Глава 8. Три месяца. Сны.

Первые две недели я не спал.

Ложился в кровать, смотрел в потолок, ждал рассвета. Каждую ночь я прокручивал в голове музыкалку. Набережную. Её спину. Воду.

Потом я начал засыпать.

И тогда она пришла.

Первый сон.

Я стою в музыкальном классе. Та же комната. Те же стулья. Пианино у стены. Свет из окна — серый, зимний. Та же картина.

Она сидит на подоконнике. В той же водолазке. С распущенными волосами.

Она смотрит на меня.

— Ты мог, — говорит она спокойным голосом.

Я просыпаюсь в холодном поту. Сердце колотится так, что рёбра трещат.

Второй сон.

Набережная. Я стою на том же месте. Она сидит на парапете. Смотрит на воду.

— Подойди, — шепчет она, не оборачиваясь. — Скажи что-нибудь.

Я делаю шаг. Второй. Я почти рядом.

— Суа, — говорю я.

Она поворачивается. У неё лицо куклы, выловленной из воды. Серая кожа. Стеклянные глаза. Вода капает с волос. Пугающий вид.

— Поздно, — говорит она. — Ты опоздал.

Я просыпаюсь с криком.

Третий сон. Самый страшный.

Я на дне реки. Лежу на спине и смотрю вверх, на поверхность — там свет, но он далеко. Вода холодная, тяжёлая, давит на грудь.

Она рядом. Лежит на песке, смотрит на меня. Её глаза открыты. В них нет боли. Нет страха. Только усталость.

— Здесь тихо, — говорит она. — Мне нравится. Никто не кричит. Никто не бьёт. Так спокойно.

— Суа, — пытаюсь сказать я, но вода заполняет рот.

— Ты не мог меня спасти, — говорит она. — Но мог попробовать. Ты не попробовал.

Я просыпаюсь. Вся постель мокрая — от пота или от воды, которой не было. В горле — комок, который я не могу проглотить.

Почему она приходит ко мне? Почему не к родителям? Не к учителям? Не к тем, кто реально мог что-то сделать?

Потому что я видел. Я единственный, кто смотрел на неё не как на пустое место.

И единственный, кто ничего не сделал.

Она приходит не просить прощения. Она приходит напомнить. Каждую ночь.

«Ты мог. Ты не захотел».