Кассета

Вся поездка прошла в гнетущей тишине, нарушаемой лишь усиливающимся шумом дождя, который тарабанил по крыше машины, как нервный барабанщик. Машина встала вплотную к подъезду, но даже эти несколько метров казались Тане настоящей полосой препятствий.

— Ну, вот и приехали, — произнес парень, и в его голосе прозвучала какая-то странная смесь равнодушия и... насмешки? 

Таня бросила взгляд в окно, сжав зубы. «Черт, я промокну до нитки». 

— Вижу, — сухо ответила она, — Спасибо, — добавила девушка, скорее по привычке, чем из искренней благодарности.

Парень резко обернулся, и вдруг фыркнул. Один уголок его рта дернулся вверх, а в глазах вспыхнуло что-то озорное. «Я ее чуть не покалечил, а она говорит мне спасибо». 

— Обращайся, — бросил он с таким видом, будто только что оказал ей величайшую услугу. 

«Какой наглый» — мысленно фыркнула Таня, резко дернула ручку двери и выскочила на улицу, даже не оглянувшись. Дождь тут же обрушился на нее, пробираясь под одежду ледяными пальцами. Она быстро подошла к подъезду, нащупывая в сумке ключи, но машина не уезжала. 

«Господи, ну чего ты торчишь тут?» — раздражение клокотало внутри. Она украдкой скосила глаза: он сидел за рулем, и выглядел так, словно полностью погружен в свои мысли, но все же чувствовалось незримое напряжение. Он ждет. Ждет, пока она скроется за дверью.

— Ладно, — прошептала она себе под нос и резко развернулась, делая вид, что вспомнила о чем-то важном. Спустившись по облезлым ступенькам, она направилась прочь, стараясь идти уверенно.

За спиной раздался тихий хруст гравия — машина тронулась с места, медленно катясь за ней. 

— Что, не пустили домой? — его голос прозвучал ехидно, почти игриво. 

— Ха-ха-ха, — фальшиво рассмеялась она, — Вспомнила, что чай хотела купить, и лучше схожу сейчас, чем с утра буду бегать как угорелая.

Машина притормозила рядом, и сквозь шум дождя она услышала его тихий смех. 

— Ну тогда удачи с чаем, — сказал он странным тоном, словно.. понял, что девушка его обманула.

Прежде чем она успела что-то ответить, двигатель взревел, и черная машина рванула вперед, оставив ее стоять под дождем.

Таня с облегчением выдохнула и направилась в сторону дома, чувствуя, как ноющая боль в ноге усиливается с каждым шагом. Взгляд ее упал на наручные часы, и сердце екнуло. Часовая стрелка неумолимо приближалась к утру. «Спать осталось всего три часа» - подумала она с тоскливым вздохом, предвкушая короткий, беспокойный сон.

Дойдя до своего подъезда, она увидела фигуру, прислонившуюся к стене, окутанную дымом сигареты, несмотря на усиливающийся дождь.

— Витя! Ты чего под дождем стоишь? — Таня попыталась сделать голос бодрым, но усталость прокрадывалась в каждое слово.

Брат медленно повернул голову, его глаза — такие же серые, как это проклятое небо — изучающе скользнули по ней.

— Тебя жду, красавица, — он затянулся, выпуская кольцо дыма. — Расскажи-ка мне, с кем приехала?

Таня замерла, подумав про себя «как он узнал?», но внешне лишь нахмурилась.

— Я пешком пришла, разве не видишь? — она даже развела руками, демонстративно показывая, что никакой машины рядом нет.

Виктор молчал. Его взгляд был тяжелым, будто насквозь просвечивающим. Он знал, что она врет.

Прошло несколько томительных секунд. Потом он резко отшвырнул окурок, который с шипением погас в луже, и без лишних слов распахнул дверь подъезда.

— Заходи, — коротко кивнул он.

Они поднимались по лестнице медленно, шаг за шагом, будто оба тянули время. Виктор шел впереди, его плечи были напряжены, а взгляд уперся в ступени, будто считал каждую. Таня, нарочно отставая на пару шагов, пыталась поймать его настроение. 

— Ну чего ты такой серьезный? — ее голос звучал в тишине подъезда, слишком громко, — Я в архиве задержалась! Работа у нас такая, если ты забыл. 

Виктор не ответил, только сжал челюсть так, что выступили жесткие линии скул. Таня усмехнулась. 

— Самохин!

Он замер на середине лестничного пролета. Повернулся медленно, словно преодолевая сопротивление невидимой силы. Его глаза в тусклом свете лампочки казались почти черными. Таня поняла, что брат явно чем-то недоволен и отступила с расспросами.

Квартира встретила их знакомым запахом - лавровый лист из супа, застоявшийся воздух и едва уловимый аромат одеколона Виктора. Таня одним резким движением сбросила сапоги, и они шлепнулись на пол, нарушая тишину. Босые ноги сразу ощутили липкую прохладу линолеума.

Кухня была крохотной, но именно здесь она всегда чувствовала себя в безопасности. Дрожащие от холода пальцы с трудом открывали упаковку чая. Заварка оказалась старой, но сейчас это не имело значения.

— Как бы не заболеть, — пробормотала она, наблюдая, как в кружке образуется мутное коричневое пятно. Лимон в холодильнике покрылся белесой пленкой, но она все равно отрезала дольку. Все некогда даже сбегать в магазин.

— Витя! — ее голос сорвался, она специально не стала проходить в комнату, оставаясь в дверном проеме, — Витя, ты что, оглох? Чай будешь?

Из комнаты не последовало ответа, только глухой стук - вероятно, он бросил ключи на тумбу. Девушка серьезно задумалась о том, что с братом что-то произошло: он, обычно веселый, даже когда казалось, что ты полностью в дерьме, находил повод радоваться, а сейчас..

Комната была погружена в полумрак. Виктор сидел на краю дивана, его локти упирались в колени, а лицо было скрыто в ладонях. В свете уличного фонаря за окном четко вырисовывались контуры его напряженных плеч.

— Витя, — позвала она тише, насторожившись. 

Таня поставила чашки на стол, и ее взгляд упал на тумбу у двери, на которой лежала кассета. Старая, с потертой этикеткой. Она подошла, взяла ее в руки, повертела. Пленка была тяжелой, холодной. 

— Витя, — она повернулась к брату, — зачем тебе кассета? У нас ведь нет видика. 

Виктор медленно поднял голову. Его глаза были красными, будто от усталости. Или от чего-то еще. 

— Можно сказать, улика, Тань, — выдохнул он. 

— Какая еще улика? — ее голос стал резче. — Что случилось? 

Виктор провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя эту тяжесть.

Таня сжала кассету так, что пластиковый корпус затрещал.

— Ну же, говори! — ее голос прозвучал резко, без обычной бравады.

— На этой кассете... — он сделал паузу, — запись, как Липчук пытает человека.

Таня замерла. В глазах мелькнуло что-то острое — не страх, а мгновенное осознание. Она вспомнила сегодняшний разговор в коридоре архива: голос Липчука, глухой смешок, обрывки фраз. «Да, бабки уже у меня... Да поди закопали его уже»

Виктор, заметив ее реакцию, резко выпрямился:

— Тань, ничего страшного. Мы просто...

— Да я не боюсь, — она перебила его, и уголок ее рта дернулся в странной усмешке, — Просто... какое совпадение. Сегодня я слышала, как Липчук обсуждал с кем-то нечто подобное.

— Он тебя видел? — Пальцы Виктора впились в ее плечи, — Знает, что ты слышала?

— Успокойся, — произнесла она, стряхивая руки брата со своих плеч.

Она повертела кассету в руках, делая вид, что просто размышляет вслух:

— Интересно, почему Липчук вообще рискнул оставить такую запись?

— Я не знаю, — отвернулся Виктор, нервно потирая шею, — Наверное, думал, что кассета уничтожена.

Он не видел, как взгляд Тани стал острым, аналитическим - совсем не таким, каким должен быть у простого опера, который занимается кражами и грабежами.

— Таня, держи рот на замке, — проговорил Витя, — Если кто-то узнает раньше времени, нам не жить.

Она замерла на мгновение, губы сжались в тонкую ниточку, веки чуть опустились - единственные признаки усталости, которые она себе позволяла.

— Ладно, — ее голос внезапно стал плоским, безжизненным. Она протянула кассету брату, пальцы разжались медленно, будто против воли, — Держи. Я спать.

Девушка вошла в свою комнату и закрыла дверь с тихим щелчком. Полосы света от уличных фонарей проникали сквозь занавески, рисуя на стенах причудливые узоры. Она вздохнула и потянулась, позвонки хрустнули после долгого дня.

Медленно, с явной усталостью, она начала раздеваться. Сначала сбросила кожаную куртку, повесив ее аккуратно на спинку стула. Потом - рубашку, которая с трудом соскользнула с плеч, оставив на коже следы и руки потянулись к застежке брюк.

Оставаясь в одном белье, Таня потянулась к шкафу, достала длинную футболку - любимую, потертую, с выцветшим принтом какого-то старого рок-фестиваля.

За окном шумел дождь, стучал по подоконнику. Где-то вдалеке проехала машина, луч фар промелькнул по потолку и исчез. Таня закрыла глаза, но сон не приходил. Мысли возвращались к кассете, к словам брата, к сегодняшним событиям. На самом деле мозг уже анализировал возможности - где найти видеомагнитофон, как скопировать запись, кому можно доверить эту информацию. Она намеренно перевернулась на другой бок, как бы отгоняя эти образы. Глаза поднялись на стоящий у кровати будильник — спать оставалось пару часов.

Таня глубоко вздохнула и натянула одеяло повыше, закрыв плечо, которое всегда мерзло первым. Теперь она лежала совершенно неподвижно, только пальцы время от времени шевелились, будто продолжая что-то перебирать даже во сне.

***

08:00. Участок.

Вчерашний дождь оставил после себя лужи, в которых отражалось низкое небо. Таня шлепала по воде в промокших еще с вечера ботинках, а Виктор нервно курил, затягиваясь так, что щеки вваливались.

— Помнишь, как в детстве твоя мама.. — начала Таня, пытаясь разрядить обстановку. Виктор сдался и их смех прозвучал неестественно громко в утренней тишине.

У входа в отдел стоял Липчук. Он затягивался сигаретой, выпуская дым колечками, а двое его подчиненных хихикали над какой-то похабной шуткой. Увидев подходящих ребят, Липчук медленно провел глазами по фигуре Тани, задерживаясь взглядом дольше, чем следовало, потом перевел взгляд на Виктора.

— Наша служба опасна и трудна, да, Самох? — голос его звучал сладко, как мед, но в глазах плескалась явная желчь.

Виктор, стараясь сохранить самообладание, остановился и лишь одарил его недовольным взглядом, но не произнес ни слова, стремясь как можно скорее миновать эту неприятную встречу.

— Иди, — прошептала Таня, — Он тебя специально провоцирует.

— Ну че ты там, все подробно описал, да? — он сделал несколько шагов вслед за ними, растягивая слова, — Как на карачках ползал, когда коммерсов завалили? Надеюсь, в красках, в деталях!

— Вить, я говорю, не обращай внимания, — сквозь зубы прошипела Таня, крепче хватая брата за рукав.

— Вить, ну че ты обиделся? — Липчук подходил ближе, его грязный смех резал ухо, — Ну нам ведь тоже с пацанами интересно!

— Липчук, закрой свой рот, раннее утро, ты уже по мозгам ездишь! — Таня с вызовом огрызнулась на коллегу.

Липчук притворно улыбнулся, лицо расплылось в довольной гримасе.

— Да ладно Тань, мы все понимаем, такие лбы, любой бы обосрался! — Он приближался, делая шаг к Виктору, и, словно вишенку на торте, бросил сигарету прямо в спину брата, — ВиктОр!

Это стало последней каплей. Виктор рванул вперед, схватил Липчука за воротник и с размаху приложил его головой к капоту милицейского «пазика». Металл глухо звякнул, Липчук ахнул, но не сдался — резко развернулся, повалил Виктора и ударил его ногой в живот, заставив того согнуться от боли, и тут же, навалившись, сплел вокруг его шеи смертельный замок.

Воздух наполнился хрипами и рычанием. Казалось, этот смертельный танец будет продолжаться вечно, но дежурные, что стояли до этого с Липчуком, бросились к дерущимся, хватали за плечи, тянули в стороны.

— Липчук, — прохрипел Виктор, размахивая руками, несмотря на то, что его удерживали, — Любишь в кино сниматься?! Кассету тут же смотреть придется! Там все как положено! 

— Виктор, успокойся! — попыталась вмешаться Таня, но ее слова потерялись в общем шуме.

— Кастет, — продолжал бушевать Виктор, пока его разум уносило в какие-то темные дебри воспоминаний, — У батареи человек с браслетами!

— Че ты мелишь то, балабол, блять, а?! — в свою очередь, огрызнулся Липчук, пытаясь отбиться от дежурных.

В этот момент, когда напряжение достигло своего пика, дверь «Волги» распахнулась, и вышел Сальников. Он окинул взглядом всю эту суматоху, и на его лице появилось выражение глубокого пренебрежения.

— Я даже не знаю как это... Самохин, за мной! — громко обратился он к Виктору.

— Товарищ майор, ну вы... — попытался вклиниться Липчук, но Сальников не дал ему договорить.

— Липчук, с тобой потом! — отрезал он, заметив, что Виктор, снова высвободившись на мгновение, приближается к Липчуку. — Самохин!!!

Виктор, услышав команду начальника, наконец, остановился. Он отступил, оглянувшись на Липчука с презрением, и направился ко входу в отдел. Сальников, не теряя ни секунды, схватил его за локоть и, словно направляя заблудшего ребенка, подтолкнул вперед, заставляя войти внутрь, в недра этого пропитанного мраком учреждения.

Таня осталась стоять во дворе, скрестив руки на груди. Ее взгляд скользнул по Липчуку — с ног до головы, с явным презрением. Он же, в свою очередь, окинул ее мерзким, оценивающим взглядом, будто разглядывал товар на рынке.

— Что, страшно стало? — прошипел он, с нескрываемой насмешкой.

Она закатила глаза, всем своим существом демонстрируя, как ей неинтересны его слова. Спокойно достала из кармана брюк пачку сигарет, вытащила одну, зажала между губами и чиркнула спичкой о коробок. Пламя осветило ее невозмутимое лицо. Девушка сделала медленную затяжку, выпустила дым ему прямо в лицо и наконец улыбнулась.

— Очень, очень страшно, Липчук, — произнесла она с ноткой сарказма.

Он приблизился вплотную, так, что она чувствовала исходящее от него тепло и запах дешевого табака. Она не отстранилась, не показала ни малейшего признака страха, лишь продолжала смотреть ему прямо в глаза.

— А я бы на твоем месте побоялся, — пробормотал он и вдруг резко схватил ее за ягодицу, сжав пальцы так, что даже через ткань брюк стало больно, — В нос не дадут, так..

Но он не договорил. Таня в свою очередь даже не дрогнула от его жеста. Ее рука взметнулась вверх, и она грубо оттолкнула его ладонью в грудь, заставив отшатнуться.

— Пошел ты нахрен, урод, — произнесла она холодно, без тени страха.

Затем она сделала последнюю затяжку, медленно вынула сигарету изо рта и, не отводя от него взгляда, швырнула тлеющий окурок ему прямо в лицо.

Липчук взвыл, отпрянув, но было поздно — пепел осыпался, а горящий кончик оставил красную отметину на его щеке.

Таня уже разворачивалась, чтобы уйти, но на секунду остановилась, бросив через плечо:

— В следующий раз, боюсь, это будет не сигарета.

В то же время в отделе:

Гулкие шаги эхом разносились по бетонной лестнице. Виктор, тяжело дыша, на ходу вытирал ладонью кровь с разбитых губ. Сальников шел впереди, его массивная фигура отбрасывала тень на стены.

— У меня есть неопровержимые доказательства того, что Липчук сотрудничает с одной из группировок, — выдохнул Виктор, запыхаясь.

Сальников, не переставая идти, бросил на него быстрый взгляд. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то, что заставило Виктора замереть.

— Ну тогда, Самохин, у меня на тебя тоже неопровержимые, — ответил Сальников, и они остановились на лестничной площадке, — Нанесение телесных повреждений старшему по чину в присутствии сотрудников — это раз. 

Сальников продолжал свой путь, медленно перебирая рукой по шершавым перилам, словно перебирая свои аргументы.

— Черепно-мозговая травма у Марецкого, в следствии твоих неквалифицированных действий, это два, — Мужчины наконец поднялись на этаж и, проходя в коридор, погрузились в полумрак. — И три...

Виктор почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он встал в ступор, не понимая, что происходит.

— Нос подотри, — выдавил он.

— Че? — Сальников нахмурился, его взгляд стал еще более острым. — Че ты сказал?

Виктор развернулся, осознав всю абсурдность ситуации. Казалось, его собственные доказательства обратились против него. Сальников, судя по всему, не собирался разбираться в деле Липчука, а наоборот, покрывал его.

— Самохин! — крикнул Сальников ему в спину, разрезая тишину коридора, но Виктор уже вышел из здания.

***

Таня сидела за своим столом, погруженная в дела о недавних убийствах. Перед ней лежали бумаги по делу Карасева, но все доводы, все улики, казалось, разбивались о глухую стену. Вместе с тем, в голове кружились мысли: где же найти чертов видеомагнитофон, чтобы посмотреть кассету? А как стащить ее у Вити?

Липчук... Его надменность, его скользкое поведение, его откровенная покровительственность бандитам – все это давно вызывало у Тани кипящую ярость. И вот теперь, когда стало ясно, что он покрывает их, появилась реальная возможность его слить. Оставалось лишь самой просмотреть ту самую кассету.

До конца рабочего дня оставалось еще четыре томительных часа. Чем ближе становился вечер, тем сильнее ее охватывало какое-то необъяснимое, нервное возбуждение. Тряслись руки, мелькали мысли.

«В прокат... точно, надо идти в прокат», — снова промелькнула мысль, на этот раз более настойчиво.

В какой-то момент, когда терпение окончательно иссякло, она сдалась. Никого не предупредив, Таня встала и вышла из отдела. «Мало ли, куда я ушла», – эта фраза, брошенная в пустоту, стала ее единственным оправданием.

Оказавшись на улице, она тут же закурила свою любимую сигарету, глубоко затягиваясь. Вкус табака, смешанный с уличной прохладой, немного успокоил ее. Она огляделась, пытаясь вспомнить, где находится ближайший видеопрокат, и чувствуя, как все ее существо рвется навстречу этой безумной идее.

Небо, еще вчера затянутое серой пеленой, сегодня сияло ярким, палящим солнцем. «Бабье лето, что ли?» – пронеслось в голове Тани, когда она, щурясь от яркого света, стояла на остановке. Давящая жара не располагала к пешим прогулкам, и она решила воспользоваться автобусом.

Автобус тронулся, девушка облокотилась головой на заляпанное стекло погрузившись в свои мысли, но через некоторое время движение резко прекратилось, заставив всех пассажиров резко схватиться за поручни. Слева, перегородив путь, возникла черная машина.

Таня, в силу своего положения мгновенно насторожилась. «Бандиты?» – пронеслось в голове. Она стала вслушиваться, пытаясь различить голоса и реплики, доносящиеся с улицы.

В салоне автобуса поднялся ропот:

— Ну, чего стоим?! Мы опаздываем!

Вдруг, со стороны кабины водителя раздался знакомый голос:

— Ма, открой дверь.

Дверь открылась, и в автобус вошел парень. Его брови были нахмурены, а взгляд – злым и холодным.

— Я не понял! Кто это здесь опаздывает? — крикнул он, обводя салон угрожающим взглядом, — Я сейчас успокою так, что некуда будет торопиться!

Его глаза скользнули по лицам пассажиров и остановились на Тане. Потребовалось лишь мгновение, чтобы узнать ее – ту самую девушку, которую он вчера сбил на машине, а после сам же отвозил к врачу. Он медленно, вальяжно, словно хищник, приближался к ней.

— Какая встреча, — произнес он, оглядывая ее с ног до головы, оценивая внешние данные девушки при дневном свете, — Приятная неожиданность.

— Да уж, приятнее и быть не может, — фыркнула Таня, стараясь скрыть недовольство, но у нее это плохо получалось.

— Ма, я у тебя пассажира одного украду, — сказал он, и прежде чем девушка успела опомниться, подхватил ее на руки.

— Ты что себе позволяешь? — крикнула Таня, пытаясь вырваться, — Пусти, я не знаю кто ты, как тебя зовут!

— Вот сейчас и узнаешь, — усмехнулся он, и в его глазах мелькнул озорной огонек, — Ногами не дрыгай, по голове кому-нибудь заедешь.

В этот момент один из пассажиров, видимо, решив проявить героизм, встал с места и, обращаясь к парню, грубо бросил:

— Отпусти девушку, бычара.

Не обращая внимания на гневные выкрики, парень вынес Таню из автобуса, аккуратно поставив на землю. Затем он вернулся в салон, одним точным ударом дал мужчине в нос, и, не выказав ни малейшего сожаления, попрощался со своей матерью и вышел.

Таня, воспользовавшись моментом, не стала оглядываться и поспешно зашагала прочь, пытаясь как можно скорее скрыться из виду. Но парень, двигаясь неспешным, но уверенным шагом, без труда нагнал ее.

— Ну ты куда? Я всего лишь хотел пригласить тебя... — непринужденно начал он, широко улыбаясь.

— Спасибо, я, пожалуй, откажусь, — отрезала Таня, не желая ввязываться в эту странную игру.

Парень, однако, не собирался сдаваться. Он аккуратно, но крепко схватил ее за руку, дернул на себя так, что она оказалась в его объятиях, и прошептал, глядя ей прямо в глаза:

— У тебя нет выбора, — и, улыбнувшись, добавил: — Ты мне должна.

Таня резко шагнула вперед, гулко стукнув каблуком по асфальту. 

— Ахринел что-ли? — вырвалось у нее сквозь стиснутые зубы. 

Ее ладонь со всей силы врезалась парню в грудь, заставив его слегка отшатнуться. Брови сдвинулись к переносице, глаза сверкали холодным недовольством. 

— Ты меня чуть не покалечил, а я еще и должна тебе что-то? 

Парень лишь глупо ухмылялся, будто не понимая серьезности ее тона. Взгляд его был странно расфокусированным, губы растянуты в улыбке, от которой по спине Тани пробежал легкий холодок. 

«Наркоман, что ли?» — мелькнуло у нее в голове. 

Таня резко выдохнула, закатив глаза так, что стали видны только белки. Пальцы привычным движением нырнули в карман узких брюк, выуживая пачку сигарет. Одна выскользнула наружу, зажалась между губами. Спичка чиркнула, пламя осветило ее резкие скулы на секунду, прежде чем она втянула в себя первый глоток дыма. 

И тут же — выпустила ему прямо в лицо, густым, едким облаком. 

— Послушай, — ее голос звучал уверенно, так, словно перед ней стоял мальчишка, — все это очень здорово. Спасибо, что помог, спас от себя же, чёрт знает что еще... Но сейчас у меня дела поважнее.

Парень сморщился, отмахиваясь от дыма широкой ладонью. Но даже сквозь раздражение он не мог оторвать от нее взгляда. В этой блондинке было что-то цепляющее, хотя сам он не до конца понимал что именно. Явно решив сменить тактику, он протянул ей руку, как это принято при знакомстве.

— Петр, — представился он спокойно и даже дружелюбно.

Таня окинула его руку оценивающим взглядом, явно размышляя над его предложением. После некоторой паузы она произнесла имя медленно, словно пробуя его на вкус:

— Знаешь, Петр... — ее взгляд скользнул от его руки к лицу, — Хочешь пригласить девушку куда-то, соизволь принести хотя бы букет цветов, а не хватать ее за руки, как маньяк.

Эта колкая, но вполне справедливая реплика, казалось, произвела на Петра должное впечатление. Он снова улыбнулся, и на этот раз в его улыбке промелькнуло осознание того, что, возможно, у него появился шанс наладить контакт.

Он поднял руки, имитируя жест капитуляции, и мягко, с искренней, как показалось Тане, улыбкой произнес:

— Прошу прощения, я был не прав, — Уверенно произнес Петр, — Ну, так что насчет ужина?

— Я уже все сказала, — прыснула Таня, доставая и закуривая вторую сигарету, — Не маленький, кажется.

Он посмотрел в сторону, словно обдумывая ее слова, а затем вновь вернул взгляд к ней. На этот раз он не стал приближаться, но аккуратно протянул руку и, к удивлению Тани, аккуратно вынул сигарету у нее изо рта.

Прежде чем она успела среагировать, он закашлялся, пытаясь закурить, а она звонко рассмеялась, наблюдая за его неудачной попыткой.

— Господи, как ты куришь это дерьмо, — проговорил Петр, все еще кашляя. — Кто вообще это выпускает...

Таня продолжала заливисто смеяться, наслаждаясь его реакцией. В этот момент Петр достал из внутреннего кармана своего пиджака элегантный портсигар и протянул ей.

— Держи, вкуси хорошего табака, — произнес он без тени сомнения, ожидая, что она с радостью примет его предложение.

Однако Таня, оценив его жест, аккуратно отодвинула его руку с портсигаром, отказываясь.

***

Липчук стоял в кабинете Сальникова, низко опустив голову, ожидая приговора. Атмосфера в помещении была напряженной.

— Если это дойдет до верхов, — ровно произнес Сальников, указывая пальцем в потолок, — Я тебя покрывать не буду.

— Ну, товарищ майор... — попытался было возразить Липчук, но Сальников резко ударил кулаком по столу, прерывая его.

— Ты сам оплошал с этой кассетой, — тихо, почти вкрадчиво произнес Сальников, — Вариант у тебя только один.

— Да с Самохиным у меня проблем не возникнет, — махнул рукой Липчук, пытаясь проявить уверенность, — Лишь бы...

— Татьяна, — коротко бросил Сальников, наблюдая за реакцией Липчука. — Не поверишь, но вчера я видел, как наша краса вышла из тачки Карасева.

___________

Дорогие мои читатели!
Призываю вас проявлять активность в моем тгк ramzulichek, а так же ставить звезды под главами на ваттпаде. Из-за отсутствия активности у меня опускаются руки и главы выходят реже.

Ожидайте в скором времени новую главу «Притянутых судьбой», а так же «Танго смерти».

Всех люблю!