Глава 4
Оно неустанно следило за Машей, и, конечно же, видело, как та вышла из бара одна, пустившись вслед за своим любимым Димой. Оно улыбалось, широко и безумно, обнажая белоснежный оскал своих ровных и прямых зубов, загадочные глаза этого существа действительно фосфоресцировали во мраке. Оно безмолвно двинулось вперед.
В этот же момент Света оказалась совсем одна в темноте, она, тоже последовав за Машей, и боясь упустить ее из виду, совсем не подумала о том, что вообще-то очень плохо пока знает этот город и может с легкостью заблудиться в нем. Так оно и случилось. Не найдя подругу, Света хотела было вернуться в бар, но, оглянувшись, увидела за собой лишь черную пустоту незнакомых улиц. Сверху зловеще проскрипела ворона, а где-то очень далеко ревели чудовища, или же это стонали надрывающиеся от бешеной скорости моторы автомобилей, стремительно несущихся в неизвестном направлении по мокрой, блестящей трассе, залитой оранжевым светом ночных огней? Тогда Света закрыла уши руками и пустилась бежать куда глаза глядят, слабо освещенные улицы и грязные подворотни сменяли друг друга, в темноте все они походили на древние склепы и египетские гробницы, куда сотни лет не ступала нога человека. Наконец Света выбежала в какой-то парк, где многочисленные силуэты деревьев на горизонте стояли черной зубчатой стеной, словно какая-то зловещая необъятная крепость, а над ее головой склонились ветви, все норовившие выколоть ей глаза.
Дима, разумеется, быстро отошел от своей обиды на Машу и уже был готов вернуться и ей все простить, поэтому очень обрадовался, когда увидел, как она сама бежит прямо за ним, он обнял ее и поднял на руки, после чего они поцеловались.
— Знаешь, ведь я тоже виноват перед тобой, — прижимая девочку к себе, горячо извинялся Дима.
— Нет, это ты меня прости, — так же горячо извинялась перед ним Маша. Несмотря на осеннюю сырость и холод, им вдвоем было тепло и хорошо. Неспешно они двинулись вперед — две маленькие одинокие фигурки в большом и темном мире.
Оно следило за ними из темноты и прекрасно видело, как безмятежная парочка вошла в небольшой парк и скрылась там в тени деревьев. Оно забралось на дерево и поползло за ними, быстро перебирая своими длинными и тонкими конечностями.
Уродливые лысые ветки тянулись к Свете со всех сторон. То ли ветер их так прижал, то ли так веселились вселившиеся в них злые духи. Ветки колыхались и шуршали, этот шорох складывался в зловещие слова, рассказывавшие загадочную историю с грустным концом. Света ничего уже не видела перед собой, в отчаянии она достала телефон и обнаружила, что он полностью разряжен; пока дома она думала, что надеть и как лучше завить волосы, она совсем и забыла про то, что надо подзарядить телефон. Отсутствие связи с внешним миром стало последней каплей в чаше отчаяния и страха.
Дима и Маша безмятежно шли по парку в надежде срезать так путь до дома, огромное кривое дерево нависало над ними, расправив свои шуршащие руки, Маша подняла голову и уставилась в темноту, пытаясь понять, что же там прячется: у нее было стойкое ощущение того, что за ней кто-то наблюдает. Она вспомнила про своего одержимого преследователя и в ужасе огляделась по сторонам, вздрогнув всем телом и сильнее прижимаясь к Диме, он заметил это:
— Не бойся, чудовищ не существует, — усмехнувшись, сказал он, иронично взглянув на дрожащую Машу.
Уже глубоко забредшая в парк Света внезапно замерла в ужасе, потому что услышала невероятно громкий крик, разрубивший ночь пополам, словно огромным топором, это был женский крик. Затем наступила такая тишина, что, казалось, ее окунули с головой под воду, деревья больше не шелестели. Света подумала, что сейчас упадет в обморок, и правда, ноги ее уже подкосились, и она, чтобы не повалиться на землю, вцепилась руками в ближайший ствол. Она очень тяжело дышала и ей казалось, что еще чуть-чуть и у нее остановится сердце, вдруг по ее плечу что-то скользнуло, что-то мокрое и колючее, она взвизгнула и оглянулась. Но за ее спиной была обычная ветка. Она в ужасе отпрянула от дерева, нервно кусая нижнюю губу, она шептала молитву, а руки сложила на груди в соответствующем жесте, сил бежать у нее не было; однако она не успела дойти и до середины молитвы когда ее вдруг посетило до омерзения знакомое чувство прикосновения холодного металла к теплой коже, она знала, что одно единственное создание во всем мире может вызывать подобное неприятное чувство. Медленно повернув голову, она увидела его, тонкой тенью, старающегося скрыться во мраке, но блеск искрящихся злобой глаз периодически мелькал тут и там, Света начала осторожно пятиться назад по мере того, как тень быстро приближалась к ней, наконец, Света не выдержала и побежала, хотя бежать у нее ни физических, ни душевных сил не было.
Впоследствии, с ужасом вспоминая ту ночь, она так и не поняла, как вышла на знакомую дорогу домой, но как-то у нее это получилось после двух часов скитаний по темным улицам. Ни существа с горящими глазами, ни Маши или Димы она так и не встретила, город словно вымер, только один раз она наткнулась на какого-то пьяного, покачивающейся походкой бредущего по улице. Вы и не представляете, как Света обрадовалась, когда наконец-то добралась до дома, правда вся ее радость вмиг испарилась, когда в нос ударила пронзительная вонь: пахло сырым мясом и кровью. Пройдя во двор, она поняла, что издавало этот запах: со старого клена, подвешенный за хвост, свисал ее кот, он был освежеван, но, кажется, еще жив и даже смог на мгновение перед смертью поднять окровавленную голову и взглянуть на хозяйку.
Всю ночь пока родители отвечали на расспросы полиции, Света горячо молилась пред образом при свечах о том, чтобы с Машей и Димой все было хорошо, а Бог помог и им найти дорогу домой в целости и сохранности.