деталям и продуктам.

Устройство находилось недалеко от того места, где я последний раз был, на крыше одного из зданий, и я порадовался, что гвардейцев на планете уже не осталось. Никто, — хотелось надеяться, — кроме местных, не видел, куда я шел и какие инструменты с собой нес.

Я услышал шаги до того, как меня окликнули.

— Эй! — раздалось практически над ухом.

Голос я узнал. Человек с искусственными легкими.

Я обернулся, миролюбиво улыбаясь, и тут же едва увернулся от удара в лицо.

— Осторожнее! — сказал я. — Я еще не закончил это чинить!

Человека сопровождали еще двое мужчин — высоких — даже для местного населения, — и крепких, насколько это возможно в условиях сниженной гравитации и плохого питания.

— Ты че не сказал, что в ваших пайках двойная доза этого говна? — осведомился он.

— Что? — до меня дошло. — Вы имеете в виду... Фаниан?..

— Дурачка играет, — недовольно пробубнил один из высоких мужчин. Он явно не хотел здесь находиться, но, видимо, его позвали для устрашения.

— Да, фаниан, — устало выдохнул человек. — Я отнес свой паек к Седой Ният, она проверила — двойная доза. Ты что, хочешь сказать, не знал?

Я смешался.

— То есть вы... все это время знали про фаниан?

— Знали что? Что он существует? Или что его в каждую хуйню, которую Альянс едой называет, пихают? А кто этого не знал-то? Ты, что ли?

— Да, — неловко признался я. — Я не знал...

Человек расхохотался и закашлялся.

— Заебись, — сказал он. — Мы все из-за тебя чуть не сдохли, а он не знал.

— "Чуть"? — с облегчением спросил я. — Вы... сообщили всем, что эти сухпайки есть нельзя?

— Как только узнал, — ответил он. — Сразу от Ният выскочил и заорал, мол не жрать, бляди! Двойная доза! Фаро, — он кивнул на одного из своих приятелей, — это очень плохо воспринял. Кинулся на гвардейца...

И Фаро разрыдался.

— Они убили Леро, — выдавил он сквозь рыдания. — Эта мразь... Он ничего не сделал! Он просто стоял! А эта мразь... насмерть, — он спрятал лицо в ладони и завыл.

— Мне... очень жаль, — сказал я, чувствуя, что это худшее, что я могу сказать.

— Иди нахуй, — сказал человек с искусственными легкими и сплюнул. — Можешь побежать к своему папеньке и сказать, что тебя тут обижают плохими словами — но я таким, как ты, не доверяю. Если тебе так совестно, — лучшее, что ты можешь сделать — съебаться от сюда к чертовой матери, и никогда больше не возвращаться.

Фаро тихо всхлипывал, вытирая нос рукавом.

— Я... уйду, обещаю, — сказал я. — Когда починю вашу приемную вышку.

— Ты хоть знаешь, что это за вышка? — спросил он.

— Приема гуманитарной помощи...

Он фыркнул и засмеялся. С плачущим Фаро на фоне.

— Слушай, во мне еще какая-то вера в человечество осталась. Мне хочется верить, что ты пытаешься помочь, просто дурачок, — он постучал по металлическому корпусу вышки. — Оно и неудивительно, ты же Инхо... Так вот, если ты хочешь помочь — оставь эту вышку в покое. У того, что мы ее сломали, есть действительно веская причина.

— Он бы и не успел, — сказал первый из высоких мужчин. — У них корабль отбывает через пару часов, а без сынка их главного они никуда не полетят.

Похоже, я сильно недооценил осведомленность местных.

— Хорошо. Но как вы получите дополнительный фаниан для тех, кто все-таки успел отравиться...

Высокий мужчина хихикнул.

— "Отравиться", ишь. Какими словами он наш рацион называет.

— Он прав, Кория, — сказал человек с искусственными легкими. — Иначе и не назовешь.

Он снова посмотрел на меня.

— Вот что. Давай так. Ты — и вся твоя порода — не лезете в наши методы решения проблем, мы не лезем в ваши.

— Но ведь мы ваши проблемы и вызвали...

— Вот именно! Хватит!

Пищевой синтезатор, лекарства, медицинские инструменты и запасы фаниана, которые я тайком погрузил на свой шаттл, эти люди все-таки приняли. Кредиты тоже. По тысяче на генетический счет каждого, кто в этом нуждался, — должно хватить, чтобы купить жилье, медицинскую помощь, дополнительный фаниан, какими бы тут нелегальными методами его доставать ни планировали, и жить пятнадцать-двадцать лет без особой нужды, если я правильно понимаю местную экономику. Меньшее, что я могу сделать.

Забавно. В своей жизни я почти не пользовался кредитами. На Тверди и так было все, что мне нужно, и я не думал, что у этих вещей есть цена. Оказалось, что платил не я.

Кто бы мог подумать, что сумма в тысячи раз меньше той, которую мои родители тратили на ежегодное путешествие от Тверди до Цузь, может восприниматься людьми этого города как неподъемное богатство. А главное — кто решил, что это хорошая идея — иметь прослойку людей, которые могут походя купить целую планету, когда где-то люди не имеют кредитов на еду?

После этого я все-таки взломал базу данных "Аниата". Я был осторожен; все, что мне требовалось — поместить небольшую ошибку в файл с подписанными контрактами. Теперь подписи требовалось взять заново.

За это время люди успели узнать количество своих кредитов. Многие из них ожидали подвоха, но мне кое-как удалось убедить хотя бы часть из них, что все по-настоящему.

Когда с них пришли собирать подписи заново, большинство потребовали вернуть их обратно на планету. Я подозревал, что если бы не мое присутствие, гвардейцы бы с ними не церемонились — но сейчас эти люди были благополучно возвращены домой.

Это мелочь, если подумать. Я уже представлял, что сказал бы отец. Что бросаться в них кредитами не исправит их экономику. Что в Альянсе есть другие места с такими же проблемами, и это только одно из многих. Что это необразованные и безответственные люди, которые не знают, как распоряжаться деньгами, и растратят и потеряют их в первые же несколько дней.

Я бы, наверное, ответил, что неумение обращаться с деньгами — это тратить по четыре миллиона кредитов на один круиз.

К счастью, этому разговору было суждено случиться только в моей голове.

— Ты слышал, что случилось на гостевой палубе? — спрашивал он меня. — У нашего компьютера случился какой-то сбой, и у наших пассажиров возникла иллюзия, что они теперь богаты, — он расхохотался. — Они потребовали вернуть их на планету! Представляешь? Какова наивность, подумать только. Только пожалеть можно... — он махнул рукой. — Какая разница уже. Самое главное — мы нашли тебя!

Больше он эту тему не поднимал.

У меня оставалось как минимум одно обязательство, прежде чем "Аниат" покинет орбиту.

Моих похитителей держали в отдельных камерах, но в общем тюремном крыле. У камеры Шакту стояли дополнительные пси-супрессоры.

Я сообщил гвардейцам, что мой отец приказал передать заключенных местным властям на Тверди-17. Гвардейцы засомневались, но я возмутился, что они не доверяют моему авторитету, и что мой отец обязательно узнает, и они подчинились.

Камеры открывали по очереди. Эхья покосились на меня одним глазом и прижали выросты на лбу. Я не знал, что это за эмоция, но сомневался, что положительная.

Следующим выпустили Тика. Он чуть было не сорвался броситься мне на шею, и гвардеец грубо его остановил. Тика это не расстроило. Я подозревал, что он будет единственным, кто рад меня видеть. И почему-то поймал себя на мысли, что буду скучать.

Айхас выглядела ужасно, когда ее выпустили. Кажется, она рыдала все это время. Когда гвардеец надел на нее наручники, она начала жаловаться, что слишком туго, и я потребовал их ослабить.

Перед дверью с Шакту гвардеец помедлил.

— Ее тоже, — сказал я.

Внутри она была скована по рукам, ногам и щупальцам. На голове у нее был гвардейский шлем. Скорее всего, слишком тесный для ее щупалец. Вероятно, это больно...

— Я знала, что тебе нельзя доверять, — прошипела она.

Я потребовал снять с нее шлем, соврав, что у меня есть пси-супрессор с собой. После этого я отпустил всех гвардейцев, кроме одного.

— Но Инхо... — попытался возразить один из них, и я разразился тирадой о том, как он позорит свое звание самим фактом того, что он подвергает сомнению приказы самих Инхо.

Шакту не дала надеть на себя наручники. Одним ударом она сшибла гвардейца с ног, забрала у него оба капсульных пистолета и ключ, и освободила остальных. Гвардеец потянулся к коммуникатору, но одним из своих щупалец Шакту выхватила и его.

Один из пистолетов она отдала Эхья, а другой приставила к моему виску.

Эхья подняли гвардейца за шиворот, сняли шлем и сделали то же самое.

Тик захихикал.

— Ура! Побег!

— Шакту, отключи этого, насколько можешь, — попросили Эхья. Взгляд гвардейца остекленел.

— Что ж, это тоже хороший план, — сказал я. — Я думал, что мы тихо-мирно проследуем к шаттлам, вы заберете один, и вы будете на пути к Шияне.

— Ты вообще заткнись, — сказала Шакту, прижимая дуло сильнее к моему виску. — Поверь, я не буду колебаться, если потребуется тебя пристрелить.

Шакту включила коммуникатор и объявила:

— Передайте Инхо Анниасу, что его идиот-сынок снова у нас, и если он хоть попытается мне помешать — я взорву его голову собственными псионическими способностями. Ну или просто пристрелю, — она рассмеялась.

Мы добрались до шаттла без происшествий. Несчастного гвардейца отпустили, а меня затащили внутрь. Шакту наконец-то убрала пистолет от моего виска и стала просто держать меня на прицеле. Что ж, она в своем праве.

— Послушайте, — сказал я. — Сколько вы хотели получить за меня? Ну, когда Тик меня похитил? Три миллиона? Что, если я...

Я осекся. У меня столько — теперь уже — не было.

Шакту расхохоталась. Рука с пистолетом у нее не дрогнула.

— Я, конечно, знала, что ты идиот, но чтобы настолько! Ты серьезно раздал все, что у тебя было?

— Именно поэтому мне нужно остаться! Что, если это вызовет еще больше проблем! Я и так уже вызвал достаточно!

— Ты не летишь с нами? — опешил Тик. Кажется, его это очень расстроило.

— Тебе об этом надо было думать раньше, чем переворачивать экономику целого города! — заявила Шакту.

— У людей не было даже дома!

Двигатели запустились. Айхас сидела на месте пилота.

— Мы не можем тебя отпустить, Зикс, — ответили Эхья. — Иначе они нас взорвут.

— Я прослежу...

— Не будь наивным, — отрезали они.

Когда мы выходили в открытый космос, с нами связался отец.

— Сколько вам нужно? — спрашивал он с экрана. — Миллион? Миллиард? Шаттл? Мой корабль? Что угодно — только отпустите моего сына!

Шакту только фыркнула.

Я посмотрел ему в глаза и спросил:

— Это ты отдал приказ уничтожить деревню?

— Нет, — ответил он. — Это сделал мой генерал.

Айхас разорвала связь.

Уже два часа мы были на пути к Шияне. Шакту все еще было смешно.

— Я иногда забываю, насколько ты отвратительно богат... Был. Зачем вообще было раздавать по тысяче? Сто кредитов — и каждый в этой дыре бы прыгал выше головы от счастья.

Под прицелом она меня уже не держала, но имплант мне все-таки реактивировали. Тик даже добавил несколько интересных апгрейдов, которые я был бы рад поизучать в свободное время... когда Шакту чем-то занята.

— Я бы отдал больше... но из моих расчетов исходило, что это нанесет урон местной экономике, и люди станут еще... менее богатыми.

— "Бедными". Ты, наверное, ищешь это слово, да?

— Отвратительно, что это слово забыто только на Тверди, — ответил я. — Ты была во всем права, Шакту. — Ее щупальца на голове приподнялись. — Инто — воры. Они ограбили всю галактику. Я просто пытался вернуть мизерную часть того, что мы забрали — тем, кому она принадлежит по праву.

— Ну, не всю галактику, — уточнила Шакту. — Большинство цивилизаций в ней даже не знают о вашем маленьком Альянсе.

— А он быстро радикализировался, — донеслось от Айхас в кресле пилота. — Того и гляди, революционером станет.