Выходной

Таня проснулась рано утром, ещё до того, как первые лучи солнца успели пробить завесу ночи. Аккуратно потянувшись, она поправила растянутую футболку, что сползла с плеча, обнажив ключицу и зевнула. «Выходной», подумала она про себя в надежде, что хотя бы сегодня он не закончится резким срывом на работу.

Собрав непослушные волосы в небрежный хвост, она осторожно выбралась из комнаты, стараясь не шуметь, проходя мимо комнаты брата. Целью была ванная, но, пройдя мимо, она с легким удивлением обнаружила, что его дома нет.

— Не появился вечером, не пришел ночевать..— нахмурилась Таня, с легким беспокойством. Странно.

Она взглянула на настенные часы. Шесть часов утра. Город еще спал, окутанный предрассветной тишиной, а ее привычка так рано вставать на работу, выработанная годами, перетекла и на выходные дни, став частью естественного ритма.

Девушка приняла освежающий душ, почувствовав, как прохладные струи смывают остатки сна. Затем поставила чайник, с огромным желанием попить горячий, ароматный кофе.

Устроившись у подоконника, она погрузилась в созерцание дорожек дождя, стекающих по стеклу, словно тонкие, серебристые слезы. Взяв блокнот и ручку, она стала оставлять пометки, структурируя мысли по поводу дела, которое подсунул ей Сальников.

— Надо будет уточнить насчет этого, — пробормотала она, погруженная в свои мысли, как вдруг услышала свист чайника, прорезавший тишину.

Она подошла к плите, выключила газ, взяла из шкафчика любимую кружку и, потянувшись в соседний заветный шкафчик за кофе, обнаружила с прискорбием, что тот кончился.

— Ну нет.. — проговорила она с искренним разочарованием, понимая, что в такую рань никакой магазин, кроме круглосуточного, где дерут огромные деньги, не работает, да и в целом, в такую дождливую погоду мало куда хотелось выходить.

Но выбирать не приходилось. Ведь утро без кофе, сулил день заранее обреченный на провал. Тяжело вздохнув, девушка поплелась в комнату, чтобы переодеться и отправиться на поиски спасительного напитка, который вернет ей жизненные силы и ясность мысли.

Густой туман, словно вата, обволакивал улицу, цеплялся за фонари и стелился по асфальту. Таня шла быстро, подняв воротник кожаной куртки, чтобы холод не пробирался под одежду. Ее лицо морщилось от сырости и раннего часа, но цель была близка — знакомый магазинчик, где даже ночью горел желтый свет, манящий, как маяк.

Девушка резко дернула дверь на себя, и холодный воздух ворвался внутрь вместе с ней. За спиной захлопнулось, отрезая внешний мир.

Магазин освещался тускло — мерцающая лампа где-то у потолка, да слабый свет от витринного холодильника. За прилавком Люда, обычно улыбчивая и болтливая, сейчас стояла, сжав кулаки. Ее лицо, обычно круглое и доброе, искажала гримаса злости.

— Вали, я сказала! — прошипела она, тыча пальцем в мужчину в дорогой кожаной куртке.

Тот пошатнулся, уперся ладонью в прилавок. От него сильной разило перегаром и потом, словно не мылся и не просыхал вот уже неделю.

— Людоська.. — голос его был хриплым, язык заплетался, не слушался, — Не будь стервой, выпиши бутылочку..

— Вон! — Люда резко вскинула руку, указывая на дверь. — Всех мне распугаешь!

Мужчина нахмурился. Его пальцы дрожали, пока он засовывал руку во внутренний карман куртки, и, несколько раз промахнувшись, он вынул пистолет. Небольшой, матовый, с коротким стволом. Он не направил его на Люду — вместо этого он сунул дуло себе в рот.

— Люда, не бери грех на душу, — он еле выговаривал слова, слюна капала на металл, — Сейчас мозги мои собирать будешь.. Дай бутылочку..

Таня примерно прикинула как можно расправиться с мужчиной, чтобы он не навредил ни себе, ни окружающим. Пистолет, скорее всего, был не заряжен, но рисковать не стоило.

Три быстрых шага — и девушка уже стоит за спиной мужчины. Удар ребром ладони пришелся ровно в точно под затылком. Пьяница ахнул, глаза закатились, и он рухнул на пол словно мешок с картошкой. Пистолет в свою очередь откатился под стойку с сигаретами, откуда Таня его благополучно достала, забрав себе.

— Напугал тебя? — Спокойно спросила Таня, подходя к кассе и поправляя рукав куртки.

Люда выдохнула, но в ее глазах не было страха, лишь раздражение.

— Да нет.. — она махнула рукой. — Это ж Казак. Ну, из Жигалинских. У нас он как... ну, знаешь, местная достопримечательность.

Таня ухмыльнулась, поправляя прическу, и стала разглядывать полку за спиной Люды, в надежде найти спасительный кофе. Кофе, кофе, кофе..

— Сколько?! - возмутилась Таня, увидев ценник, прилепленный на маленькую баночку, — С ума что ли сошли...

— И не говори, — вздохнула женщина, с тенью усталости на лице.

— Могу вон, предложить тебе, — Люда указала на правую сторону прилавка, — так называемые «три в одном».

Таня повернула голову в сторону пакетиков дешевого кофе в яркой, кричащей упаковке. Делать было нечего. Зарплата еще не скоро, а ходить из-за банки кофе как оборванка – совершенно не хотелось.

— Ох, — протянула Таня, с легким вздохом смирения, — Давай два пакетика.

Сжав зубы, Таня вышла из магазина, предварительно вызвав в магазинчик наряд. Город только начинал просыпаться, окутанный все еще плотным, серым туманом, но предвкушение горечи этого, хоть и лишь похожего на кофе песка грело душу.

Не успела она пройти и квартала, как сзади послышались поспешные шаги. Сначала это были обычные, торопливые шаги, но затем они перешли в стремительный бег. Таня инстинктивно напряглась, хотя внешне старалась виду не подавать, лишь слегка повернула голову, чтобы оценить ситуацию.

Сердце забилось быстрее, предчувствуя неладное. И только она хотела обернуться, чтобы взглянуть в лицо настигающему ее преследователю, как неизвестный, двигаясь с невероятной скоростью, резко дернул ее сумочку. Ремень сумки впился в плечо, кожаный край царапнул по шее, и прежде чем она успела вскрикнуть, вес резко сместился – неизвестный тянул ее за собой, пытаясь сорвать сумку одним движением.

Таня инстинктивно сделала рывок на себя, но грабитель уже разжал ее пальцы – один резкий толчок, и сумка соскользнула с плеча. Мужчина рванул прочь, сжимая ее в руках, а Таня на секунду застыла, ощущая, как адреналин ударил в виски.

— Стой, сука, — крикнула она вдогонку, и тут же сорвалась с места, осознавая, что ее гневные выкрики нападающего не остановят, и совсем забыв об оружии, что подняла у Казака, подумала, — Какого хрена табельное нельзя носить при себе вне рабочего дня?!

Девушка быстро перебирала ногами, четко, дышала ровно, все как учили, но как назло, ровно в этот момент прямо перед ней пролетела разваливающаяся красная машина, полностью отрезав ее от убегающего парня.

— Блядство, мой кофе.. — пытаясь отдышаться, с горькой досадой проговорила Таня, думая о том, что придется потратить еще немного денег на эти несчастные песчинки с сахаром.

Она стояла, согнувшись, упираясь ладонями в колени, и жадно глотала воздух. Горло пересохло, в груди кололо, а в висках пульсировала горячая волна – последствия неожиданной пробежки и пол-пачки сигарет, выкуренной за утро сверх нормы.

— Бля, надо бросать.. – мелькнуло в голове, но тут же растворилось в более насущной проблеме.

Она резко выпрямилась, встряхнула волосы и бросила взгляд в сторону, куда скрылся грабитель: узкий переулок между пятиэтажками, освещенный лишь одним криво висящим фонарем. После недавно произошедших событий, она засомневалась, стоит ли идти в этот темный палисадник.

Но прежде чем она успела принять решение, сзади раздался рев мотора. Резкий, громкий.

Она обернулась, и увидела, что по дороге, вырвавшись из ниоткуда, неслась черная БМВ с тонированными стеклами. Машина пронеслась мимо нее так близко, что Таня инстинктивно отпрыгнула назад, и теплый ветер от проносящегося кузова хлестнул ее по ногам.

БМВ даже не притормозила – резко свернула в тот самый переулок, куда скрылся грабитель, и шины взвизгнули по асфальту, оставляя за собой едкий запах резины.

Таня сжала кулаки, сделала глубокий вдох и рванула за тот же самый угол. Стены домов в переулке, покрытые трещинами и граффити, смыкались так близко, что казалось, будто они вот-вот сдвинутся и раздавят все, что окажется между ними. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом мусора, спирта и сырости.

Впереди, метрах в десяти, стояла слишком уж знакомая машина. Двери были распахнуты, и двое парней в черных кожаных куртках, с недобрыми лицами, запихивали грабителя внутрь. Тот отчаянно сопротивлялся, но один из мужчин резко вдавил его голову в проем двери, а второй пригрозил чем-то блестящим. «Нож?»

Сумка лежала на земле, выброшенная за ненадобностью. Пакетики кофе, о которых она так переживала, торчали из открытого клапана, а все остальное содержимое сумки дорожкой валялось на земле.

Грабитель — худой парень в потрепанной ветровке вдруг резко дернулся, пытаясь вырваться, и по полной зарядил одному из парней по щеке. Другой, подоспев, со злостью ударил воришку кулаком в живот. Неизвестный согнулся, его лицо исказила гримаса боли, и в следующее мгновение его затолкали внутрь машины и дверь захлопнулась.

***

Виктор шагал, утопая в ритме собственных шагов, а рядом, убрав руки в карманы и шаркая по асфальту, бубнил Никита. Его слова резали воздух, как тупой нож, неглубоко, но больно.

— Кассета эта твоя, и вся херня, которую ты ищешь, — это приговор для тебя, — Никита швырнул окурок под ноги, и тот, предварительно зашипев, утонул в луже, — Ты реально не догоняешь, че происходит?

Виктор молчал. Ветер шевелил воротник его потрепанной кожанки, забирался под ткань, цеплялся за кожу. Он смотрел вдаль, где улочка сужалась, смыкаясь в темный зев подворотни.

— Что ментовка эта твоя — шелуха, мутация на всех уровнях, — Никита резко развел руками,— «Отряд не заметит потери бойца» — процитировал он и прищурился, — это я про тебя, если че.

— В учебке ты другой был, — усмехнувшись, сказал Виктор. В его голосе звучала нотка ностальгии по тем временам, когда идеалы еще не были растоптаны, когда служба казалась билетом в светлое будущее.

— Да не я другой был, а время другое, — Перебил его Никита, резко выдыхая дым, — Я эту форму сраную в шифоньер давно повесил, чтоб перед глазами не маячила. — Он резко остановился, повернулся к Виктору вполоборота. — Не, если ты хочешь подохнуть по-быстрому — то пожалуйста, но о Таньке подумай. Нет сейчас у нас законов. 

— А что есть? — Виктор нахмурился, и приостановился.

— Понятия. Кто не понял — у параши сидит, — горько усмехнулся Никита, — Вот такой базар пошел. 

Они прошли еще какое-то время молча, шагая по обшарпанным тротуарам, где редкие прохожие, будто призраки, скользили мимо, стараясь не привлекать к себе внимания.

— Слушай, я же тебе не херню какую-то предлагаю, а реальную тему по очистке сортира, — хрипло рассмеялся Никита, — Ну, это я в общем, в метафорическом смысле. Дяденька подсадил на герыч девочку, потом трахал ее и решил продать таким же, как он. Мне дальше продолжать?

— Не надо, — Выдавил из себя Виктор сквозь зубы.

Никита фыркнул, дым от сигареты струйкой вырвался из его ноздрей, растворился в холодном воздухе.

— Вить, при всем уважении, — он щелкнул языком, будто смакуя собственную правоту, — ты таких денег в ментовке своей за всю жизнь не заработаешь. — Он замолчал и вгляделся в лицо Вити проверяя, насколько глубоко засели слова. — Ты, кстати, с концами ушел оттуда?

Виктор молча кивнул, продолжая обдумывать слова старого друга. В его сознании переплетались картины прошлого и настоящего: дни, проведенные в погоне за справедливостью, и грязные реалии 90-х, где эта самая «справедливость» часто покупалась и продавалась.

— А Таня? — улыбнулся Никита, вспоминая старую знакомую, — она осталась? Смотри, подогнут под себя, не заметишь.

— Не подогнут, — уверенно сказал Виктор, — Не из того теста, — Он сделал глубокий вдох, — Ну, это ладно, а что делать-то надо?

— Да вообще ничего делать не надо, я же говорю, — Никита жестикулировал, словно пытаясь нарисовать в воздухе картину легкого заработка, — ты так, для прикрышки. Я сам все сделаю. Но это, если ты поможешь, то человек, который всем этим управляет, поможет тебе с твоим руководством и этим... Липчуком, — уверенно сказал Никита, предлагая сделку, от которой невозможно отказаться.

Виктор молчал и смотрел на старого друга. В глазах Никиты он видел отчаяние, но вместе с тем и какую-то странную надежду, словно тот нашел выход из лабиринта, в котором они оба застряли.

— Но это не здесь, — не унимался Никита, словно боясь, что Виктор откажется, — Отъехать надо будет.

Предложение друга было билетом в мир, где понятия заменяют законы. И в его глазах, обычно скрывающих все эмоции, мелькнул тот самый огонек, который Никита так долго пытался разжечь.

***

Мастерская, залитая тусклым, густым, почти осязаемым светом, была для Юры убежищем. В воздухе витал терпкий запах масляной краски, смешивающийся с ароматом скипидара – привычный, родной запах творчества. Он с сосредоточенным видом, оттирал руки от слоев краски, когда дверь внезапно распахнулась. На пороге, словно тень, появился Виктор.

— Вить, ты чего шастаешь? — возмутился Юра, отложив комбинезон, — Ты же открытая мишень сейчас для них!

— Да подожди, — остановил его Виктор, приковав взгляд к другу, словно ища в нем опору. — Ты прав, да, я должен уехать, но ненадолго... — Он замешкался, словно взвешивая каждое слово, — Слушай, ты можешь...

— Да говори, Вить, — сказал Юра, его голос звучал твердо, безо всяких колебаний, — Я для тебя реально что хочешь могу.

Виктор поднял глаза, и в их глубине мелькнула какая-то отчаянная мольба. Он сунул руку во внутренний карман куртки, и его пальцы нащупали слегка шершавый предмет. Медленно, словно боясь уронить, он вынул из кармана ту самую кассету.

— Ты можешь спрятать? — с мольбой в голосе попросил Виктор, — Только вообще никто не должен знать, ты понял?!

— Да, да, я понял, — Юра опустил плечи, словно принимая на себя тяжесть этой тайны. Его голос звучал немного глухо, но в нем не было ни тени сомнения, — Вить, а если ты, ну... не вернешься, ее куда?

Виктор вновь задумался, губы сомкнулись в тонкую нить, и он закусил нижнюю губу, пытаясь найти ответ, но тут же махнул рукой, словно отгоняя злые мысли.

— Да ты чего, я точно вернусь, — с легкой, но в то же время тревожной ухмылкой проговорил он, словно убеждая самого себя, — Зайди вечером ко мне домой, к сестре, аккуратно ей все скажи, хорошо?

Юра кивнул, его брови сошлись на переносице, образуя домик. Он знал, что Виктор не стал бы просить о чем-то подобном просто так.

— Конечно, Вить, — твердо проговорил Юра. Он принял на себя эту тайну осознавая, что подвергает опасности и себя.

***

Таня вздрогнула, как от удара током, и резко села на кровати. Глаза широко раскрылись в темноте, зрачки судорожно ловили очертания знакомой комнаты. Где-то за окном хлюпал дождь, его монотонный стук по карнизу сливался с бешеным ритмом ее сердца. Ладонь инстинктивно прижалась к груди, под пальцами пульсировало, горячо и часто. Снова кошмар. Она повернула голову к часам, стрелка неумолимо двигалась к восьми вечера.

— Блядство... — прошептала Таня, — проспала весь свой выходной.

Язык прилип к небу, во рту стоял горький привкус кошмара, который уже расплывался в памяти, оставляя после себя лишь липкий страх. Она провела ладонью по лицу, смахивая еле ощутимые капли пота, и потянулась к прикроватному столику. Дрожащие пальцы чиркнули — вспыхнул крошечный огонек, осветив на мгновение ее бледное лицо в зеркале напротив.

Она затянулась глубоко, до хрипоты в легких, и встала. Босые ступни коснулись холодного пола, мерзкие мурашки тут же пробежались по всему телу.

— Витя! — позвала она брата в глубь квартиры, но ответа не последовало.

Не включая свет, она прошла по коридору, цепляясь за стены, будто пьяная. Кухня встретила ее запахом неубранного вчера борща и ее одинокой чашкой на столе. Дома Виктор так и не объявился. Таня натянула свои любимые узкие брюки, приталенную рубашку и кожаную куртку. Пальцы скользили по шнуркам ботинок, не слушались, сплетались в узлы.

— Ну что за день! — раздраженно вскрикнула она.

Дверь распахнулась с такой силой, что врезалась в парня, стоящего перед ней. Он тихонько шикнул, потирая плечо, в которое влетела девушка.

— Покупать ничего не буду, — доставая ключи из кармана проговорила Таня, — Вали.

— Ты Таня? — мягко спросил парень, — Я Юра, друг Вити, он просил меня...

— Юра, — девушка закатила глаза, терпение было на исходе, а тревога за брата усиливалась с каждой секундой, — Вити дома нет, извини, я спешу. Приходи..

Она не договорила, спускаясь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Сердце колотилось где-то в горле. Двор встретил ее промозглой сыростью. Дождь теперь шел ровнее, превращаясь в холодную морось. Машина как обычно стояла под фонарем, и желтый свет отражался в лужах на ее капоте.

Салон пахнул сыростью, старым сиденьем и чем-то еще.. может, тем самым яблочным освежителем, который Витя купил полгода назад и который уже давно выдохся. Ключ повернулся в замке с привычным щелчком. Мотор заурчал, кашлянув разок, прежде чем заработать ровно.

— Сегодня не подводишь, — она чуть улыбнулась, гладя потрепанный руль пальцами, и тут же в боковое стекло постучали.

Юра стоял за стеклом, проливной дождь намочил его буквально за несколько секунд: ветровка промокла насквозь, пышные волосы прилипли к лицу. Таня вздохнула и опустила стекло.

— Садись, — буркнула она, — Промокнешь.

— Тань... — замявшись начал он, шмыгнув в салон, — Меня Витя просил передать тебе, что он уедет.. На некоторое время.

— Почему он сам не сказал мне? — казалось, безразлично спросила она, но внутри что-то сжалось в комок.

— Не знаю, — пожал плечами Юра, отчетливо помня, что никто не должен знать его секрета.

Таня нахмурилась, достала пачку сигарет и дрожащими руками чиркнула спичкой. Он знал. Это было видно по тому, как он избегал ее взгляда, пальцы теребили край ветровки. В ожидании, пока машина прогреется, она глубоко затянулась, выпуская в прохладный воздух горький дым. Юра, заметив беспокойство девушки, постарался ее подбодрить.

— Все будет хорошо, - сказал он, тихонько дотронувшись до ее плеча, — Мало ли куда он! Может, по работе..

Таня промолчала, отвернувшись к окну, вглядываясь в серую пелену дождя, которая, казалось, отражала ее внутреннее состояние. Парень заметил ее молчание и немного поник.

— Ладно, поедешь со мной в отдел, — проговорила Таня, выдыхая едкий дым,— После отвезу тебя домой.

Дверь в кабинет начальника приоткрылась с легким скрипом, пропуская внутрь Таню. В помещении стоял густой табачный дым, а за столом, закинув ноги на стопку бумаг, сидел Сальников, выпуская колечки дыма в потолок.

Рядом, развалившись в кресле, хихикал Липчук, его глаза блестели, словно у кота, только что утащившего кусок со стола. Похабно прищурившись, он повернул голову в сторону девушки, нарочито разглядывая ее фигуру.

— Ох, Танюша, Танюша, — начал он, указывая на свое лицо, — не хочешь на коленях передо мной отчитаться за свой поступок?

— Липчук, — с наигранной улыбкой протянула она, — Боюсь, еще чуть чуть, и на коленях отчитываться начнешь ты.

— Татьян, стучаться надо, — лениво протянул Сальников, стряхивая пепел на пол, — Ну, раз уж вломилась, говори, чего в такой поздний час приперлась.

Она сделала шаг вперед, игнорируя Липчука, который тут же замер, ожидая продолжения спектакля.

— Я по поводу Виктора, — сказала она, — Подскажите, его отправили с Гошей куда-то?

Сальников медленно поднял брови, его густые усы дернулись, будто живые. Липчук фыркнул, прикрыв рот ладонью.

— А ты не в курсе? — начальник лениво потянулся, разминая шею, — Он уволился.

Таня опешила. Слова начальника ощутились так, словно ее окатили холодной водой. «Как это уволился..» Она открыла рот, чтобы спросить что-то, но Липчук ее опередил.

— Ты сообщи нам, где он, как узнаешь, — ехидно проговорил он.

— Обязательно, Липчук, — холодно ответила Таня, чувствуя, как внутри разгорается гнев, — Тебе в первую очередь лично отчитаюсь.

Мужчина понял, что она язвит, и, оттолкнувшись от стула, приблизился к ней с лицом искаженным от искренней злости.

— Ты че, ахринела? — заводился он, надвигаясь на девушку, — Перед бандосом ноги раздвинула, так теперь все можно?!

— Че ты несешь, собака? — рассвирепела Таня, инстинктивно ударив его в грудь, отталкивая от себя, — Каким бандосом?!

— А ты че думала, у обычных людей..

— Угомонились оба! — прогремел Сальников, поднимаясь со стула, — Татьян, ступай.

Она задержала взгляд на Липчуке, пытаясь прочесть в его глазах ответ на свой вопрос. Но увидела в них лишь злость и высокомерие. Следуя указанию Сальникова, она повернулась и вышла из кабинета.

— Счастливо оставаться, — бросила она напоследок, и хлопнула дверью, оставляя мужчин наедине.

— Ты с башкой дружишь вообще? — спросил Сальников, — Ты хотел сказать ей, что она с Карасем мотается? — мужчина расставил руки на столе по обе стороны от уголовных дел, — Она уже полгода за его тенью гоняется, фотография в деле не его.

— Товарищ майор, — нервно сглотнул Липчук, — Я.. я не знал.

— Ну-ну, — сел в кресло начальник, посмеиваясь, — Смотри как бы из-за своего языка сам ноги перед ними не раздвинул.

Таня вышла из серого, унылого здания отдела, и даже легкий дождь, что поднимал городскую пыль, показался ей приятнее, чем тяжелый воздух кабинета начальника.

Впереди, у старенькой «Лады», терпеливо ждал Юра. Его фигура, чуть сгорбленная от ожидания, казалась особенно беззащитной под моросящим небом. Но прежде чем она успела сделать шаг, сзади раздался голос: 

— Таня! 

Она замерла, на мгновение зажмурившись. Затем обернулась, натянув на лицо улыбку, натренированную годами.

— Гоша! — ее голос звучал почти игриво, но в глазах читалось: «Только не это», — Мне сейчас некогда болтать о твоей романтике! 

Георгий, нервно поправляя выбившиеся из-под шапки темные пряди, нахмурился.

— Тебе всегда некогда, Танюш, — с досадой и некой покорностью произнес парень, — Ну может, удостоишь меня вниманием? Сходим в кино? Выпьем твой любимый кофе?

Таня рассмеялась коротко, без теплоты, доставая из кармана узких брюк сигарету. Пальцы автоматически нашли спички, пламя вспыхнуло, как-то зловеще осветив черты лица.

— Не приветствую служебные романы, Гош, — она подмигнула ему, дым струйкой вырвался из уголка губ. Затем резко развернулась и, не дожидаясь ответа, скользнула в машину. 

Юра сидел рядом, его пальцы тихо барабанили по колену. Он смотрел на Таню с тем выражением, которое она уже не раз ловила на лицах мужчин: смесь восхищения и легкого страха. 

— Вы с Витей так похожи, — вдруг сказал он, нарушая тишину. 

Таня фыркнула, поворачивая ключ зажигания. Двигатель взревел, будто недовольный пробуждением. 

— Да? — насмешливо произнесла девушка. Она бросила взгляд на Юру. Светловолосая, с голубыми, почти прозрачными глазами, она была полной противоположностью Виктору, чья внешность пропиталась мрачной харизмой, — Чем же? 

— Характером, — Юра улыбнулся, но его взгляд был осторожным, он разгадывал ее. — Манерой речи... что-то есть в тебе от него. 

— Или в нем от меня? — Таня повернула голову, губы растянулись в кокетливой ухмылке. 

Парень покраснел, словно пойманный на чем-то запретном. Она наблюдала, как он ерзает на сиденье, как его пальцы сжимают край куртки. Милый. Слишком милый для того мира, в котором она вращалась. 

— Юра-а, прием! — Таня махнула рукой перед его лицом, вырывая из грез. — Адрес-то какой? Где ты живешь? 

Он вздрогнул, словно очнувшись. 

— Ой, а мне не домой... — голос дрогнул, — Ты можешь отвезти меня в «Лебедь»? 

Таня резко притормозила, заставив его врезаться в ремень безопасности. 

— В «Лебедь»? — ее бровь взметнулась вверх. Она медленно оглядела его с ног до головы: скромная куртка, потрепанные кроссовки, невинный взгляд, — Никогда бы не подумала, что ты посещаешь такие места. 

— Ой, я не... — Юра заерзал еще сильнее, щеки запылали. — Я не за тем, за чем ты подумала, мне просто надо... 

— Ладно-ладно, — Таня усмехнулась, но в глазах зажегся интерес. Она резко переключила передачу. — Угомонись. Я с тобой пойду, можно? 

Парень замер, ведь он знал, кем была Таня. Не просто сестрой Виктора, а ментом. Человеком, который мог как вытащить тебя из дерьма, так и утопить в нем с головой. Он кивнул, и девушка одарила его мягчайшей в этом черством мире улыбкой.

Дождь стучал по крыше «Лады», девушка резко свернула на грязную улицу, ведущую к одноэтажному кирпичному зданию с яркой вывеской «Лебедь». Несмотря на поэтичное название, это место славилось совсем не изяществом. Притон, где крутились бандиты, проститутки и те, кто предпочитал решать дела в тени красных фонарей. Здесь правила Александра, девушка с ледяным взглядом и теплыми объятиями для тех, у кого были деньги или власть. 

— Ты точно сюда? — Таня бросила взгляд на Юру, который нервно покусывал губу. 

Он кивнул и хотел что-то добавить, но девушка его опередила.

— Ладно, малыш, — резко сказала она, проверяя на месте ли пистолет, который она прихватила утром у пьяни, — Сегодня я не мент, а просто девушка, понял?

Дверь «Лебедя» скрипнула, выпуская наруху густой запах табака, дорогого парфюма и тел, что сливались воедино здесь ежедневно.

Таня шагнула в прокуренное, полумрачное помещение первой, по привычке оценивая обстановку. Юра последовал за ней, остановившись у стойки на входе.

Из-за нее вышел мужчина с длинными волосами, собранными в хвост, и вопросительно взглянул на Таню. Та, не мешкая, протянула ему карточку постоянного клиента.

— Ну что ты, — усмехнулась Таня, скользя взглядом по пиджаку мужчины, — Мне Саша ее лично вручила.

— Вручила? — вскинув бровь, спросил мужчина, — Бабки есть?

Не моргнув глазом девушка достала кошелек, развернула его, демонстрируя толстую пачку купюр. Деньги были настоящие — она копила их месяцами, отказывая себе во всем. Но сейчас было не до сантиментов. Мужчина удовлетворенно хмыкнул, убрал преграду, и они с Юрой вошли в самое сердце «Лебедя».

Девушки, алкоголь, недопитые стаканы и... бандиты. Таня оглядывалась по сторонам, переодически проверяя, рядом ли Юра. Взгляд ее скользнул по залу, наткнувшись на знакомую фигуру: Гоша широко улыбался, ярко жестикулировал руками и смеялся, а по бокам от него сидели две полуобнаженные девушки. Она фыркнула и отвернулась, демонстративно игнорируя его присутствие.

Хозяйка «Лебедя» медленно поднялась из-за стола, и все вокруг будто замерло на мгновение. Длинные светлые волосы, красные губы, обтягивающие джинсы и короткая кожанка, подчеркивающая каждое движение ее бедер. Она была опасно-красивой.

Девушка что-то шепнула сидящим с ней за столом, кивнула и встала с кресла. Тут же за ней поднялась еще одна темноволосая, статная девушка, что выглядела очень строго, что сразу подметила Таня.

— Танечка, привет, — приближаясь, покачивая бедрами, радостно произнесла Саша. — Какими судьбами?

— Да вот, решила, что пора расслабиться, — отмахнулась девушка, улыбаясь.

— Танюш, я все понимаю, но... — Саша обернулась к темноволосой девушке, что уже подходила, — У меня парни услуги не оказывают.

— Какая досада, Сашуль, — рассмеялась Таня, и обратила внимание на подошедшую девушку.

Они оглядели друг друга с ног до головы, словно пытаясь уловить знакомые черты, понять, где они могли видеться раньше.

— Кристина, — девушка улыбнулась, и в ее глазах, вопреки строгой внешности, мелькнула искренность, — Можно просто Крис.

— Таня, — улыбнувшись и пожав руку в ответ, представилась она, — Рада знакомству.

Девушка покрутила головой, нашла Юру, что немного отстал у стойки, и подошла к нему, придвигая его к девушкам, знакомя с ними.

— А мы уже знакомы, — произнесла Саша, обнимая Юру и целуя его в щеку, и в этом поцелуе все увидели что-то большее, чем просто формальность.

Таня вздернула бровь вверх, улыбнувшись, и одобрительно кивнула. Крис наблюдала за этим с легкой усмешкой, потом перевела взгляд на девушку.

— Оставим их? — предложила она.

И пока Саша уводила Юру вглубь зала,
две девушки заняли столик в углу. В этот самый момент в помещение вошли новые гости, с появлением которых атмосфера словно сгустилась, заставив всех невольно замолчать. Парня, что стоял посередине, Таня узнала мгновенно. «Петр», – ухмыльнулась она про себя, вспоминая его имя.

— Ух ты, у Саши сегодня большая выручка, – усмехнулась Кристина, наблюдая за происходящим.

— Почему? – непонимающе уточнила Таня, не отрывая взгляда от вошедших.

— Ну, Петя, он... – задумалась Кристина, стоит ли говорить Тане правду, – В общем, его друзья часто оставляют здесь огромные суммы.

Таня кивнула, отпивая виски из своего стакана, смакуя каждый глоток. «Какая прелесть», – подумала она, наблюдая за людьми вокруг.

— Ну, а ты чем занимаешься? – уточнила Таня у Крис, пытаясь переключиться на что-то более нейтральное.

— У меня свой ресторан, – махнула рукой Кристина, – «Жемчужина», может слышала?

— Ой, да! – одобрительно кивнула Таня, вспоминая прекрасный ресторан, – Отличная кухня.

Кристина улыбнулась, и в ее глазах, на миг, мелькнуло что-то человеческое. Таня же продолжала переодически бросать взгляды на Петра.

— Понравился что ли? – усмехнулась Кристина, заметив ее интерес, – Ты смотри, поаккуратнее.

— Нет, просто лицо знакомое, – улыбнулась Таня, выпивая еще один бокал виски, и алкоголь, казалось, уже начинал брать свое.

— Куда же ты так, напьешься в усмерть, – констатировала Кристина, наблюдая за тем, как девушка осушает стакан за стаканом.

— Не боись, я крепкая, – рассмеялась Таня, но было заметно, что язык девушку уже не слушается, — Я отойду.

Она встала и заметила, что Петр, находящийся в другом углу зала, следит за ней взглядом, маняще улыбаясь. Девушка подмигнула ему, словно отвечая на вызов, и скрылась за шторами в коридоре.

В этот самый момент с места сорвался Гоша и, словно тень, проследовал за ней, готовый на все, лишь бы быть рядом.

Таня стояла перед зеркалом, пытаясь собрать себя в кучу. Отражение в потускневшем стекле выдавало ее состояние: растрепанные волосы, блестящие от спиртного глаза, легкий румянец на щеках. Голова кружилась, и она крепче вцепилась в край раковины. «Да уж, перебрала» — усмехнулась про себя девушка.

Она глубоко вдохнула, пытаясь унять тошноту, и потянулась за сигаретой, но в этот момент чьи-то руки, горячие, навязчивые, слишком уверенные обхватили ее бедра, прижали к мужскому телу, и горячее дыхание обожгло шею.

— Гоша, — она узнала его по запаху: дешёвый одеколон, смешанный с потом.

Она попыталась оттолкнуть его, но он лишь сильнее прижался, его пальцы впились в кожу. 

— Да отвали ты, Гоша! — рычала Таня, не замечая, что он буквально уносит ее в более укромное место, и лишь усмехался в ответ.

Таня не успела сообразить, как оказалась в этом узком пространстве. Стены давили с обеих сторон, запах пыли и затхлости ударил в нос. Гоша втолкнул ее так резко, что плечо больно стукнулось о шершавую поверхность, а в глазах на мгновение мелькнули искры.

Глаза начали привыкать, и из темноты проступили смутные очертания: бледное пятно ее собственной руки, тень Гошиного силуэта, отблеск его зубов в ухмылке.

— Ты че, ахуел? — ее голос прозвучал громче, чем она ожидала, отдаваясь эхом в этом замкнутом пространстве.

Она рванула в сторону, к едва заметному просвету двери, но Гоша перехватил ее запястья одним резким движением и прижал к стене. Его ладони были неприятными, горячими, липкими от пота.

— Тише, тише.. — прошипел он, и его дыхание обожгло щеку.

Она дернулась, но ее тело не слушалось, ведь алкоголь сделал мышцы ватными, а в голове гудел тяжелый, пьяный туман.

Таня почувствовала, как Гошины пальцы скользнули под край ее рубашки, цепляясь за ткань. Раздался резкий звук и холодный воздух ударил в обнаженную кожу. Рубашка разошлась по шву, обнажив плечо, а затем и грудь. 

— Ты конченный, отвали от меня! — ее голос сорвался в хрип, но он только усмехнулся, прижимаясь губами к ее ключице. 

Его рот был влажным, горячим, и с каждым прикосновением по телу пробегали мурашки — не от желания, а от омерзения. Его ладонь грубо сжала одну грудь, пальцы впились в кожу, оставляя красные следы. Он прикусил грудь, и Таня вскрикнула от боли, дернувшись всем телом. 

Она била его ладонями по плечам, голове, но удары были слабыми, адреналин пульсировал в висках, мешая сосредоточиться. Гоша лишь хрипло смеялся, его дыхание стало тяжелее. 

— Ну не брыкайся, Танюш, — прошептал он, прижимаясь всем телом, и она почувствовала его возбуждение через тонкую ткань брюк. Тошнотворная волна страха и ярости накатила на нее. Она собрала все силы и резко ударила его в челюсть снизу вверх. 

«Щелк» — его зубы стукнулись друг о друга, и он на мгновение отпустил ее, охнув. 

Девушка не растерялась, рванула к двери, прикрывая разорванную рубашку ладонью, чувствуя, как холодный воздух бьет по оголенной коже. За спиной раздалось ругательство, тяжелые, пьяные шаги. Гоша бросился за ней. Таня влетела в освещенный коридор, спотыкаясь о собственные ноги. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вырвется из груди. Разорванная рубашка едва прикрывала тело, холодный пот смешивался с дрожью в коленях. И вдруг резкий удар плечом о чью-то грудь. 

— Таня?

Голос был твердым, низким. Она подняла глаза и увидела Петра. Его широкие плечи перекрывали свет, лицо было напряжённым, брови сведены. Взгляд скользнул по ее внешнему виду, дрожащим рукам, прикрывающим грудь и сразу все понял. Он двинулся так быстро, что Таня даже не успела моргнуть. Кулак со всей силы врезался Гоше в челюсть. Тот захлебнулся собственным криком, отлетел к стене и осел на пол, как мешок с песком. Глаза закатились, тело обмякло. 

Петр даже не посмотрел на него, развернулся к Тане, одной рукой удерживая за локоть, чтобы она не упала, а другой уже снимал свою куртку. 

— Накинь, — властно проговорил он и вывел девушку из помещения, усаживая в свою машину.

Петр резко захлопнул дверь со стороны водителя, и в салоне воцарилась тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Тани. Он не заводил двигатель, не включал свет, лишь сжал руль так, что костяшки побелели, и пристально смотрел на нее. 

Его взгляд скользил по ее липким от пота вискам, по пальцам, судорожно сжимавшим края его куртки на груди, по дрожащему уголку рта. Он видел все: и растекшуюся тушь под глазами, и царапину на плече, и то, как она до сих пор не могла поднять на него глаза. 

— Дыши, — наконец сказал он глухо. — Глубоко.

Таня кивнула, но дыхание сбивалось, вырываясь то ли всхлипом, то ли смешком. Как интересно, девушка, что всегда держалась с холодной головой и не позволяла себе вольностей вдруг напилась и тут же чуть не попалась в руки насильника, которого до этого момента считала своим напарником, а спас ее самый настоящий бандит, хоть она и не знала об этом.

— Я его ударила, — проговорила она, — но..

— Мало.

Она подняла на него глаза. Петр в свою очередь не моргнул. В его взгляде не было жалости, лишь пылающая ярость. Он наконец завел машину, и рев двигателя заполнил тишину между ними. Таня прижалась лбом к холодному стеклу. 

Петр вырулил на пустую ночную дорогу. Ни вопросов, ни утешений, только его тяжелая ладонь на рычаге КПП, готовность в любой момент резко развернуться и добить того, кто обидел. Но пока он просто вел машину и думал.

____

тгк ramzulichek