«Подстава»

Таня резко свернула с пути к дому, внезапно одернув себя. Мысль о том, что сейчас будет сидеть на подоконнике, курить и бесконечно прокручивать в голове унизительную сцену, казалась невыносимой. Ей нужно было действие, чужая энергия, любое движение, лишь бы не оставаться наедине с предательскими мыслями. Она поймала такси и коротко бросила адрес: «Жемчужина».

Ресторан уже закрывался для посетителей. Девушка вошла в полутемный зал, где официанты расставляли стулья на столы и подошла к одному из них.

— Извините, можете позвать Кристину? — произнесла она.

Через несколько минут из глубины заведения появилась хозяйка. Кристина была воплощением собранности и элегантности даже в конце рабочего дня: длинные черные волосы, безупречная белая рубашка. Ее взгляд, скользнув по заплаканному лицу Тани, сразу стал внимательным и настороженным.

— Таня? — удивленно произнесла она, быстрым шагом приближаясь. — Что-то случилось? Где Петя?

В ответ девушка сжала губы, чувствуя, как подкатывает новый ком к горлу. Сейчас смотреть прямо в глаза Кристине было трудно.

— Кристина, ты меня извини, мы едва знакомы, — начала она, сбивчиво. — Но почему-то душа привела меня именно сюда.

Девушка с темными волосами на мгновение замерла, изучающе глядя на нее. Вопросов было много, но она, опытная и проницательная, лишь мягко выдохнула.

— Выпить хочешь? — спросила она просто, без лишних расспросов.

— Да, — коротко и с облегчением кивнула Таня.

Кристина взяла ее под локоть и повела в сторону своего кабинета. По пути она на секунду задержалась, чтобы подмигнуть официанту и коротко бросить: «Рэд» принеси нам. Дверь в уютный, дорого обставленный кабинет закрылась.

Таня рухнула на мягкий диван в кабинете, закинув голову на спинку и закрыв глаза. Глубокий, сдавленный выдох вырвался из ее груди. Кристина, приняв от официанта бутылку виски и два стакана, мягко закрыла дверь, повернула ключ и подошла к столику.

— Ну, рассказывай, подруга, — без лишних предисловий сказала она, разливая золотистую жидкость по бокалам и присаживаясь рядом на диван, закидывая ногу на ногу.

Таня с усилием приподнялась, поправила сбившиеся волосы и сложила руки на коленях, пытаясь собраться. Но стоило ей открыть рот, как наружу хлынули накопленные за вечер эмоции.

— Мужики козлы, я в очередной раз убедилась в этом! — вырвалось у нее с такой искренней злостью, что Кристина лишь понимающе подняла бровь, делая глоток виски.

И тогда девушка выложила все. Сначала сбивчиво, потом все быстрее, с нарастающим жаром. Она рассказала про их знакомство, его ухаживания, прекрасный вечер под звездами, про их, казалось бы, полное взаимопонимание. А потом о том, как закончился вечер.

— Он только сегодня мне устроил сцену ревности, — продолжала она, уже не в силах усидеть на месте. Таня резко встала и заходила по кабинету. — А у самого, знаешь, что?

— Что? — спокойно, но с неподдельным интересом спросила Кристина.

Таня остановилась посреди комнаты и развела руками в немом, отчаянном жесте.

— Невеста, блять! — выкрикнула она, и в ее голосе звенели и ярость, и обида, и горькое разочарование. — Какого черта я повелась на него?

Она снова плюхнулась на диван, схватила свой стакан и залпом осушила его, содрогаясь от резкого вкуса виски. Слезы снова выступили на глазах.

— Подожди, Таня, не торопись с выводами, — медленно проговорила она, подливая ей еще. — С Петром... не все так однозначно.

— Ну конечно неоднозначно, — с горькой иронией в голосе протянула Таня, принимая очередной стакан. — Крис, мне уже двадцать шесть, казалось бы, переросла эти дебильные отношения с дураками.

Кристина внимательно посмотрела на нее, затем обняла за плечи, чувствуя напряжение в ее теле.

— Слушай, я знаю Петю давно и... — она сделала паузу, подбирая слова. — Думаю, случилось недопонимание. Тань, мало ли что за дама приползла, он ведь мужчина видный.

— Он ее знал, — с упрямой убежденностью проговорила она. — Когда увидел, то сразу сказал: «Че ты тут делаешь, Карина?». Имя назвал!

— И ты не стала разбираться, да? — тихо спросила Кристина, без упрека, скорее с какой-то доброй усмешкой.

— А что, я должна была стоять и унижаться? — нахмурилась Таня, отстраняясь.

— Нет, — задумчиво произнесла Кристина, чувствуя, как алкоголь начинает бередить сознание. — Ты все правильно сделала. Пусть теперь помучается, побегает. — Она хитро улыбнулась, в ее глазах мелькнул огонек. — Вставай, пойдем.

— Куда? — растерянно спросила девушка, смотря на знакомую, которая уже поднималась с дивана.

— В «Лебедь» поедем, к Сашке, — подмигнула ей Кристина, уже доставая ключи от машины из сумки. — Сидеть тут и реветь, последнее дело. Отдохнем, развеемся.

Таня скептически прищурилась, но позволила Кристине взять инициативу в свои руки. Они вышли из «Жемчужины», ночной воздух оказался прохладным и трезвящим. Кристина уверенно направилась к припаркованной неподалеку черной Audi, чьи строгие линии и ухоженный вид выдавали статус владелицы.

— Нравится? — бросила Кристина, ловко вставляя ключ в замок зажигания. Мотор отозвался тихим, мощным рычанием.

— Еще бы, — честно призналась Таня, опускаясь на пассажирское кресло. — У тебя курить здесь можно?

— Можно, — девушка протянула ей свою зажигалку и приоткрыла окно.

Они закурили молча, наблюдая, как дым смешивается с ночным воздухом. Кристина намеренно переводила разговор на отвлеченные темы: вспоминала смешные случаи из жизни заведения, а так же своей. Ее цель была проста: выдернуть Таню из трясины переживаний хотя бы на полчаса.

Когда сигареты были докурены, машина двинулась по ночному городу. «Лебедь» встретил их глухими ударами басов, проникающими сквозь стены еще до того, как они вошли внутрь.

— Ого, у Сашки сегодня вечеринка, — усмехнулась Крис, паркуя машину. — Дай угадаю, кто гуляет: менты или бандосы.

Таня выгнула бровь и фыркнула, но в ее глазах мелькнул проблеск любопытства. Девушки вошли в зал, где густой табачный дым висел в воздухе, смешиваясь с запахом дорогого и не очень парфюма и алкоголя, а громкая музыка буквально вибрировала под ногами.

Они скинули верхнюю одежду, передав ее крепкому парню у входа, и растворились в полумраке борделя, где мигающие огни стробоскопов выхватывали из темноты то смеющиеся, то откровенно пьяные лица.

Девушки прошли вглубь зала, устроившись на свободном диванчике в углу. Таня лениво провела взглядом по толпе, отсвечивающей в полумраке дорогими часами и цепями.

— Точно не менты, — с усмешкой констатировала она, не заметив ни одного знакомого служебного лица.

— Вижу, — фыркнула Крис, удобно устраиваясь рядом. — Ну что, накатим еще? — предложила она, уже подзывая официантку.

— Да! — как-то театрально кивнула уже напившаяся Таня.

Они пили и болтали, постепенно погружаясь в расслабленную атмосферу вечера. В отличие от обычных ночей, сегодня компания явно предпочитала заказывать шансон, громко подпевая хором.

— Девчонки, привет. — Внезапно нарушил их уединение мужской голос, — Присоединюсь?

Над ними стоял ухоженный парень в дорогой рубашке с расстегнутым воротом.

— Не стоит! — почти хором отрезали обе, даже не глядя на него.

— Ну что вы, красавицы, — он сделал утрированно-грустное лицо. — Я вас угощу.

Кристина с раздражением закатила глаза. Ее взгляд на мгновение метнулся по залу, будто ища кого-то, но, не обнаружив нужного лица, она резко встала. Подойдя к нему вплотную, девушка наклонилась и тихо, но внятно прошипела ему на ухо:

— Это невеста Карася. Не лезь.

Эффект был мгновенным. Парень изменился в лице, поднял руки и, уважительно кивнув, быстро ретировался.

— Что ты ему сказала? — тут же спросила Таня, стараясь перекричать громкую музыку в помещении.

— Да так, припугнула малеха, — отмахнулась Кристина, возвращаясь на диван и снова поднимая свой бокал. Ее лицо выражало легкое удовлетворение. — Давай, за нас!

Они чокнулись, и Таня, откинувшись на спинку дивана, наконец позволила себе расслабиться, ощущая странное, но приятное чувство защищенности в этом чужом месте.

***

— Таня! — крикнул он, выбегая из подъезда, но на темной улице не было ни души.

Петр рванул в ту сторону, куда, как ему показалось, она могла побежать, пробежал несколько домов. Вода стекала с его волос на лицо, смешиваясь с каплями дождя. Бесполезно. Она словно испарилась.

Вернувшись в подъезд, он с трудом сдерживал ярость. Его куртка была мокрой, вода с нее капала на пол, волосы слиплись. Он тяжело дышал, поднимаясь по лестнице к своей квартире, где его все еще ждала Карина.

— Зачем ты приехала? — прошипел он, медленно поднимаясь к ней, сжимая кулаки.

— Петь, ну... — начала оправдываться она, съежившись под его взглядом, но он резко перебил.

— Отвечай четко на поставленный вопрос. — развернулся он к ней, — Мне не нужны твои сопли-слюни.

— Петь, я соскучилась, — ответила Карина, нервно перебирая край куртки, — По тебе..

— Молодец, — он с силой выдохнул, опустив голову. — От меня что хочешь?

Девушка заерзала, переминалась с ноги на ногу, пытаясь вызвать хоть каплю жалости.

— Петь, мы так и будем тут стоять? — произнесла она. — Холодно вообще-то.

Петр усмехнулся, но звук вышел горьким и безрадостным. Он опустил голову к ступеням, чувствуя, как капли дождя стекают с волос по вискам.

— Ничем не могу помочь, — покачав головой, грубо бросил он и подошел к двери. — Отойди.

Но девушка прижалась спиной к двери, блокируя ему путь. Надеялась, что не тронет, сжалится.

— Петя, послушай, — начала она, протягивая руки к его воротнику, но договорить не успела.

Мужчина грубо отодвинул ее в сторону, вставил ключ в замок и рывком открыл дверь. Переступив порог, он резко захлопнул ее за собой, не оглядываясь. Почти сразу же послышались настойчивые, требовательные удары.

— Петя, открой! Ну пожалуйста, — кричала она, — Я же не просто так приехала! Петя!

Он зажмурился, прислонившись лбом к холодной поверхности, и стиснул зубы, слушая, как ее кулаки бьются о его дверь, но не собирался открывать.

***

— Девчонки, вы тут! — раздался радостный, чуть хриплый возглас, и на диван напротив с размаху плюхнулась хозяйка заведения, Саша. Ее светлые волосы раскинулись по плечам, а в глазах искрилось веселье.

— Привет, дорогая, — тепло улыбнулась ей Крис, а Таня, уже изрядно захмелев, обняла Сашу за плечи.

— Какими судьбами? — улыбчиво спросила девушка, делая знак официантке.

— Выбиваем дурь, — подмигнула Таня, снова наливая себе виски, хотя движения были уже чуть менее точными.

— Прекрасно, девочки, отдыхайте, — кивнула Саша, но тут же наклонилась к Кристине, чтобы та ее лучше услышала сквозь музыку. — Тут твой рядом, — шепнула она, едва заметно кивнув в сторону бара, — сказал следить за вами, ха-ха.

Кристина обернулась и стала вглядываться в полумрак. Ее взгляд скользнул по нескольким лицам и наконец остановился на высоком парне, непринужденно прислонившемся к стойке, что уже смотрел на нее. Девушка медленно подняла руку, пальцы ее изящно изогнулись в призывающем жесте. Она прикрыла глаза, изображая утомленность, но в уголках ее губ играла уверенная, почти хищная улыбка.

Парень, оставив своего напарника, неспешно направился к их столу и не стал тратить время на приветствия. Как только оказался в пределах досягаемости, он одной рукой обвил талию Кристины, а другой приподнял ее подбородок, впиваясь в ее губы глубоким, властным поцелуем, который длился несколько секунд дольше, чем того требовали приличия.

— Скучал, милая, — промурлыкал он, отрываясь и опускаясь рядом с ней на диван. Его глаза, светлые и оценивающие, поднялись на Таню. — И вам добрый вечер.

Таня чувствовала, как где-то глубоко внутри шевельнулось привычное острое напряжение, но виски сделал свое дело — тревожный импульс утонул в теплой алкогольной волне. Ее лицо расплылось в широкой, чуть заторможенной улыбке.

— Добрый, — проговорила она гостеприимно, и даже кивнула. Тяжесть век и легкое головокружение были куда реальнее, чем смутная настороженность.

У бара тем временем собралась небольшая, но шумная компания. Авдей озирался по сторонам.

— Куда Казак делся? — громко спросил он, перекрикивая музыку.

— Да вон, — один из его товарищей лениво кивнул в сторону затененного угла, где сидели девушки. — К своей ушел облизываться, ха-ха.

Авдей прищурился, всматриваясь в полумрак. Его взгляд скользнул по Кристине и ее спутнику, а затем зацепился за Таню. Ее светлые волосы и прямая осанка выделялись в сгущавшейся атмосфере зала. Кажется, он ее узнал.

— Та-а-ак, — медленно проговорил он себе под нос, опрокидывая в себя очередной бокал коньяка.

В это время к их компании присоединился еще один, явно перебравший. Он постоял, покачиваясь, его мутный взгляд блуждал по залу, пока не нашел ту же точку притяжения, что и Авдей. Неуверенной походкой он направился к столику.

— Привет, кисонька, — его сиплый голос прозвучал слишком близко от Тани, от чего по ее спине пробежали мерзкие мурашки.

Девушка медленно подняла на него взгляд. Ее глаза, затуманенные алкоголем, все же сумели оценивающе скользнуть по нему с ног до головы, и, не удостоив ответом, она демонстративно отвернулась.

— Ты че, коза, — он грубо схватил ее за плечо и силой развернул к себе.

Девушка вырвалась, но ее движение было слишком порывистым для пораженного алкоголем тела. Она потеряла равновесие, и в тот же миг ощутила резкую боль в коже головы: он вцепился ей в волосы и с силой опрокинул ее голову назад. Его перекошенное лицо с отвратительной ухмылкой приблизилось.

— Ну, давай поздороваемся по-взрослому... — просипел он, и тут же холодный металл уперся в ее нижнюю челюсть. Он приставил к ней пистолет, явно желая напугать, добиться покорности.

Но случилось то, чего он никак не мог ожидать. Его взгляд, скользнув вниз, застыл. В устойчивой руке Тани, несмотря на ее пьяное состояние, был пистолет, ствол которого был уверенно направлен ему в живот. Годы службы и мышечная память оказались сильнее алкоголя. Ее глаза, еще секунду назад мутные, стали абсолютно ясными и холодными.

— Отпусти, сука, — ее голос прозвучал тихо, а на лице появилась бешеная улыбка, не предвещая ничего хорошего.

Кристина, оторвавшись от Казака, заметила происходящее и тут же вскипела.

— А ну отвали от нее! — крикнула она, с силой отшвырнув его руку с пистолетом от подруги.

Таня, не теряя ни секунды, мгновенно убрала свой ствол в сумку и попыталась встать.

— Сука, сидеть! — рявкнул тип, грубо вдавив ее обратно в кресло, и для устрашения выстрелил в потолок, обводя взглядом всех вокруг.

Зал ахнул, а затем взорвался криками возмущения и грохотом отодвигаемых стульев. Казак, словно тень, встал, загородив Кристину собой, и начал оттеснять ее в сторону.

— Пошла, пошла отсюда! — коротко рявкнул он ей.

— Стой, там же Таня! — вырвалось у Крис, она рванула назад, отпихивая его.

В этот момент стрелка на секунду отвлекла подбегающая охрана: двое амбалов в черных рубашках стремительно направлялись в их сторону, и этого хватило. Кристина рванула вперед, схватила Таню за руку и выдернула ее из-за стола.

— Бегом, через кухню! — прошипела она, таща ее к служебной двери.

К их столу уже подоспели охранники. Один из них, не церемонясь, влепил стрелку мощный удар в солнечное сплетение, а второй выбил из его ослабевшей руки пистолет и скрутил ему руки за спину. Хозяйка Саша, не меняясь в лице, лишь коротко кивнула.

Трое скрылись в густой тени здания, но почти сразу из темноты возникла знакомая фигура.

— Ну, и че ты тут забыла? — раздался грубый, пьяный голос Авдея, нарушая ночную тишину. Он медленно приближался, приковав свой взгляд к Тане. — Вынюхиваешь чет?

Девушка лишь нахмурилась, скрестив руки на груди.

— Я тебя спрашиваю, — повторил он, все так же глядя на нее. — Сука ментовская!

— Че? — произнес Казак, повернув голову к Тане.

— А, так ты не знаешь, кого твоя девка с собой таскает? — продолжил Авдей, повышая голос.

— Че ты несешь? — резко вступила Кристина, шагнув вперед. — Заняться нечем?

— Рот закрой свой, — бросил он ей, глядя так, что по спине пробежали мурашки. — Пети нет рядом, кто за нее теперь вступаться будет?

Таня, не говоря ни слова, резким движением достала пистолет и направила его на Авдея. В уголке ее рта тлела сигарета, дым струйкой поднимался в холодный воздух. Ее рука не дрогнула, а взгляд стал абсолютно пустым. Внезапная угроза заставила Авдея замолчать и отступить на шаг, и вся его напускная бравада мгновенно испарилась. Казак наблюдал за происходящим, лицо его лицо было каменным. Он посмотрел на Кристину, потом на Таню, и в его глазах вспыхнуло недоверие.

— Отстань от девки, — коротко бросил он, подходя к Авдею, увлекая его за собой, — Пошли.

А Таня все так же держала пистолет наготове, наблюдая как парни, уходя, оборачиваются на нее. Пальцы сжимали рукоять, сигарета медленно догорала, а внутри бушевал страх. Кристина резко дернула Танину руку вниз, заставляя ту опустить ствол.

— Твою мать, Таня! — зашипела она, озираясь по сторонам. — Я всё понимаю, но зачем стволом светить направо и налево?

Девушка вдруг пошатнулась, как будто все силы разом покинули ее. Она прикрыла глаза, схватилась за голову, и пистолет с глухим стуком упал на мокрый асфальт. Плечи ее задрожали, и тихие, сдавленные рыдания перешли в истерику прямо посреди темной улицы.

— Тань, ты чего? — голос Кристины смягчился, она растерянно положила руку подруге на спину. — Ну, тихо ты, я же не со зла.

— Да ты здесь ни при чем, — всхлипнула Таня, зарываясь лицом в ладони. Голос ее срывался. — Я никогда раньше не тыкала стволом в людей просто так!

Кристина наконец поняла. Это была не истерика, а слом: долго копившееся напряжение вырвалось наружу.

— Вставай, поехали, — скомандовала Крис уже более твердо, но без злости, поднимая пистолет и суя его Тане в карман пальто.

Та без возражений, на автомате, поднялась на ноги и побрела к черной «Ауди».

— Куда ты за руль пьяная? — протестующе прошептала Таня, с трудом садясь на пассажирское сиденье.

— Да тут проехать то... копейки, — отмахнулась Крис, заводя мотор.

Они ехали в гнетущей тишине, нарушаемой лишь шуршанием шин по мокрому асфальту и мерным стуком дворников. Таня уставилась в залитое дождем окно, пока наконец не проговорила, не глядя на подругу:

— Крис, а Петя... — она сглотнула ком в горле, — он тоже бандит?

Кристина тяжело выдохнула, одной рукой направляя машину, другой прикуривая сигарету. Дым заполнил салон.

— Тань, давай ты его сама спросишь об этом, хорошо? — уклончиво ответила она, глядя на дорогу.

Девушка медленно отвернулась к окну. Ответ был ясен без слов. «Значит, да», — промелькнуло у нее в голове, и в горле встал ком. Она стиснула зубы, затягиваясь сигаретой еще сильнее, и снова уставилась в бегущие за стеклом потоки воды, чувствуя, как последние опоры ее мира рушатся одна за другой.

***

Петр сидел за кухонным столом, опустошая бокал за бокалом, коньяк в бутылке перед ним стремительно заканчивался. Его вид говорил сам за себя: растрепанные волосы, помятая рубашка нараспашку, мутный взгляд от алкоголя и усталости. Изредка он проводил рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя отчаяние.

За входной дверью на время воцарилась тишина, и он на мгновение позволил себе надежду, что Карина наконец ушла, но ошибся. Вскоре стуки и голос раздались с новой силой.

— Петь, впусти хоть переночевать, я тебя прошу, — донесся плач за дверью. — Я же...

Его терпение лопнуло. Он тяжело поднялся, пошатнувшись, и рывком распахнул дверь. Не говоря ни слова, он лишь молча, с каменным лицом кивнул на порог, разрешая войти.

Карина тут же, словно боясь, что он передумает, схватила свой чемодан, почти пустую бутылку вина и проскользнула внутрь, сияющая улыбка на мгновение осветила ее заплаканное лицо.

— Спасибо, Петь! — затараторила она, пересекая порог. — Знаешь, я...

Она не успела договорить. Петр, не глядя на нее, резко захлопнул дверь в гостиную, оставив ее одну в прихожей. Он прошел в свою спальню, запер дверь  и рухнул на кровать, уставившись в потолок.

Коньяк не принес ему желанного забвения, лишь обострил чувство вины. Перед глазами стояла Таня ее удивленное, а затем леденяще-холодное лицо на лестничной клетке.

Где она сейчас? Мысли жгли душу изнутри. Он сжал кулаки, представляя, как она переживает. Инстинкт требовал схватить ключи, мчаться к ее дому, ломиться в дверь, требовать, чтобы она выслушала. Но разум шептал: «Она не расплывется в улыбке от твоего появления. Ей нужно время»

Он закрыл глаза, и его накрыли воспоминания. Ее смех сегодня вечером, когда они смотрели на звезды. Доверчивый взгляд, когда она вложила свою руку в его. Ее горячее дыхание в момент их внезапной страсти. А потом резкий контраст. Лестница, Карина, и это ужасное, разрезавшее пространство слово — «жених».

Петр с силой выдохнул, ворочаясь на простынях. Проклинал себя за то, что не разобрался с Кариной раньше, за то, что позволил этой ситуации случиться. Эта девушка из прошлого одним своим появлением разрушила все, что он с трудом начал выстраивать с Таней.

Он понимал, что любое его действие сейчас будет воспринято как давление. А она, с ее гордостью и принципами, подобного не простит. Оставалось лишь ждать.

***

К полудню Таня наконец пришла в себя. Голова раскалывалась, в висках стучало, а в желудке было пусто и неприятно. Она с трудом поднялась с кровати, чувствуя, как мир медленно плывет вокруг. Ее светлые волосы спутались и беспорядочно падали на лицо. Напротив, на диване, спала Кристина, свернувшись калачиком.

Девушка с трудом вспомнила, как они добрались до квартиры. Обрывки воспоминаний пронеслись в сознании: машина Крис, как они шли под ручку вдвоем, чтобы не упасть, ключ, который ни в какую не хотел входить в замочную скважину. Она бесшумно прошла в кухню, чтобы заварить кофе, по пути легонько потрепала Кристину за плечо.

— Вставай, красотка, — прохрипела она.

Пока Крис с неохотой приходила в себя, Таня на автомате приготовила крепкий кофе и разлила его по двум большим чашкам. Девушки устроились на краю дивана и молча сделали первые глотки. Горячая жидкость обжигала язык, но постепенно возвращала к жизни.

— Выглядишь хреново, — хрипло усмехнулась Кристина, разглядывая отекшее, бледное лицо Тани.

— Ты не лучше, — фыркнула Таня в ответ. — Что-нибудь помнишь?

— Нет, — Крис покачала головой и сделала еще один глоток. — Значит, хорошо отдохнули.

Таня молча ухмыльнулась в ответ, допила свой кофе и направилась в ванную. Струи горячей воды больно били по коже, но смывали с себя вчерашний пот, стресс и остатки алкоголя. Она стояла под душем, закрыв глаза, позволяя воде унести часть тяжести. Вытеревшись насухо грубым полотенцем до красноты, она надела халат и вышла из ванной, уступая место Кристине.

Мысль о том, чтобы остаться дома одной, вызывала тошноту. Тишина и четыре стены дали бы волю мыслям, которые она сейчас отчаянно пыталась подавить. И тут она вспомнила: квартире у Петра остались ее вещи: пара блузок, книга, которую она читала, и что-то еще, о чем она не могла вспомнить. Решение пришло мгновенно: сегодня она их заберет. Раз и навсегда поставив точку в этой истории.

— Крис, ты сможешь отвезти меня до Пети? — крикнула Таня, пытаясь перекричать шум воды из ванной.

— Ага, — донесся приглушенный ответ. — Помириться решила?

— Еще че, — отмахнулась Таня, натягивая узкие джинсы. — Шмотки свои забрать.

Спустя время Кристина вышла из ванной, завернутая в полотенце, с еще влажными волосами. С неохотой натянув вчерашнюю, слегка помятую одежду, она с гримасой появилась в дверях.

— Фу, не хочу никуда, — пробурчала она, хмурясь и потирая виски.

Таня понимающе ухмыльнулась, застегивая ремень на своем черном кожаном плаще. Длинные сапоги на каблуке делали ее почти такой же высокой, как Крис.

— Идем? — уже стоя в прихожей, спросила она, запихивая в сумку пачку сигарет и зажигалку.

— Идем, — с театральным вздохом ответила Кристина, подхватывая ключи от машины.

Девушки выскочили на улицу, где их встретил промозглый осенний ветер и накрапывающий дождь. Перебежав к машине, они запрыгнули внутрь, слегка запыхавшиеся.

— Фух, — выдохнула Крис, заводя мотор. — Мне вот эта беготня в моем возрасте...

— Не делай из себя старуху, — искренне рассмеялась Таня, пристегивая ремень.

Кристина достала сигареты, прикурила и протянула пачку Тане. Та взяла одну, и через мгновение салон наполнился табачным дымом. Когда мотор был прогрет, машина плавно тронулась с места и направилась в сторону дома Петра.

Машина свернула на знакомую улицу, и Таня невольно сжала пальцы на ремне безопасности. Дождь за окном усилился, превращаясь в сплошную серую пелену.

— Может, не будешь торопиться, — осторожно сказала Крис, сбавляя скорость, — поговорите сейчас?

— Крис, к нему пришла баба и сказала, что он ее жених, — Таня ответила резко, но в голосе сквозила не злость, а обида, — что я должна была подумать?

— Да мало ли кто она, — фыркнула Кристина, паркуя Ауди напротив подъезда. — Может, бывшая, которая не может смириться.

Таня молчала пару секунд, наблюдая, как струйки дождя стекают по стеклу.

— В любом случае, — наконец выдохнула она, разжимая пальцы и хватаясь за дверную ручку, — поживем-увидим. Сейчас мне нужны только мои вещи.

Девушка глянула на Крис и вышла под дождь, решительно направившись к подъезду. Каждый шаг отдавался в теле учащенным сердцебиением. Она не знала, застанет ли она Петра дома, и что скажет ему, если он откроет дверь..

Девушка поднялась на этаж, и ее пальцы с силой постучали по дереву. В ответ — тишина. Она уже развернулась, чтобы уйти, когда за спиной щелкнул замок. Дверь приоткрылась, и в проеме возникла Карина. На ней был короткий шелковый халат, едва прикрывавший тело, волосы растрепаны, а в уголках губ играла наглая, самодовольная ухмылка.

— Ну привет, — протянула она, оценивающе оглядев Таню с ног до головы. — Че надо?

— За вещами своими пришла, — холодно бросила Таня, пытаясь заглянуть за ее спину. — Петя где?

— Забирай и вали, — Карина сузила глаза, демонстративно игнорируя вопрос.

Таня, не сдерживаясь, резко толкнула девушку плечом, пройдя в прихожую. Она не стала снимать сапоги, оставляя на полу мокрые следы.

— Разуваться не учили? — язвительно бросила ей вслед Карина.

— Ниче, помоешь, — отрезала Таня, уже направляясь в спальню и начиная рыться в шкафу.

— Чужого не прихвати, — ядовито добавила девушка, прислонившись к косяку. — Знаю я таких как ты.

Таня резко выпрямилась, сжимая в руках свою блузку, и обернулась к хамоватой шатенке.

— Каких «таких»?

— Бедных, несчастных овечек, — Карина произнесла это сквозь зубы, с ненавистью. — Увидела мужика при бабках и на шею прыгнула.

Таня неожиданно рассмеялась, громко и искренне, от души поражаясь ее наглости.

— А-а, а ты не такая, конечно же, — сквозь смех проговорила она.

В этот момент скрипнула дверь ванной и на пороге комнаты возник Петр. Он был одет в темные брюки и темную рубашку, а на его влажные от недавнего душа волосы было наброшено полотенце. Его взгляд метнулся от Карины в вызывающем халате к Тане, собиравшей вещи с каменным лицом.

— Таня? — его голос прозвучал глухо, а глаза выражали полное смятение. Он замер, глядя на обеих женщин, застигнутый врасплох.

Девушка обернулась на его голос, и сердце заколотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. На мгновение они замерли, и в воздухе повисло невысказанное: боль, недоверие и вспыхнувшая, несмотря ни на что, надежда. Несмотря на это, она резко отвернулась, снова принявшись сгребать свои вещи в сумку.

— Я вещи заберу и не побеспокою больше, — отрешенно произнесла она, хотя пальцы ее мелко дрожали.

— Таня, послушай меня, — начал Петр, но тут же резко обернулся к Карине, стоявшей в дверях с наглым выражением лица. — Выйди отсюда.

Та с негодованием и преувеличенной обидой цокнула, но вышла, притворив дверь не до конца, чтобы подслушать.

— Слушай, Карина не моя невеста, — напряженно произнес он и подошел ближе, — Все это в далеком прошлом.

Таня проигнорировала его, пройдя мимо, будто его не существует и принялась искать на полке свою косметичку.

— Ты слышишь меня? — его тон стал грубее, в нем появилось явное раздражение от ее молчания. — Она для меня никто!

Когда она, прихватив с полки маленькую сумочку, возвращалась обратно, Петр резко схватил ее за предплечье, заставляя остановиться.

— Послушай же меня.

— Не буду я тебя слушать, — прошептала сквозь зубы она, пытаясь вырвать руку. — Пусти.

Но он не отпускал. Наоборот, он притянул ее к себе, одной рукой объяв ее тело, а другой вцепившись в ее лицо, и прижался губами к ее. Она сопротивлялась, отталкивала его, обида и гнев жгли изнутри, но по щекам, предательски, потекли горячие слезы. Когда он наконец отпустил девушку, раздался звонкий, оглушительный удар: ее ладонь со всей силы приложилась к его щеке.

Таня, не говоря ни слова, подхватила свою сумку и резко направилась к выходу. Но он снова оказался рядом, его рука легла на дверную ручку поверх ее.

— Давай поговорим, — в его голосе звучала почти мольба.

— Когда с невестами разберешься, — ехидно улыбнулась она, и в ее глазах плясали чертики ярости, — тогда, может быть, и поговорим. Отойди!

Она с силой дернула ручку, вырвалась и вышла за дверь, громко хлопнув ею и спешно спустилась к подъездной двери.

Петр в свою очередь остался в коридоре, сжимая кулаки так, что костяшки побелели, а на его скулах заиграли желваки. Из гостиной вышла Карина, испуганная и одновременно злорадная.

— Петь... — начала она, но он резко обернулся, с яростью обращая на нее внимание.

— Кто тебя блять просил открывать ей? — прошипел он, с силой хватая ее за плечи и прижимая к стене. — Что ты ей наговорила?

— Пусти, мне больно! — взвизгнула она, пытаясь вырваться.

— А ей не больно? — крикнул он ей прямо в лицо, его дыхание было горячим и тяжелым.

— Хочешь сказать, у вас все серьезно?! — вдруг выкрикнула она в ответ, с вызовом глядя на него. — С ней?!

— Да! Да! Да! Да! — он буквально выкрикивал каждое слово, встряхивая ее, его лоб почти упирался в ее. Затем он с силой ударил кулаком в стену у самой ее головы, и гипс посыпался мелкой пылью.

Внезапно Карина потянулась к нему, впившись губами в его, в отчаянном, почти животном порыве. Он на секунду замер, но затем грубо оттолкнул ее от себя, с таким отвращением, будто коснулся чего-то ядовитого.

— Больная, блять! — снова крикнул он, и его голос сорвался на хрип.

Петр резко развернулся, зашел в спальню и с силой захлопнул дверь, щелкнув ключом в замке. За дверью воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь приглушенными всхлипываниями Карины в коридоре.

Он с силой рванул ворот рубашки, расстегивая ее, тяжело рухнул в кресло, дыхание сбивалось, в глазах стояла пелена от ярости. Его пальцы нащупали на столе смятый целлофановый пакет. Механически, почти не думая, он натянул его на голову, ощущая прилипшую к лицу пленку. Глубокие, частые вдохи наполняли легкие углекислым газом, мир начинал плыть, звуки затихали, сменяясь нарастающим гулом в ушах.

И тогда он увидел ее. Таня. Она стояла в луче мутного света, обнаженная, и лишь черная вуаль ниспадала с ее головы, скрывая лицо. Ее губы шевелились, и сквозь нарастающий шум в висках он различил тихий шепот:

— Не спасешь...

Он потянулся к ней, чувствуя, как все внутри сжимается от боли. По его щекам, под целлофаном, потекли горячие слезы, смешиваясь с потом. Вдруг пространство взорвалось оглушительным грохотом: словно где-то рядом строчил автомат. Видение затрепетало и распалось.

Петр стянул пакет с головы, судорожно глотая воздух. Комната медленно возвращалась в фокус. Он сидел весь мокрый, с красными полосами на лице от пленки, и понимал, что это было. Но слова.. Эти два слова, отпечатались в сознании: «Не спасешь». Он провел рукой по лицу, смахивая влагу, и глубокий, животный страх прошел через все его существо. Было ли это просто видением?

***

Следующее утро началось неожиданно легко. Таня проснулась от полосы солнечного света, пробивавшегося сквозь щель в шторах, и какое-то время просто лежала, прислушиваясь к непривычной тишине за окном. Дожди, лившие две недели подряд, прекратились. Она потянулась, и на ее губах сама собой появилась улыбка. На душе было странно спокойно, несмотря на вчерашнюю стычку с Петром. Мысль о нем кольнула душу, но она быстро отогнала ее, как надоедливую муху.

Накинув халат, она побрела на кухню. Ритуал повторялся каждое утро из раза в раз: щелчок зажигалки, первая утренняя сигарета, горький вкус кофе. Все было как всегда. Стабильность.

Не спеша собралась, тщательно уложила волосы, подвела глаза, придав взгляду привычную твердость. На улице пахло мокрым асфальтом и свежестью. Доехав на автобусе, она подходила к своему кабинету, когда из приоткрытой двери кабинета начальника послышался голос:

— Татьян, зайдите ко мне.

Сделав вид, что не замечает колотящееся сердце, Таня сначала разложила вещи, повесила на вешалку свой черный плащ и лишь тогда направилась к Сальникову.

— Здравствуйте, Иван Васильевич, — произнесла она, останавливаясь на пороге, не решаясь пройти дальше после их последней встречи, — что-то случилось?

Сальников поднял на нее взгляд, медленно, оценивающе, скользнув по ее белой блузке и собранным волосам. Его губы растянулись в короткой, значимой улыбке.

— Да, Татьян, случилось, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Тебе передают одно дело. Сегодня выезжаешь с Михаилом, будете сидеть в «засаде», так что подготовься.

— Иван Васильевич, я все понимаю, но у меня и так.. — Начала она, вспоминая сколько дел висит на ее плечах.

— Тихо, — он резко поднял руку и его голос стал ровным. — Поручение сверху. Не обсуждается.

Он взял с края стола неприметную картонную папку и протянул ей. Папка была достаточно тонкой, казалось, дело только-только завели, и девушке предстояла долгая волокита с бумагами.

Таня вышла из кабинета Сальникова, и ее каблуки отчеканили резкий, нервный ритм по кафельному полу. Светлые волосы мягко подпрыгивали на плечах в такт шагам. В конце коридора она заметила Михаила, прислонившегося к стене с мрачным видом: он разглядывал что-то в окне.

— Миш, привет, — помахала она, подходя ближе. — Тебе донесли распоряжение?

— Да, — с досадой выдохнул он, отталкиваясь от стены. — Так не хочется в тачке ночевать.

— Ладно тебе, не ной. — Таня коротко рассмеялась, стараясь разрядить обстановку, и шутливо толкнула его в плечо. — Глядишь, повезет нам сегодня, обойдемся без приключений.

___

В это время в кабинете Сальникова раздался резкий телефонный звонок. Он вздрогнул и схватил трубку.

— А-ало, — ответил он, сглатывая ком в горле. — Да, Илья Романыч, сделал все как вы сказали, — продолжил он, понизив голос. — Сегодня она будет там.

— Ну и отлично, — С того конца провода донесся хрипловатый, обезличенный голос, — Пусть отдувается за Самохина.

— Илья Романыч, а... — Сальников нервно сглотнул снова, его пальцы побелели, сжимая трубку. — В живых-то она... останется? Все таки молодая баба, жалко.

— Как пойдет, — холодно, без единой ноты сочувствия, бросил мужчина после затянувшейся паузы. — Все, отбой.

В ушах у Сальникова зазвучали короткие гудки. Мужчина медленно опустил трубку, его рука была словно в спазме. Он провел ладонью по лицу, смахивая выступивший холодный пот, и беспомощно уставился на место, где пять минут назад лежала зловещая папка.

***

Тень пешеходного моста легла на асфальт холодным, темным пятном. Самохин шел не торопясь, когда сзади плавно подкатил массивный Мерседес «W140». Виктор бросил взгляд на лоснящийся кузов и, узнав машину, ускорил шаг.

— Виктор, постой! — раздался густой голос, и из машины вышел тучный мужчина в дорогом пальто. — Разговор есть.

— Я вам уже все сказал, — бросил Виктор через плечо, не оборачиваясь. — И мнение свое не изменю.

— Хорошо, что в мире есть люди послушнее тебя, — мужчина усмехнулся, поправляя перчатки. — Сегодня одна о-очень симпатичная блондинка сделает это вместо тебя.

Виктор замер. Какое ему дело до какой-то блондинки? Секунда и сердце внезапно упало, будто провалилось в ледяную воду. Таня.

— Что вы сказали? — он резко развернулся, бледнея на глазах.

— О-о, Витя, что слышал, — мужчина с наслаждением затянулся сигарой, покашливая. — Да, я попросил одного человека поручить это твоей сестре.

Виктор шагнул вперед, сокращая расстояние и сжимая кулаки.

— Что?! — его голос сорвался. — Это же подстава! Вы же не сказали ей правды!

— Да-а, — растянул мужчина, и довольная ухмылка расползлась по его лицу. — Ты не захотел со мной работать, так получай.

— И зачем вы мне это рассказали? — прошипел Виктор, закусывая губу.

— Да так, чтобы виновных не пытался искать. — Мужчина развернулся к открытой двери автомобиля. — И не пытайся ей помочь. Давай, удачи, Ви-тя.

Дверь захлопнулась. «Кабан» плавно тронулся и растворился в потоке машин, оставив Виктора стоять под мостом в оцепенении, с нарастающим ужасом в глазах и горьким осознанием того, что он только что подписал приговор собственной сестре.

***

— Давай, Миш, заходи, — позвала Таня, переступая порог квартиры. Звяканье ключей слилось со звуком щелчка выключателя. — Выезжаем вечером, надо хоть поесть, да с собой взять что-то.

— Да я бы дома поел, — смущенно пробормотал Миша, нерешительно останавливаясь в дверях.

— Ну хочешь, иди домой, — Таня выгнула бровь, и по ее лицу скользнула улыбка. — Я не держу тебя.

— Ну просто как-то некрасиво, — произнес он, наконец заходя в прихожую. — Как нахлебник.

— Угомонись, — отмахнулась она и скрылась на кухне. — Иди мой руки и садись.

Парень послушно направился в ванную. Включил воду, взял мыло и стал намыливать ладони, пока взгляд его скользил по аккуратно разложенным полотенцам, зубным щеткам в стакане и единственной банке мужского геля для душа. Уютный, женский порядок. Миша вытер руки, щелкнул выключателем и прошел в гостиную, разглядывая пожелтевшие обои, потертый, но чистый диван и внушительную стопку книг на полке: детективы, учебники по криминалистике, пара зачитанных томиков Даши Донцовой.

— Ну ты где там? — донесся с кухни голос Тани, — Утонул что-ли?

Миша вздрогнул, очнувшись, и поспешил к ней.

— Тань, а твой этот... — он почесал затылок, снова усмехаясь, — По мордасам не надает мне?

Таня, стоявшая у плиты, чуть не поперхнулась. Перед глазами на мгновение мелькнуло лицо Петра: его горящий взгляд, сильная хватка пальцев, в нос будто ударил его запах. Она резко тряхнула головой, словно отгоняя наваждение.

— Нет, не беспокойся, — произнесла она ровно, поворачиваясь к нему спиной и делая вид, что внимательно наполняет содержимое кастрюли.

***

Сумерки сгущались, окрашивая небо в багровые тона. Виктор, собрав волю в кулак и смирившись с собственным бессилием, решился на отчаянный шаг. Он поймал такси, назвал адрес и молча смотрел в окно, пока машина мчалась по знакомым улицам. Поднявшись по лестнице, он на секунду замер, затем резко нажал на кнопку звонка.

Дверь открылась не сразу. Когда она все же отворилась, на пороге возник Петр. Он был бледным, рубашка расстегнута, волосы взъерошены, в глазах муть.

— Она у тебя? — выпалил Виктор, беспокойно заглядывая в прихожую. Его взгляд упал на пару женских ботинок у стены.

— Нет, — резко ответил Петр, шагнув на площадку и с недовольством прикрыв за собой дверь. — И никогда не будет больше, сама так сказала. Можешь радоваться.

— Я просто надеялся найти ее здесь, — Виктор нервно провел рукой по лицу, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. — Поверь, я пришел с добрым намерением.

— Верю, верю, — безразлично бросил Петр, делая шаг назад. — Ну, можешь валить.

Мужчина все с той же злостью вошел внутрь квартиры и стал закрывать дверь, но тут Виктор ухватился за нее рукой, как за последнюю веточку, не давая ему уйти.

— Только ты можешь мне помочь, — Виктор схватился за голову, тон повысился. — И ей.

Он быстро, отрывисто выложил суть подставы, в которую попала Таня.

— Бутóрин и твой, блять, Жигалин, решили убрать ее из-за меня, — быстро произносил Виктор, холодно смотря в глаза Петра, — Решай, что тебе важнее. Я, как бы не хотел, не могу ей помочь.

С этими словами Виктор резко развернулся и почти побежал вниз по лестнице.

— Чего блять?! — крикнул ему вслед Петр, его голос впервые за день прозвучал живо, пробиваясь сквозь апатию. — За что?! Самоха, подожди меня!

Он на секунду замер, будто пытаясь осознать услышанное. Затем резко дернулся назад в квартиру, с силой хлопнув дверью, а через мгновение выскочил обратно, уже на ходу натягивая куртку, и стремглав помчался вниз, догоняя Виктора. Вся злость и боль мгновенно ушли на второй план, уступив место одному: животному страху за ту, которую он, теперь уж точно, не сможет выкинуть из своего сердца никогда.

***

К назначенному Сальниковым времени их служебная машина припарковалась в темном переулке за рестораном. Дождь снова начала накрапывать, превращая асфальт в зеркальную поверхность, в которой отражались огни города. Таня, включая внутренний свет, изучала план здания, который держала на коленях, хотя к этому моменту уже знала его наизусть.

— Сало сказал, главное, чтобы они сами начали действовать. Мы только реагируем,— сказала она, больше для себя, глядя в запотевшее окно на тускло освещенный черный ход.

Михаил молча кивнул, проверяя оружие. Его пальцы нервно перебирали рукоятку. Таня вышла из машины, подняла воротник плаща и сделала круг по периметру. Ее взгляд скользил по стенам, отмечая каждую деталь: вентиляционные решетки, торчащие, оборванные кабеля и приоткрытое окно на втором этаже. Она двигалась бесшумно, сливаясь с тенями.

Вернувшись в салон, Таня стряхнула с волос капли воды и тут же тихо и собранно начала доклад:

— В общем, по левому крылу два выхода: один ведет в этот переулок, второй, по-моему, в соседний двор. По правому три, но один завален ящиками. Остается главный вход, но через него мы, конечно, не попремся. Основное движение, походу, будет через центральный зал и вот эту дверь, — она ткнула пальцем в схему.

Тем временем внутри, в полумраке главного зала, за столом, уставленным дорогим алкоголем, сидели трое. Тот, кого они должны были «поймать» — грузный мужчина со шрамом, и Буторин, неторопливо раскуривавший сигару.

— Долго она, — проворчал один из его подручных, нервно поглядывая на часы. — Может, просекла?

— Просто не дура, походу, — хрипло усмехнулся Буторин, выпуская облако дыма. — Приказ есть приказ. Ждем, не ноем.

Они ждали знака. И со временем он был дан: один из официантов, мельком взглянув в окно, кивнул Буторину. Блондинка и ее напарник двинулись к черному ходу.

__

Таня обменялась с Мишей коротким взглядом. Пора. Они вышли из машины и быстрым шагом направились к неприметной двери в глубине двора. Таня приоткрыла ее: внутри был темный, пропахший сыростью и гниющими овощами коридор. Девушка шагнула первой, пистолет уже был в ее руке, и прижат к бедру. Михаил последовал за ней, прикрывая тыл.

Изначальная установка была ясна: наблюдение и сбор информации, никаких арестов и перестрелок. Мысль о том, что они здесь лишь глаза и уши, а не кулак, успокаивающе стучала в висках Тани, пока она кралась по подсобке к широким двухстворчатым воротам, ведущим в главный зал.

Но в следующее мгновение их планы рухнули. Сзади раздался глухой, мягкий удар, словно по мешку с песком, и сдавленный, обрывающийся стон Миши. Холодная сталь уперлась ей в затылок, заставив мурашки пробежать по спине.

— Ц-ц-ц, давай, без лишних движений, опускай свою хрень, — раздался сзади четкий, молодой голос.

Волна страха пронеслась по ее телу. Миша. Мысль о напарнике пронзила острее, но разум, закаленный службой, тут же начал анализировать.

Ее пальцы разжались и пистолет с глухим стуком упал на бетонный пол. Она медленно подняла руки, демонстрируя покорность, но глаза лихорадочно искали в полумраке хоть какую-то возможность, любое изменение в освещении, тень, звук. Адреналин гнал кровь с такой силой, что в ушах стоял звон, но внутри воцарилась странная, ясная пустота. Кажется, оставалось одно — выиграть время.

___

тгк: ramzulichek
прода будет быстро, а не как эта, абещщщяю