Пролог

Матвей

Я убил человека в первый раз, когда мне было пятнадцать.

Он был не первым моим врагом и далеко не последним. Но я запомнил его лицо — не потому, что оно меня преследовало, а потому что он смотрел на меня перед смертью так, будто я был Богом. С ужасом. С мольбой. С абсолютной уверенностью, что я решаю, жить ему или нет.

Я решал. Он умер.

С тех пор прошло много лет. Я убивал ещё. Много раз. Люди падали передо мной, как кегли, а я шёл дальше, потому что это был мой мир. Мир, в котором нет места слабости. Мир, в котором ты либо волк, либо мясо.

Я был волком.

А потом в мою камеру вошла она.

Маленькая. Тёмноглазая. С запахом ромашки, который не выветрился даже из этой проклятой тюрьмы, где воздух пропитан хлоркой и страхом.

Она не боялась меня. Или боялась, но прятала это за спиной, выгнутой в струну, и голосом, который звучал спокойнее, чем у любого из моих людей на переговорах с конкурентами.

Она была психиатром. Пришла лечить.

Но вылечить меня нельзя. Это я знал точно.

А она не знала.

Или знала, но не хотела признаваться даже себе.

Я смотрел на неё и чувствовал то, что не чувствовал никогда. Не похоть — это было привычно. Не интерес — это было скучно. А что-то другое. Что-то, от чего я забывал дышать, когда она входила в комнату. Что-то, от чего мои руки начинали дрожать, когда она стояла слишком близко.

Страх.

Я, мать его, мафиози, убийца, человек, который держал в страхе целый город, — боялся маленькой женщины в вишнёвом платье.

Боялся, что она уйдёт.

Боялся, что я её не достоин.

Боялся, что однажды мои враги узнают о ней — и тогда я не смогу её защитить.

Так и случилось.

Они узнали.

Они забрали её.

И тогда я понял, что мир, который я строил двадцать лет, не стоит ничего, если в нём нет её.

Я убил Волкова. Не потому что он был моим врагом. А потому что он посмел поднять пистолет на неё.

Я нашёл её. Вытащил. Увёз.

Думал, что на этом всё кончится.

Но это было только начало.

Потому что когда ты держишь в руках всё, что тебе дорого, ты начинаешь понимать, как легко это потерять.

И как тяжело — удержать.

Эта книга — не про войну. Не про деньги. Не про власть.

Она про то, как чудовище нашло свою принцессу.

И не отпустило.

Даже когда она просила.

Особенно — когда она просила.