Глава 11. Медленные шаги

Матвей

Артём Волков уехал. Борис проследил до вокзала, дождался, пока поезд тронется, и прислал сообщение: «Чисто, босс. Уехал. Обратно не сунется».

Я ответил: «Хорошо. Наблюдай за вокзалами ещё неделю».

— Думаешь, вернётся? — спросила Мелисса.

Она сидела на диване, поджав под себя ноги, и листала книгу. На ней был мой халат — синий, огромный, с закатанными рукавами. Она уже не стеснялась ходить в нём по квартире, и каждый раз, когда я видел её в своей одежде, внутри что-то сжималось от нежности.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но я готов к любому варианту.

Она отложила книгу, посмотрела на меня. В её глазах — усталость, но уже не та, с примесью страха, а просто дневная, вечерняя. Усталость человека, который сделал своё дело и хочет просто лечь рядом.

— Ты всегда готов к любому варианту? — спросила она.

— Когда дело касается тебя — да.

Она покачала головой, но без раздражения. Просто так, по привычке.

— Иди сюда, — сказала она и похлопала по дивану рядом с собой.

Я подошёл, сел. Она сама придвинулась, положила голову мне на плечо. Я обнял её, прижал к груди. Её волосы пахли ромашкой и чем-то сладким — может быть, тем кофе, который она пила утром.

Она вздохнула — глубоко, с облегчением, будто сбрасывала тяжёлый груз, который носила в себе весь день.

— Я так устала, — сказала она. — Не от работы. От всего. От страха. От того, что всё время жду подвоха.

— Не жди, — сказал я. — Я здесь. Я не дам тебя в обиду.

— Знаю, — она подняла голову, посмотрела на меня. — Знаю.

---

В выходные мы поехали в её старый район.

Она хотела забрать коробку с вещами из квартиры, которую сдавала. Я настоял, чтобы ехать вместе. Борис вёл машину, мы сидели на заднем сиденье. Она держала меня за руку — не всё время, но периодически. То сжимала пальцы, то отпускала, будто проверяла, что я ещё здесь.

— Ты волнуешься? — спросил я.

— Немного, — призналась она. — Там много воспоминаний. Не только плохих.

Квартира оказалась маленькой, тесной, с низкими потолками и старыми обоями в цветочек. На подоконнике засохший кактус, на кухне — кружка с отбитой ручкой. Она прошла по комнатам, трогая стены, подоконники, дверные косяки. Водила пальцами по выщербленной краске, будто прощалась.

— Здесь я жила, когда только переехала в город, — сказала она. — Маленькая, глупая, с одним чемоданом.

— Ты не была глупой, — сказал я.

— Была. Думала, что могу всё сама. Что никто не нужен.