Глава 2
Света не хотела быть в классе белой вороной и приняла решение во чтобы то ни стало как можно скорее завести себе друзей, к тому же, несмотря на свою замкнутость, все-таки ее порой очень угнетало одиночество и тянуло к общению. Наверное, дело тут было в ее раннем детстве, проведенном в обширном семейном кругу: тогда она много времени играла во дворе с двоюродными братьями и сестрами. Но потом все трагически изменилось и так вышло, что она осталась практически совсем одна в большой, громкой и незнакомой ей Москве: нет, родители-то, конечно, ее не бросили, однако проводили в дома очень мало времени; они занимались продажей недвижимости, поэтому их семья так часто переезжала.
Чтобы поскорее со всеми познакомиться, Света согласилась пойти с Машей и небольшой компанией вечером в бар в эту пятницу; и вообще, это обычное дело среди подростков, но Света нервничала, ведь она никогда раньше не была в барах или других подобных заведениях. Задумчиво сидя дома на диване за несколько часов до назначенной встречи, она одной рукой медленно поглаживала большого белого кота, пристроившегося у нее на коленках, а другой так же медленно накручивала на палец цепочку своего золотого крестика. В ее голове сейчас вертелись сотни мыслей: «Что надеть? Накраситься или нет? Может, стоило сделать педикюр?» и т.д., но все они оставались без ответа, как вдруг кот, до этого мирно посапывавший на ее коленях, резко вскочил, выпустил когти, которые больно впились в Светины ноги, и весь ощетинившись, держа хвост трубой, зашипел, с ненавистью глядя в окно напротив. Света вскрикнула, вскочила с дивана, скинув при этом с себя разъярённое животное и, простонав от боли, снова опустилась на подушки, потирая оцарапанные колени, в ее глазах блестели слезы и гнев. Кот между тем все еще яростно шипел, изгибая спину, обнажая клыки и, как загипнотизированный, продолжая смотреть в окно своими пылающими злобой зелеными глазами, но, кажется, в них была и толика страха. Сначала Света хотела с досады пнуть взбешенного кота, но сдержалась, выдохнула и собралась уже пойти к себе в комнату приодеться понарядней, однако, сперва все же решила посмотреть, что так напугало и раздражило ее питомца. Она подошла к окну и внимательно огляделась по сторонам: было уже темно, противный электрический свет фонарей блестел на сером, потрескавшемся асфальте пустынной улицы, несколько машин да одинокое дерево клена безмолвно стояли у Светы во дворе, но, кроме этого, абсолютно ничего и никого не было вокруг. Света вздохнула, посмотрела на кота, который уже опять мирно посапывал, свернувшись калачиком в кресле, поднялась к себе, быстро переоделась и вышла на темную улицу.
Света стояла на угрюмой автобусной остановке, окруженная серыми зданиями, напоминающими огромные морские скалы, меж зданий ютились уродливые лысые деревья, бледная луна высоко светила в небе. Света вся тряслась, она уже довольно долго ждала ребят, а на улице осенний мороз пробирал до костей, хотя на ней и был ее любимый голубенький пуховичок. Наконец, вдали показались Маша и Дима, поначалу Света, конечно же, обрадовалась их появлению и, улыбаясь, пошла им навстречу, но по мере того, как парочка к ней приближалась, возрастало и ее чувство тревоги, а радость, наоборот, стремительно убывала. Дело было в том, что, чем ближе были Маша и Дима, тем отчётливее Света видела их растерянные и раздраженные лица, а также полные ужаса глаза, до кучи еще и становились слышны громкие возгласы Маши и какое-то бессмысленное неразборчивое бормотание Димы; парочка как будто бы Свету и не замечала, продолжая о чем-то беспокойно разговаривать, даже когда между ними оставалось всего метров десять, благодаря этому Света смогла разобрать часть слов, выкрикиваемых Машей и один ответ Димы.
— Оно меня найдет... Оно всегда находит... — стонала Маша.
— Не найдет, а если и найдет, ему же хуже, и перестань звать его «оно», — сурово и раздраженно буркнул Дима.
У Светы затряслись руки и колени, и дело тут было не совсем в том, что она замёрзла. «О ком это они?», — дрожащим голосом спросила Света саму себя, судорожно прижимая к груди золотой крестик. Она прошептала молитву. Через несколько секунд после этого ребята сошлись и постарались сделать вид, что ничего и не было, но в воздухе витало что-то зловещее и ужасающее, но, увы, не осязаемое. По дороге в бар почти не разговаривали, за исключением пары простеньких вопросов в духе «как дела?». Маша была самой напряженной из всех, она постоянно оглядывалась по сторонам и всматривалась в темноту, Дима в свою очередь сердито, но и с сожалением смотрел на нее, а Света в ужасе не отрывала своих больших голубых глаз от них обоих, не понимая, что происходит.
В баре гнетущее напряжение немного поутихло, потому что там было много народу и громко играла музыка, а потом к ним присоединились еще ребята, из которых Света, правда, никого не знала. Совсем же страхи и тревоги, кажется, забылись, когда все начали пить. Однако Света почти ничего не выпила и поэтому была, можно сказать, исключением из этого правила; она, разумеется, отдавала себе отчет в том, куда идет, и, помимо всего прочего, задавалась вопросом: будет ли употреблять алкоголь? Но ответа так и не нашла. Раньше она никогда не пила, и вообще, ей было неловко находиться в такого рода компании.
— Она просто выпила, — начал было оправдываться сильно смущённый Дима, но тут Маша вскочила и, злобно глядя на него, сказала:
— Я, может, и выпила, но знаю, о чем говорю, не смей делать из меня пьяную дуру!
— Да ты помешалась уже на этом придурке! Все, что он тебе наговорил, просто выдумки, а на самом деле он всего лишь обычный пацан, пускай и с приветом, — огрызнулся Дима, который видимо уже устал терпеть подобные выходки от Маши.
— Не смей называть меня помешанной! Я знаю, о чем говорю! — она ударила его рукой в плечо, Дима не вынес такого позора у всех на глазах, сердито отпихнул ее, встал и собрался выходить, пока пьяная Маша ползала по полу и, плача, цеплялась ему за ноги, умоляя этого не делать:
— Димочка, оно же меня найдет! Прошу, спаси, не оставляй, прости меня, прости! Это все оно, оно именно этого и хочет, хочет, чтобы мы все перессорились и глотки друг другу перегрызли, а потом оно меня одну и утащит. Умоляю, Дима! — но Дима опять отпихнул ее от себя, и смущенно глядя на ухмыляющихся ребят пробормотал: «Сумасшедшая», кинул на стол деньги за свою часть выпивки и скрылся в темноте ночной улицы. Маша просидела на полу еще где-то с минуту после его ухода, а затем бросилась вдогонку, выкрикивая что-то бессвязное.
Света, дрожа всем телом и чуть ли не плача, следила за разворачивающейся ссорой, ей было одновременно и страшно, и ужасно неловко, как будто бы не Маша все это кричала и каталась по полу, а она. При этом образ загадочного существа с бирюзовыми глазами воскрес в ее воображении, и сейчас, под впечатлением от всех этих пугающих рассказов подруги, принимал там самые фантастические и гротескные формы первородного зла. Наконец, когда Маша пустилась в темноту вслед за Димой, Света не выдержала и, всхлипнув, тоже встала со своего места, но выйти из бара не решалась: зловещая непроглядная тьма за стеклянной дверью слишком сильно пугала ее. Но тут ей словно провели ножом по горлу, она быстро оглянулась и увидела за окном то самое существо в обличье мальчика, тонкий силуэт этого создания стоял почти полностью скрытый ветвями лысого дерева, похожего на плакучую иву, но слишком высокого для нее. Лицо существа сейчас не было видно, но зато Света могла бы вам поклясться, что видела два белых круглых огонька, уставившихся в глубь ее души, стараясь пробудить там что-то отвратительное. Ее губы дрогнули, но на удивление не ужас сейчас больше всего терзал ее душу, а тревога. «А что, если оно видело, как Маша выбежала одна?», — кусая нижнюю губу, подумала Света и, отринув на мгновение все свои страхи, пустилась вслед за подругой.