Глава 6. Новость.

Утром в четверг я зашёл в класс — её парта пустая.

Я подумал: «Заболела». Потом: «Может, проспала». Потом не думал вообще.

На второй перемене в коридор вышел завуч. Серьёзный, бледный. Попросил внимания.

— Чон Суа из десятого класса, — сказал он, — пропала три дня назад. Сегодня утром её тело было найдено в реке. Предварительная причина смерти — утопление. Приносим соболезнования семье.

Я не понял сначала.

Слова долетали до меня как сквозь вату. Я слышал «Чон Суа», «утопление», «семье». Я перебирал их в голове, пытаясь собрать в предложение.

Чон Суа. Утонула.

Та девочка с синяками. Которая сидела на последней парте. Которая смотрела на меня в автобусе. Которая ждала двадцать минут в музыкалке, пока я листал телефон.

Мёртва.

Кто-то заплакал. Кто-то зашептался. Класс гудел.

Я стоял и смотрел на её пустую парту.

И ничего не чувствовал.

Ничего.

А потом мне стало плохо, прямо в классе, мне хотелось вырвать но я держался. Я выбежал из класса, закрылся в кабине туалета, меня все таки вырвало. Потому что тело поняло раньше, чем мозг.

Я видел её за два дня до этого. На парапете. Смотрел на воду. Я мог крикнуть. Мог подойти. Мог спросить: «Что ты здесь делаешь?»

Я не сделал ничего.

И теперь она на дне. А я стою в луже собственной рвоты и слушаю, как одноклассники шепчутся в туалете: «А ты знал?», «А я с ней даже не разговаривал», «Какая ужасная трагедия».

Вы все лжёте. Вам всё равно. Вы не видели её синяков. Вы не смотрели ей в глаза. Вы не знали, что она умирала заживо полгода.

Я знал. Я видел. Я смотрел.

И я промолчал.

Я хуже вас. Я самый трусливый, самый пустой человек в этой школе.