Допрос
Николай Новацкий вошёл в кабинет без конвоя, но в сопровождении оперативника. Ему было около тридцати. Крепкий, широкоплечий, с тёмными кругами под глазами. На правой руке — свежая царапина, на костяшках — сбитая кожа.
Он сел на тот же стул, где до этого сидела Юлия, и сразу посмотрел на пепельницу.
— Можно?
— Курите, — сказал Григоренко.
Николай достал сигарету, но долго не мог попасть зажигалкой по кончику. Руки дрожали. Наконец он затянулся, выдохнул и спросил:
— Как Юля?
— Врачи занимаются.
— Я могу её увидеть?
— После допроса.
Николай кивнул.
— Я уже всё рассказал вашим.
— Расскажите мне.
— Я был в мастерской. У нас гаражи за рынком. Чинил насос. Юля звонила около восьми, спросила, когда буду. Я сказал — через час, может, полтора.
— Вы вернулись во сколько?
— Около десяти.
— Соседка снизу говорит, что видела вас во дворе раньше.
Николай напрягся.
— Может быть.
— Почему не поднялись сразу?
— Поднимался.
— Соседка говорит, вы стояли у подъезда, потом вернулись к машине.
— Я понял, что дома что-то не так.
— Что именно?
— Свет в спальне. У нас обычно шторы закрыты.
— Поэтому вы пошли к машине?
— Да.
— За обрезом?
Николай молчал.
— Обрез был в машине?
— Да.
— Почему?
— Для защиты.
— От кого?
— От таких.
— Вы знали, что «такой» может прийти к вашей жене?
Николай резко поднял глаза.
— Нет.
— Оружие было заряжено?
— Нет.
— То есть вы вошли в квартиру с незаряженным оружием?
— Я зарядил.
— Сколько патронов?
— Один.
— Почему один?
— Потому что руки тряслись. Потому что торопился. Потому что второй патрон упал, а я не стал его искать.
— Почему?
Николай посмотрел на следователя так, будто вопрос был издевательством.
— Потому что моя жена была там.
Григоренко сделал пометку.
— И болторез был в машине?
— Да.
— Зачем?
— Работаю с металлом. Вожу инструменты.
— Вы вошли в квартиру. Дверь была открыта?
— Приоткрыта.
— Следов взлома нет.
— Я не знаю, как он вошёл.
— Дальше.
Николай закрыл глаза.
— В спальне горел свет. Юля была на кровати. Руки над головой. Наручники были продеты через перекладину изголовья. Она дёргалась, пыталась вырваться. На лице кровь. Он стоял рядом.
— Лицо видели?
— Нет.
— Почему?
— Маска. Или капюшон.
— Юлия сначала не говорила про маску.
— Она была в шоке.
— Что произошло дальше?
— Он обернулся. Увидел обрез.
— И?
— Дёрнулся к Юле.
— Зачем?
— Не знаю. Может, хотел прикрыться. Может, ударить. Я не думал.
— И вы выстрелили?
— Да.
— Один раз?
— Один. Больше патронов не было.
— Куда целились?
— Вверх. В потолок. Чтобы он отошёл.
— После выстрела?
— Он шарахнулся. Побежал к окну. Стекло разбилось. Потом он выпал.
— Сам?
— Да.
— Вы его не толкали?
— Нет.
— К нему не подходили?
— Нет.
— Что было дальше?
— Юля кричала: «Сними». Только это. «Коля, сними, пожалуйста». Я пытался найти ключ. На полу, на тумбочке, у кровати. Не нашёл. Побежал к машине за болторезом. Вернулся. Перекусил цепь.
— Браслеты остались?
— Да. Замки я открыть не мог. Их потом ваши сняли.
— Когда вызвали полицию?
Николай помолчал.
— После.
— После чего?
— После того как освободил её.
— Почему не сразу?
Николай поднял глаза.
— Потому что в тот момент весь мир был в этих наручниках.
Григоренко долго смотрел на него.
— Красиво сказано.
— Как есть.
— Посмотрим.