Жемчужина в пустыне приличий.
В глазах Скарлетт вспыхнул опасный азарт
Судьба разложила козырные карты...
Антрепренер Дюран из Парижа — вот фарт,
Аукцион от месье — сплошные авангарды.
Но Батлер спокоен — в запасе есть ход,
Где золото выше, чем гордость и взлёт.
После собрания в Ратуше Скарлетт вышла на крыльцо, чувствуя, как внутри всё клокочет от ярости. «Излишество для сирот!» — эти слова напыщенных заседателей всё ещё звенели в её ушах, обжигая посильнее беспощадного чарльстонского солнца.
На площади перед Ратушей царил настоящий переполох. Пока господа в сюртуках решали судьбы города, жизнь брала своё: прямо на мостовой стояли фургоны, обклеенные афишами с силачами и экзотическими зверями. Пахло опилками и сладкой патокой. Стивен на мгновение отвлекся на яркий лоток и через минуту протянул Скарлетт огромный розовый леденец на палочке.
— Мадам, — шепнул он с озорной улыбкой, — сахар иногда помогает переварить горечь чужой глупости.
Она взяла сладость, ловко спрятав её под вуалью. В этом жесте был какой-то детский, дерзкий вызов всей этой городской чопорности.
Ей нужны были деньги, и нужны были немедленно. Она не позволит этим святошам закрыть школу прежде, чем та успеет распахнуть свои двери.
Стивен шел рядом, хмуро поглядывая на тяжелую карету Ретта Батлера, застывшую у входа, точно черное изваяние.
— Мадам, капитан Батлер прав, — негромко произнес юноша. — Мечты в этом городе стоят дорого. Нам не хватает еще тысячи золотом, чтобы закончить отделку зеркал и реставрацию полов.
Скарлетт не успела ответить. В этот момент к ступеням Ратуши с небывалым шумом подкатила открытая коляска, запряженная парой горячих гнедых. Из неё выпрыгнул человек, чей облик казался дерзким вызовом строгим серым камням Чарльстона: алый фрак, белоснежные панталоны и цилиндр, лихо сдвинутый на самый затылок.
— Mesdames et messieurs! — воскликнул он, театрально взмахнув тростью с золотым набалдашником. — Я слышал, в этом прекрасном городе пытаются задушить искусство? Я, Анри Дюран, директор величайшего шапито Европы, не могу этого допустить!
Он подлетел к Скарлетт и, прежде чем она успела отшатнуться, запечатлел на её перчатке поцелуй, который длился на пару секунд дольше, чем позволяли приличия.
— Мадам Пьер! Ваша слава долетела до моих кулис. Вы — жемчужина в этой пустыне постных приличий! Я предлагаю вам партнерство. Мои артисты, мои связи... и мой кошелек к вашим услугам!
Скарлетт замерла. Она мгновенно считала в этом человеке авантюриста своего круга. Он был шумным, вульгарным и... невероятно полезным.