Глава 7 Дневник

Йон опустился на колени, достав пакетик с таблетками из тайника.

– Неужели это...

И даже собственными глазами видя подтверждение слов полицейского, он продолжал пялиться на этот пакетик немигающим взглядом, словно силясь разглядеть в них что-то другое.

– Мне жаль, – словно через толстую стену до Йона донеслись слова Габи, который сидел рядом с ним. Немного растерянно наблюдая за Йоном, в какой-то момент он приподнял руку в попытке утешить его, но так и не решился ничего сделать.

– Но... Да нет же, нет... – повторял и повторял шёпотом юноша. Подрагивающими пальцами он резко отбросил таблетки в сторону, будто само прикосновение к ним могло заразить его чем-то опасным. В голове промелькнуло очередное воспоминание.

В тот зимний день они, как и всегда после школы, ели персиковое мороженое. Быстро шагая длинными ногами, их неожиданно обогнал мужчина с сигаретой во рту. Йон почувствовал горький противный запах, отчего закашлялся и едва не упал, поскользнувшись на дороге.

– Осторожно! – успела подхватить его под руку Мари. Она поправила большую вязаную шапку рукой, в которой держала мороженое, и посмотрела вслед уходящему человеку, – Ну вот как можно? Употреблять такое... Это же вредно! Ещё и невкусно! Вот если бы я узнала, что если буду часто есть мороженки, то умру, никогда бы не стала больше их покупать!

– Это же взрослые, они так пытаются успокоиться, или что-то вроде... – Йон откусил кусочек сладкого вафельного стаканчика с холодным десертом.

– Но почему это «успокоение» обязательно должно вредить? Есть же музыка, хобби там всякие, друзья, в конце концов... Когда вырасту, никогда не буду курить и пить, фу!

«Конечно, люди меняются... Я всё понимаю, но...»

Но у Йона в голове навсегда остался именно такой образ Мари: чистой и невинной.

Поэтому он сосредоточенным взглядом посмотрел на потрёпанный временем личный дневник с примитивным для детской книжечки рисунком. Любопытство и отчаяние побороли грусть, он схватил несчастную тетрадь и жадно начал перелистывать исписанные странички.

Габи был не в силах помешать ему, поэтому устроился на полу рядом с Йоном, немного задев его локтем.

Дойдя до последних страниц, парень приостановился, вчитываясь в написанный текст.

02.06

«Сегодня ходили по магазинам с девчонками. Эти дурочки потащили меня в...»

Не то.

07.08

«Он просто потрясающий! Это было лучше свидание в моей...»

Опять не то.

Вот оно!

13.10

«Вчера, когда перед сном я выключила свет, в углу стояло... Я даже не знаю, что это было. Может, это был сонный паралич? В последнее время такое часто происходит. Наверное, я просто перепутала реальность со сном. Нужно выбросить это из головы».

У Йона на лице появилось озадаченное выражение: «Что за чёрт?»

Внизу помятой страницы было нарисовано непонятное тёмное пятно, своими очертаниями едва ли напоминающее человека. Ни глаз, ни рта, ничего. Просто угольно-чёрная клякса.

Когда Мари с Йоном проводили много времени вместе, она часто замечала, как впавший в прострацию друг рисовал что-нибудь в своей тетрадке.

– Ты так часто рисуешь, – положив голову на сложенные на парте руки, она уставилась на листочек, расчерченный в клетку, где уже красовалось несколько миниатюрных карикатур.

– Просто руки занять нечем, вот и рисую. Это отвлекает.

– Правда? – девочка приподняла светлые бровки, что-то обдумывая в своей голове, – Может, тоже попробовать...?

Видимо, с тех пор Мари переняла эту привычку от Йона, потому что практически на каждой страничке были маленькие изображения.

Перевернув страницу, Йон снова наткнулся на похожий рисунок, но этот был больше в размерах, чем предыдущий. Почерк в конце записи слегка отличался размашистостью – на последней строчке поместилось лишь четыре слова, тогда как на первой – полноценное длинное предложение.

07.11

«Сегодня снова видела это странное чёрное существо. Я точно помню, что он стоял здесь, в углу комнаты, и это было не во сне, нет. Это точно была реальность. Что происходит? Кто это? Я должна рассказать родителям об этом... Хотя, нет, не стоит никому говорить. Это произошло всего два раза. Из-за нервов, наверное».

Тут Йон заметил, что новый рисунок отличался от старого не только размером...

У него появились глаза.

Они должны были выделяться своей белизной на фоне черноты, которую оставил угольный карандаш, но изображение чуть смазалось, так что глаза стали сероватого оттенка. Однако это ничуть не мешало рисунку выглядеть жутко.

Йон посмотрел на следующую страницу. Почерк стал ещё более неаккуратным, буквы нервно скакали по строчкам дневника.

15.11

«Как такое возможно? Эта штука говорит со мной... На слух я совершенно не понимаю, что это за язык, но мозг как-то переводит его слова... Оно говорит, чтобы я убила своих родителей. Почему мне снится подобное?! Я люблю маму и папу. Я никогда не хотела и не хочу вредить им. С чего вдруг? Я должна обратиться к врачу... Я не хочу больше видеть подобное. Если это произойдёт ещё раз, всё расскажу родителям».

Йон нахмурился, ссутулившись над книжкой: «Так вот, почему она так странно вела себя в пятницу...»

Габи в это время рассматривал странные рисунки, плотно прижавшись своим плечом к плечу Йона. Но в такой ситуации ни один из них этого не заметил.

Парень перелистнул очередную страницу.

Картинки стали ещё больше и поглощали своей чернотой половину листа. Запись была сделана не ручкой, как предыдущие, а тем же угольным карандашом. Похоже, Мари в этот момент было явно не до смены письменных принадлежностей.

17.11

«Я так больше не могу... Оно преследует меня... Не могу нормально спать. Словно это существо вечно стоит над душой и шепчет на ухо отвратительные вещи. Мне нужно что-то... Не знаю. Я просто хочу спокойно засыпать по ночам. Я поспрашивала у друзей, и они посоветовали мне одни таблетки. Надеюсь, это поможет».

Йон бросил взгляд на пакетик, который лежал у его ног: «Друзья? Какого хрена? Что за друзья такие могли посоветовать подобное дерьмо?!»

Вопреки ожиданиям это была последняя запись в её дневнике.

«Оно и понятно. Учитывая то, как Мари вела себя в ту пятницу, её мало интересовали какие-то там записи», – Йон захлопнул дневник и положил его обратно в пыльный тайник вместе с таблетками, плотно закрыв дощечкой.

– Ну что? – Габи внимательно посмотрел на Йона.

– Я ничего не понимаю... Она погибла из-за каких-то кошмаров? Это же просто бред, – парень поднялся на ноги и принялся расхаживать по комнате.

– Судя по рисункам, эти кошмары довольно сильно её пугали.

– Похоже, на этой почве у неё начались серьёзные проблемы. Чёрт, Мари, почему ты никому не сказала...? – Йон схватился за волосы, его глаза заслезились, поэтому он отошёл в менее освещённую часть комнаты.

Габи резко встал и подошёл к парню, потянув к нему руки:

– Эй...

– Всё нормально, – отмахнулся он, – Просто я не понимаю, как такое вообще могло произойти. Ей же могли помочь врачи, а не эти долбанные таблетки.

Они ещё пару минут простояли в полной тишине: Йон – спиной к Габи, не желая показывать ему немного покрасневшее от слёз лицо, Габи – смотря в затылок Йону, не решаясь подойти.

Затем темноволосый заговорил:

– Пошли отсюда.

Габи направился за ним к выходу, закрыв за собой дверь с забавной наклейкой.

Когда они вышли на улицу, с неба падали белоснежные хлопья снега, опускаясь на горячее лицо Йона и успокаивая его. Он посмотрел вверх на чуть различимые на тёмном небе серые тучи. Это действительно помогло ему собраться с мыслями и прийти в себя.

– Ты в порядке? – высокий парень встал перед ним, тем самым заставляя Йона посмотреть на него.

Юноша глубоко выдохнул, от чего клубок пара вырвался из его рта.

– Теперь вопросов стало даже больше, и всё кажется ещё страннее, чем до этого, – он слабо усмехнулся, – Хоть на картах теперь гадай.

Снежинки весело плясали над его головой, приземляясь на его волнистые каштановые волосы. Некоторые из ажурных льдинок ложились на его длинные ресницы, заставляя Йона часто моргать от попадающей в глаза воды.

– Кстати, хотел спросить... Где ты был эти несколько дней?

Габи немного растерялся, а затем уголки его губ медленно поднялись вверх в милой улыбке:

– Приболел немного.

– И как ты сейчас себя чувствуешь?

– Замечательно, – он ухмыльнулся, – Просто замечательно.

Улыбнувшись Габи в ответ, Йон окончательно расслабился, недавнее оцепенение постепенно покидало его, наконец, давая свободно дышать. Он закрыл входную дверь дома, положил ключ обратно в скворечник, и вместе они направились к высокому железному забору.

– Чёрт, – выругался Йон, почесав затылок, – Что-то я не подумал о том, как буду выбираться отсюда. С этой стороны же ни одного дерева около забора не растёт.

Габи тихо посмеялся, подходя к парню, задирая длинными изящными пальцами рукава чёрного вязаного кардигана:

– Давай, – он подставил ему две сложенные друг на друга ладони с озорной улыбкой, – Я помогу тебе перелезть.

Нервно закусив губу, Йон вопросительно поднял бровь:

– Уверен?

Габи взглядом указал на свои руки.

– Всё хорошо.

– Ну, раз ты так говоришь... – Йон встал одной ногой на своеобразную «ступеньку» и, оттолкнувшись, схватился за верхнюю часть ограждения. Мало того, что руки Габи ничуть не опустились под его весом, они ещё и подтолкнули парня вверх, тем самым помогая ему. Так что в этот раз перелезть было даже легче, чем в первый.

Опустившись по другую сторону ограждения, Йон потёр немного дрожащие и замёрзшие ладони друг о друга, смотря поверх забора:

– Погоди, а ты как...

Не успел он договорить, как над железными прутьями пролетел высокий силуэт, изящно приземлившись аккурат возле него.

Габи весело подмигнул Йону:

– Ты что-то хотел спросить?

– А? – опешил юноша, продолжая растирать околевшие руки, – А... Нет, уже ничего.

– Замёрз? – Габи собирался снять свою кофту, но парень одёрнул его.

– Совсем, что ли? Собрался в рубашке щеголять в такую погоду? – Йон принялся расправлять рукава на его кардигане, прикрывая руки от падающих снежинок.

Это ещё больше раззадорило Габи.

Он взял Йона за руки, накрывая его холодные пальцы своими тёплыми ладонями.

– Всё хорошо, видишь? А вот ты замёрз.

Лицо темноволосого парня, и без того красное от мороза и недавних слёз, приобрело ещё более сильный румянец. Он опустил взгляд:

– Пора расходиться, уже поздно. Тебя, наверное, ждут дома.

– Я живу один, – Габи продолжал сжимать руки Йона, то ли пытаясь их согреть, то ли просто не желая отпускать.

– Всё равно. Уже поздно, – Он посмотрел вниз на их соединённые руки и ненадолго задумался, – Тебе нескучно жить одному?

– Хочешь составить компанию? – Габи произнёс это чуть ли не одновременно с Йоном, нехотя разжав свои пальцы и отпустив его. Его светло-голубые глаза неотрывно разглядывали лицо растерянного юноши напротив, – Всё-таки я ночевал у тебя. Считай, что это возвращение долга, – эта причина была настолько очевидно нелепой, что Йон не удержался от смешка.

– Я даже не взял с собой телефон, чтобы предупредить бабушку... Она будет переживать.

Габи протянул ему свой чёрный блестящий телефон. В его взгляде читалось почти детская мольба. Это не могло не заставить Йона умилиться и сказать:

– Ладно-ладно, – он пошёл по тропинке, ведущей от дома Мари.

– Ты знаешь, куда идти? – за спиной парня прозвучал игривый глубокий голос.

«Блять», – юноша так разнервничался, что проговорил первое, что пришло в голову:

– Раз ты живёшь один, у тебя в холодильнике наверняка перекати поле... Тут недалеко магазин есть. Я могу приготовить ужин.

– Оу, – с каждым словом улыбка Габи будто становилась всё шире и довольнее, – Конечно, приготовим ужин вместе.

Они добрались до ближайшего продуктового магазина, и, взяв всё необходимое, отправились к многоэтажному новому дому, где находилась квартира Габи.

– Ничего себе, – большими от удивления глазами Йон оглядел высокое горящее множеством огней здание, пока Габи доставал ключи.

Затем на лифте они поднялись на предпоследний этаж и, пройдя по ярко освещённому лампами коридору, зашли в просторное помещение.

– Так красиво! – Йон быстро снял ботинки и ступил на пушистый серый ковёр, разминая замёрзшие пальцы ног.

Тем временем Габи поставил пакеты, полные еды, на кухонный стол:

– Да ну, ничего особенного.

Темноволосый парень посмотрел на деревце, которое стояло около кожаного дивана. Растения были по всей гостиной: на подоконнике, на тумбочке, даже на стене. На одном из них вот-вот должны были распуститься синие цветки. Йон прикоснулся к бархатному листочку, почувствовав небольшую щекотку. Хотя он уже не стоял на ковре, его околевшие пальцы ощущали тепло даже от светлого паркета.

За окном продолжали падать снежинки, танцуя в желтоватом свете фонарей, находящихся внизу. Йон не мог оторвать глаз от этой картины.

– На что засмотрелся? – рядом с его ухом раздался низкий голос. От неожиданности юноша вздрогнул.

– Я скучал по снегу, – тихо пробормотал он.

Зима всегда была его любимым временем года, поэтому Йон как никто другой радовался наступлению декабря. Пока все жаловались на «собачий холод» и «скользкие дороги», он восхищался прекрасными пейзажами, гуляя в лесу, или сидел дома, завернувшись в плед и, попивая горячий шоколад, смотрел любимые фильмы. Именно зимой просыпалось его вдохновение и он мог рисовать вечерами напролёт.

Йон отвернулся от окна, чуть завешенного белыми шторами, и спросил:

– Что ты хочешь на ужин?

– Съем всё, что ты приготовишь, – беззаботно улыбнулся Габи.

Только сейчас, в этот самый момент, Йон заметил, как сильно они сблизились за такое короткое время.

Ещё неделю назад он со страхом поглядывал на высокого парня с хитрой ухмылкой – и вот он уже стоит на его кухне и собирается готовить с ним ужин. Словно они знакомы гораздо дольше семи дней, как бы банально это ни звучало.

– Тогда давай я просто сделаю пасту, – Йон направился к столу, на котором лежал пакет, и принялся доставать из него продукты.

– Что мне нужно делать? – Габи приблизился к Йону, посматривая на множество разноцветных упаковок.

– Можешь разделать и нарезать мясо, – юноша подвинул к нему небольшой кусок телятины.

– Прости, я в не очень хорош в этом, – на лице Габи промелькнуло странное выражение, но он тут же спрятал его за виноватой улыбкой.

– А, – Йон слегка удивился такому поведению, но спокойным голосом продолжил, – Тогда нарежь помидоры и грибы.

– Хорошо, – он снял кофту, чтобы её рукава не мешали готовить, достал из верхнего шкафа две деревянные доски для нарезки и ножи, разложив их на кухонном островке из белого мрамора с чёрными, похожими на дым, узорами, – Вот, держи.

– Спасибо, – по непонятной причине Йон ощутил странное возбуждение, будто он маленький ребёнок, которому купили лучший в мире радиоуправляемый вертолёт, и ему предстояло протестировать его.

Они с Габи простояли у плиты около часа, и вот, когда блюдо было почти готово, Йон протянул ему маленькую ложечку со сливочным соусом:

– Попробуй на соль, – он даже не обдумал это действие, и теперь, когда он понял, что происходит...

«Что я творю?! – не успел он отругать себя, как ложка, что он держал в руке, оказалась во рту Габи, – Чёрт!»

– Очень вкусно, – его бледные глаза хищно сверкнули, когда он посмотрел на вновь покрасневшее лицо Йона.

– Тогда пошли есть, – он быстро отвернулся, чтобы достать тарелки, но осознал, что не имеет и малейшего понятия, где они находятся.

«Я идиот», – выдохнул про себя Йон, так и оставшись стоять спиной к Габи.

Внезапно он почувствовал лёгкий, едва заметный ветерок, предупреждающий о приближении человека позади. Габи резко приблизился почти вплотную к нему, одной рукой опёршись о кухонную столешницу. Его глубокое дыхание даже при их разнице в росте достигло левого уха Йона, заставляя нервно сглотнуть. Мысли покинули его сознание, тело превратилось в неподвижный булыжник, неспособный даже дышать, поэтому он затуманенным взглядом уставился в стену.

Вторая же рука Габи потянулась к шкафчику, ловко доставая стеклянные тарелки.

– Ты хотел найти тарелки? – тихо спросил он.

Хриплый голос эхом прозвенел в голове Йона, и от этого ноги немного задрожали.

С трудом взяв себя в руки, он таки повернулся обратно.

После этого недоразумения они разложили пасту по тарелкам и сели за стол.

После сытного ужина Габи настоял на том, чтобы самому вымыть посуду, и отправил Йона на диван:

– Ты и так большую часть ужина приготовил, так что иди, отдыхай.

Поэтому Йон просто плюхнулся на чёрный кожаный диванчик, рассматривая потолок. Непонятно, сколько времени прошло, но его веки постепенно начали закрываться и, в конце концов, он задремал.

Йон открыл глаза, когда почувствовал, будто его тело повисло в воздухе. Парень окончательно проснулся и тогда смог рассмотреть красивое бледное лицо и прекрасные бледно-голубые озёра, мягко глядящие на него. Под собой Йон не увидел ничего, кроме паркета, и медленно идущих стройных ног Габи.

– Что ты...

– Не хотел будить тебя. Уже пора спать.

– Отпусти, я же тяжёлый, – сонно пробормотал Йон, – Я мог бы и на диване переночевать.

– Нет, – видимо, таков был ответ на оба его предложения, потому что больше он не сказал ни слова – лишь покрепче обхватил юношу обеими руками, неся в другую комнату.

Аккуратно положив его на просторную кровать, Габи постарался стянуть покрывало так, чтобы не мешать Йону. Затем он бесшумно вышел из спальни, отправившись в гостиную.

– Стой, – но его тихое бормотание было заглушено звуком закрывающейся двери.

Обращение от автора: Решила на прощание сделать артик для Мари)