Особенная гостья .

В комнате тени и запах вербены,

Спутаны рифмы, а с ними катрены.

Шёпот имён замирает у двери,

И утопают слова в интерьере.

Тонкая маска — преграда для правды,

Мрак, тишину и загадку добавьте.

Пальцы коснулись висков поседевших...

Лиры запели, Амур — подоспевший!

Ночной Чарльстон. Уединенный дом на окраине

Белль Уотлинг поправила свои ярко-рыжие локоны и посмотрела на Скарлетт. В глазах «красотки» было уважение, смешанное с тревогой.

— Ты идешь на огромный риск, Скарлетт. Если он узнает...

— Он не узнает, Белль. В этой комнате не будет ни одной свечи. Только шелк и темнота. Я буду для него просто голосом из его снов.

Скарлетт надела черную шелковую маску, которая закрывала верхнюю часть лица, и закуталась в тонкий пеньюар. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в пустом коридоре. Она должна была вернуть Ретта. Не хитростью, а той связью, которую нельзя разорвать.

Комната была наполнена ароматом ночных цветов и тишиной...

Через десять минут дверь скрипнула. Батлер вошел тяжело, в его шагах чувствовалась усталость человека, который весь день носил маску добродетели.

— Белль сказала, что у нее сегодня особенная гостья, — его голос в темноте прозвучал хрипло. — Та, что предпочитает сумрак свету.

Ретт медленно опустился на край широкой постели. В густой тени он не видел ничего, кроме неясного очертания фигуры Скарлетт.

— Белль сказала, ты не говоришь, — прошептал он. — Странная прихоть для такой... изысканной женщины.

Скарлетт сидела неподвижно, а сердце билось, словно пойманная птица. Особенная гостья боялась издать хоть звук — малейшая интонация, даже скрытая за чужим акцентом, могла её выдать. Медленно потянувшись к мужчине, она коснулась кончиками пальцев его висков, прослеживая серебристую линию седины, которой не было раньше.

Ретт замер. Под его пальцами была нежная, прохладная кожа её плеч. Он вдохнул аромат её волос — больше не было тяжелых помад Атланты, только чистота и легкий намек на вербену.

— У меня такое чувство, — голос Ретта дрогнул, — что я в бреду. Я скрылся с глаз долой от одной женщины, ненавидя её каждой клеткой своего тела, а продолжаю искать и... жажду её так, что готов сжечь этот город дотла.

Мужчина привлек её к себе с такой неистовой силой, будто боялся, что она растворится в ночном воздухе. Скарлетт обвила его шею руками, прижимаясь к нему всем телом. В этом безмолвии не было лжи. Её руки говорили ему всё то, что она не смогла сказать в тот день на лестнице в Атланте: «Не уходи. Ты мне нужен. Я люблю тебя».